А от соседней монахини он также узнал, что среди святых рыцарей есть кто-то, кто краснеет при виде Рариен.
Чёрт возьми. Он и так знал, что она милая.
Как и следовало ожидать, лучше было спрятать её и оставить себе, чем выпускать на улицу.
Красивая, милая, такая очаровательная, что можно умереть.
Поскольку она не поверила бы ему, сколько бы он ни говорил правду, ссылаясь на то, что это неловко, похоже, нужно было, чтобы ей об этом сказали и другие.
Он намеренно пустил среди Ордена Святых Рыцарей слух о том, что Его Превосходительство будет принимать исповеди в тот день, и, как и следовало ожидать, тот крысоподобный ублюдок, который был влюблён в Рариен Клод, клюнул на приманку.
Пришёл только один. Вероятно, нашлось немало угрюмых людей, которые даже не явились на исповедь.
Он подумал, что перед тем, как оставить пост Верховного жреца, ему следует провести ночную службу бдения, как он делал в Центральном храме Ордена Святых Рыцарей.
Конечно, он отдельно записал имя святого рыцаря, который исповедовался, ради личной мести.
Прости, Рариен, но он также тайно подменил её противозачаточные таблетки. И они занимались сексом в любое время суток. Ему было всё равно, назовут ли это подлым и коварным.
Он был готов пойти на любое грязное дело и взять на себя роль злодея, чтобы спасти Рариен.
Естественно, Рариен не должна была узнать об этом до самого конца.
Рариен Клод. Пусть ты видишь только те прекрасные лжи, которые я создал.
Ты всё равно не сможешь вырваться из моих объятий.
Он надеялся и молился, чтобы она навсегда оставалась спокойной, ничего не подозревая о сладкой иллюзии, которую он создал.
Но это было весьма высокомерное и тщеславное желание Николаса Рейнхарта.
───
Он заранее знал, что Исаак Клод, этот никуда не годный человек, может посетить храм.
Он наивно полагал, что, если тот придёт в храм, то услышит слухи и потребует денег, и тогда бедная Рариен, не знавшая никого, кроме него, не будет иметь иного выбора, кроме как обратиться к нему за помощью.
Было неправильно питать такую самоуверенную надежду.
Он ласково называл её и осыпал нежностью. Поскольку всё — от еды до купания и сна — проходило через него, он ошибочно полагал, что она обратится к нему за помощью даже в сложной ситуации.
[Вашему Превосходительству]
Однако Рариен Клод ушла без колебаний, оставив лишь письмо.
[Всё это время я обманывала Ваше Превосходительство.]
Он знал об этом. Более того, он был даже благодарен ей за то, что она обманывала его.
[Вы сказали, что, как бы это ни казалось Вашему Превосходительству, правда ценнее лжи.]
[Поэтому, хотя это и неприглядно, я хочу показать Вам сейчас свою истинную сущность.]
Спокойный почерк продолжался.
[У меня осталось не так много времени, и хотя я не могу оставаться рядом с Вами до самого конца, я то приближалась к Вам, то убегала от Вашего Превосходительства из-за своей жадности.]
[Я полностью пойму, если Вы не сможете простить меня за то, что я сегодня снова трусливо сбежала. Мне действительно очень жаль.]
Рука, державшая письмо, слегка дрожала.
[Понимаете, я всегда жила ради других. Мне приходилось это делать, и я сама этого хотела.]
[Я сама к этому привыкла.]
[Не думаю, что в этом кто-то виноват. Это была жизнь, которую я выбрала ради собственного душевного спокойствия. Полагаю, мне не хватило мужества.]
[Тогда я впервые подумала, что хочу что-то обрести, и поэтому впервые набралась смелости ради Вашего Превосходительства.]
[Мои чувства любви были искренними. Пожалуйста, поверьте в это.]
На самом деле он знал.
Повторяющиеся сомнения были не потому, что она поступала неправильно, а потому, что он был слишком мелочен, чтобы принять её в своё сердце.
[Благодаря заботе Вашего Превосходительства я впервые узнала, каково это — быть любимой кем-то. Спасибо.]
[Вы говорили мне, что не стоит слишком легко раздавать извинения и благодарности, но это искренне, и я действительно хотела сказать Вам это.]
Не извиняйся. Не говори «спасибо».
Это вполне естественно.
[Ваше Превосходительство — самый внимательный и нежный человек, которого я когда-либо встречала.]
[Не могу отрицать, что сначала я влюбилась в Вашу ослепительную внешность…]
[Чем больше времени я проводила с Вами, чем больше узнавала о Ваших мелких особенностях, тем больше Вы мне нравились.]
[Забавно, но, кажется, я стала любить Ваше Превосходительство ещё сильнее, когда поняла, что Вы не идеальный сын Бога.]
Верно. Именно тебе, как никому другому, должно быть приятно со мной.
Потому что ты — мой единственный недостаток и слабость.
Хотя я могу беззастенчиво утверждать, что ничто больше не имеет значения, только с тобой, Рариен Клод, я не могу этого сделать.
Потому что ты — единственное существо, которое способно встряхнуть меня, и именно ты заставила меня принять тот факт, что я никогда не смогу быть совершенным.
Рариен Клод, только перед тобой я мог по-особому снять один слой своей маски.
[Поэтому я испугалась.]
Хотелось бы, чтобы она считала эту привязанность по праву своей. Но Рариен Клод извинилась и поблагодарила его за всё, словно это ей не принадлежало.
Неужели моих усилий всё ещё не хватило?
Её поведение вызывало лишь обиду.
[Тем не менее, благодаря Вашему Превосходительству я поняла, что я — существо, достойное любви.]
[Теперь я постараюсь провести оставшееся время для себя.]
[Хотя время, проведённое с Вашим Превосходительством, было несравненно счастливым, это то, что могу сделать только я сама, так что, пожалуйста, поддержите меня.]
Возможно, уверенность в том, что можно управлять другими, с самого начала была глупой гордыней.
[Ведь настоящее счастье не может быть создано другими.]
[Как бы я ни пренебрегала собой до сих пор, я хочу ценить оставшееся время.]
Ведь у каждого есть своё время.
Рариен Клод.
Так же, как я хотела заполнить всё своё время с вами, я, пожалуй, должна понять ваше желание посвятить оставшееся время исключительно себе.
[Если мой брат придёт искать Ваше Превосходительство, пожалуйста, игнорируйте его, так как это не имеет ко мне никакого отношения.]
[Вам не нужно уступать его требованиям только из-за меня.]
[Я не хочу быть обузой для Вашего Превосходительства до самого конца. Умоляю Вас.]
[Пожалуйста, передайте Её Светлости, что я тоже благодарна.]
Николас Рейнхарт не мог полностью завладеть Рариен Клод.
Потому что, в отличие от него самого, который досконально знал лишь себя, Рариен Клод была другой.
[Надеюсь, Вы встретите кого-то хорошего, кто подойдёт Вашему Превосходительству.]
[С уважением, Рариен Клод]
Прочитав письмо снова и снова, Николас скомкал его в руке.
Рука, сжимавшая бумагу, сильно дрожала.
Когда его совершенная слабость исчезла, совершенный сын Бога рухнул самым совершенным образом.
───
Вскоре после этого Исаак Клод посетил кабинет Его Превосходительства.
— Она всё равно скоро вернётся домой. Наша мать заболела.
И он вёл себя именно так, как и ожидалось. Метался из стороны в сторону, словно был чем-то обеспокоен.
«Она очень покорная дочь. Да и куда бы она могла уйти, будучи совсем одна?»
Николас бездумно наблюдал за этой нелепой сценой.
— Я дам вам знать, когда Рариен вернётся. Семья тоже повсюду её ищет, так что Вашему Превосходительству не стоит слишком переживать.
«Наверное, она сбежала из-за меня. Она вернётся?»
Он больше не мог молчать.
Николас, до этого бесстрастно наблюдавший за Исааком Клодом, достал чек, вписал сумму и поставил подпись.
— Вот. Это то, чего хочет барон.
— Ах, я делаю это не ради денег. Просто боялся, что Ваше Превосходительство может беспокоиться…
— Возьмите. Хватит притворяться.
Когда Николас заострил тон, взгляд Исаака заметался из стороны в сторону.
— Ваше Превосходительство, похоже, произошло какое-то недоразумение. Как брат Рариен…
— Как брат Рариен, ты пришёл продать свою сестру. Если бы не я, ты бы продал её старикам в игорных домах. Я не прав?
Это был холодный взгляд, словно хорошо заточенный клинок. Когда их взгляды встретились, лицо Исаака покраснело, и он поспешно начал оправдываться.
— …П-продать Рариен? Это абсурд. Просто, учитывая достоинство Вашего Превосходительства, наша семья тоже должна в какой-то мере соответствовать статусу великого герцога. И у меня был небольшой бизнес-план для семьи…
— Не нужно этих надоедливых оправданий. Что бы ты ни делал, ты никогда не сможешь соответствовать нашему статусу. Я знаю, что ты просто будешь проводить время с мошенниками и просаживать в азартных играх все деньги, которые я тебе дам, утверждая, что это на бизнес.
— ……
— Так что я их предоставлю. Стартовый капитал.
Эти слова попали точно в цель, и Исаак онемел от удивления.
— Конечно, я отдельно обеспечу средства на содержание твоей семьи. То же самое касается расходов на лечение твоей матери. Бери, пока я предлагаю. Пока я не передумал.
Немного поколебавшись, Исаак принял протянутый чек дрожащими руками.
Его глаза широко раскрылись, когда он увидел сумму, оказавшуюся гораздо больше, чем он ожидал.
— У меня нет времени дальше с тобой возиться, так что иди играй в азартные игры. Вернись, когда деньги закончатся.
— Н-но э-это…
— Не нужно чувствовать себя неловко. По сравнению с состоянием Рариен это всего лишь мелочь.
«Как он мог такое сказать? Должно быть, он влюбился сильнее, чем ожидалось».
Борьба наконец закончилась. Даже те, кто свысока смотрел на них как на нищих, теперь наверняка будут пресмыкаться, узнав, кто их родственник.
Сердце Исаака наполнилось волнением.
— Тогда я свяжусь с тобой, когда Рариен вернётся.
Глубоко и почтительно поклонившись, Исаак направился прямо в игорный дом.
Там он беззаботно спускал деньги и сильно напился. Почувствовав давно забытое влечение, он также посетил публичный дом.
На следующее утро, на рассвете, тело Исаака нашли в реке.
Полиция пришла к выводу, что он поскользнулся и упал, возвращаясь домой в состоянии сильного алкогольного опьянения.
───
После отъезда Рариен Клод Николас Рейнхарт снял священнические одежды.
Он ушёл в отставку чуть раньше, чем планировал изначально.
И тайно последовал за Рариен.
Даже если он не мог удержать её и завладеть ею, то хотя бы мог незаметно оставаться рядом. Это, должно быть, можно было простить.
Найти Рариен было не особенно сложно. В этом мире мало что было недостижимо за деньги.
Он задействовал рыцарей и тайно подкупил все разведывательные гильдии по всей стране.
Найти одну наивную женщину, ничего не знавшую о мире, поскольку всю жизнь прожила лишь в храме, не составляло никакого труда.
Ему хотелось сразу же появиться перед ней и помучить её, но он сдержался, поскольку она сказала, что хочет провести оставшееся время исключительно для себя.
Вместо этого он решил следовать за ней и наблюдать издалека.
Ведь он беспокоился, что не сможет держать её под присмотром.
Разве следовать за кем-то и наблюдать за ним — не человеческая природа?
