Ей хотелось верить, что он не пойдёт на столь подлый поступок, но её соперником был её никчёмный брат, который нередко вытворял безумные вещи.

— Почему так тихо? Давай, попробуй ещё раз принять такую позу, а?

Хотя она чувствовала себя обиженной, а внутри всё сильнее нарастал гнев, она не могла ставить Николаса в затруднительное положение…

Казалось, лучше не провоцировать сумасшедшего без необходимости.

— Послушай, Рариен Клод. Я пришёл сюда не с намерением устраивать скандал. Как барон Клод, я хочу вести себя достойно, ведь мы скоро станем родственниками.

— ……

— Я глава дома Клод, а ты — старшая дочь. Может, теперь мне называть тебя леди Клод?

Исаак продолжал усмехаться.

— Брат, повторю ещё раз: у меня нет никаких отношений с Его Превосходительством. Я всего лишь его помощница, и, должно быть, произошло какое-то недоразумение. Что бы ты ни слышал, всё это неправда… Пожалуйста, перестань.

— Прекратить что? Это твой шанс обеспечить себе будущее, зачав ребёнка от Верховного Жреца. Иначе, с твоим статусом, тебе останется только надеяться стать второй женой какого-нибудь старика. Ты же не хочешь этого?

— Брат, я…

— Что, ты думала, что брак больше не имеет к тебе никакого отношения, раз ты стала монахиней? Это срабатывает только тогда, когда у семьи есть деньги, ты, эгоистичная девчонка.

Глаза Исаака блеснули.

— Эти старики, когда услышали, что ты из монастыря, просто слюни пускали от восторга. Пока вся наша семья вот-вот умрёт с голоду, ты неторопливо ищешь богиню Арне?

Похоже, он пришёл с намерением вытащить её из храма ради денег.

«Почему они не оставят меня в покое? Что я такого плохого сделала?»

Слёзы одна за другой покатились по её щекам от всей этой несправедливости.

— Не плачь, Рариен.

Когда он попытался вытереть ей слёзы кончиками пальцев, Рариен оттолкнула его руку.

Несмотря на это, Исаак продолжал вызывающе улыбаться.

— Разве стать великой герцогиней Рейнхарта не лучше, чем быть проданной вот так? Я хоть раз пытаюсь быть хорошим братом. Так что тебе тоже стоит пойти мне навстречу.

«Великая герцогиня Рейнхарта? Она же вот-вот умрёт. Что это за ерунда про то, чтобы стать великой герцогиней?»

Даже если бы она сказала ему, что умирает, было очевидно, что он ей не поверит.

Рариен крепко прикусила нижнюю губу.

— Я дам тебе несколько дней. Мне нужен стартовый капитал, так что, когда вернётся тот Верховный Жрец, вымани у него в постели около миллиона золотых. Если не сможешь, то мне придётся действительно встретиться с Её Светлостю великой герцогиней.

— ……

— Тебе нужно ответить, леди Клод.

Под его настойчивым давлением Рариен не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть.

— Тогда до завтра.

Исаак несколько раз неприятно похлопал Рариен по щеке и вышел из комнаты.

Рариен осталась одна в пустой комнате, стоя в оцепенении.

Она чувствовала себя совершенно одинокой в этом мире.

───

В тёмной комнате Рариен пристально смотрела на циннию.

Листья завяли и казались мёртвыми.

В последнее время она была слишком занята, чтобы как следует ухаживать за ней.

По мере того как Рариен сближалась с великой герцогиней Рейнхарт, они болтали в этой комнате и даже спали вместе. Рариен была настолько поглощена чужой любовью, что пренебрегала тем, о чём должна была заботиться.

— Если бы у меня была такая дочь, как ты, Рариен, всё было бы гораздо лучше.

— Тогда я бы купила ей много красивой одежды, водила бы её на вечеринки и спала бы с ней вот так каждый день.

Великая герцогиня Рейнхарт говорила невинно, с мечтательным выражением лица. Хотя она была немного привередливой и чрезмерно опекающей, в ней было много доброты и нежности.

«Если бы у меня была такая любящая мать, изменилось бы что-нибудь?»

Рариен осмелилась погрузиться в такие бессмысленные размышления.

Да, это был всего лишь сон.

Глядя на увядшую циннию, она почувствовала, что вернулась в реальность. Раз это цветок, который цветёт всего сто дней, то, возможно, ему уже пора было увянуть.

Когда приходит время уходить, он уходит. Какой смысл теперь о нём заботиться?

На пустом горшке, где когда-то цвёл цветок, чётко было написано лишь количество дней, оставшихся Рариен.

«Всё же у меня оставалось двадцать четыре дня… А тут уже такое».

Ей было невыносимо больно оттого, что она не смогла сохранить даже это оставшееся время. С какой смелостью она сказала мадам Розали, что это «цветок, который цветёт сто дней», когда дарила его?

В ушах словно вновь прозвучал голос мадам Розали, предупреждавший её не быть самонадеянной. Верить, что всё обязательно наладится, если есть надежда…

Таков был образ жизни Рариен.

Но, оглядываясь назад, она понимала, что это было не что иное, как безрассудная самонадеянность.

Исаак велел ей раздобыть денег.

Опять эти разговоры о стартовом капитале.

Она прекрасно знала, что он планирует провернуть мошенничество с помощью своих нереалистичных замыслов. Чем больше она об этом думала, тем сильнее сжималось её сердце.

— Есть ли кто-нибудь, чьи недостатки ты хочешь раскрыть перед другими?

— Ты — мой единственный недостаток.

Быть названной «единственным недостатком» идеальным сыном Бога…

Когда Николас впервые сказал ей это, она была слишком сбита с толку.

— Недостаток — это то, что хочется скрыть от других и о чём хочешь знать только ты сам. Поэтому я должен держать тебя рядом и смотреть на тебя только я один.

Однако, услышав эти слова, она почему-то сочла их довольно романтичными.Возможно, она уже была настолько очарована им, что хотела услышать именно это.

Она была настолько поглощена нежностью, которую он ей дарил, что упустила из виду реальность.

Николас Рейнхарт и Рариен Клод не подходят друг другу.

Даже если она не хотела этого признавать, такова была реальность.

— Мне предстоит посмотреть, как ты, как недостаток, повлияешь на меня в качестве переменной. Но пока что мне это не неприятно.

Если дела будут идти так же, было очевидно, что она станет для него плохой переменной.

Она была всего лишь монахиней, так что, если ей повезёт, её, возможно, просто изгонят из храма.

А даже если её притащат к инквизитору по делам ереси, это не имело значения, поскольку у неё не оставалось много времени.

С другой стороны, Николас был Верховным Жрецом.

Каким бы высоким ни было его положение, величина позора, который он понёс бы из-за скандала, была бы столь же велика.

Мысль о том, что Николас будет отстранён от должности и осуждён из-за чего-то, что началось с её собственной жадности, сводила её с ума.

«…Если бы я исчезла.

Нет.

Если бы только я исчезла».

Исаак лишился бы всяких оснований выдвигать требования к Рейнхарту. Осталось не так много времени.

«Да, я должна уйти».

Уехать и попытаться что-то сделать самостоятельно.

Вместо того чтобы закончить жизнь, будучи заложницей чужой воли, она хотела наполнить то немногое время, что осталось, тем, что действительно принадлежало ей самой.

Поплакав долго, Рариен погладила холст, висевший в углу спальни.

— …Прощайте, Ваше Превосходительство.

Это был портрет Николаса Рейнхарта.

───

За окном мчащейся кареты быстро проносились деревья. Поскольку он попросил кучера ехать как можно быстрее, казалось, что они прибыли раньше, чем ожидалось.

Карета уже въезжала в берёзовый лес перед Южным храмом.

Николас, смотревший в окно, достал кулон с ожерелья, которое носил под одеждой.

Открыв крышку, он увидел маленький портрет.

— Привет, Риен.

Нет.

Может, лучше сказать: «Маленькая Риен»?

Благодаря этому портрету он смог перенести долгую поездку.

Николас долго смотрел на него, прежде чем закрыть крышку. Затем нежно поцеловал её.

— …Я скучаю по тебе.

Но настоящая вещь всегда ценнее изображения.

Он скучал по настоящей Риен.

По возвращении ему следовало первым делом принять ванну. Наполнить её тёплой водой, добавить любимое розовое масло Рариен, а затем…

Одной мысли о ней было достаточно, чтобы смыть всю накопившуюся усталость. Он уехал вперёд своей свиты, как только церемония закончилась.

Всё потому, что слишком сильно скучал по Рариен.

Он задавался вопросом, какие выражения появились бы на лицах всех присутствующих, если бы они знали, что единственным человеком, способным всколыхнуть Верховного Жреца, был всего лишь двадцатилетний парень.

Даже ему самому это казалось странным, когда он об этом задумывался.

Как только карета въехала на территорию храма и остановилась, Николас вышел и направился прямо к пристройке.

Она, наверное, удивится и спросит, почему он пришёл так рано. Он представлял, как будет дразнить настоящую Рариен, когда наконец увидит её.

С этими мыслями Николас вошёл в спальню. Но тут же застыл, обнаружив пустую комнату.

Рариен Клод нигде не было видно.

— Блядь.

Когда он наконец зашёл в спальню Рариен и убедился, что её вещи исчезли, Николас рухнул в кресло, совершенно опустошённый.

— …Рариен Клод.

Рариен Клод исчезла.

По иронии судьбы, когда исчезла «его единственная слабость», идеальный сын Бога полностью развалился на части.