Всё было точно так же, как в его сне. Нет, даже лучше. Её грудь была обнажена, пока её трахали. Она колыхалась то в одну, то в другую сторону при каждом толчке. Это было поистине захватывающее зрелище — видеть, как её возбуждённые соски описывают круглые траектории в воздухе, подпрыгивая.

Он не мог оставить их в покое. Ему хотелось мять их сколько душе угодно, восполняя все те моменты, когда он чувствовал себя неудовлетворённым. Николас обхватил обе груди Рариен ладонями, словно сжимая их, и начал двигать бёдрами.

Её соски торчали, твёрдо выпрямившись, катились по ладоням и щекотали их. Возбуждённый этим незначительным зрелищем, Николас стимулировал оба соска Рариен, крутя их указательными пальцами. Как и ожидалось, они оказались чувствительными. Каждый раз, когда он их потирал, стоны Рариен становились громче.

Несмотря на то что он достаточно хорошо её расслабил, киска Рариен по-прежнему была маленькой и узкой. Он вошел в неё, потому что чувствовал, что его член лопнет, если он не трахнет её немедленно, но, видя, как её узкое отверстие с трудом принимает его член, ему стало почти жаль её.

Вопреки её внешнему виду, её внутренности отчаянно всасывали его член. Николас приподнял уголки рта, словно опьяненный хлюпающими звуками брызгающей жидкости.

— Я хочу показать тебе, как жадно ты пожираешь мой член.

— Ха, хуух, ххнг.

— Здесь настоящий потоп. Правда? 

Его головка плавала туда-сюда в её наполненной жидкостью вагине. Несмотря на то, сколько с неё уже вытекло, внутренности по-прежнему переполнялись любовными соками. Казалось, что он может утонуть, если будет продолжать трахать её так же. Каждый раз, когда он глубоко вводил член до самого конца, после того как она поглощала его, скопившиеся жидкости вырывались наружу.

Любовные соки стекали вниз, промокая ей ягодицы и образуя небольшую лужицу на столе. Когда влажные документы прилипли к попе Рариен, она начала паниковать.

— Ж-жидкость… Ваше Превосходительство, д-документы, нам нужно убрать документы. Ахх.

— Ты только сейчас об этом беспокоишься?

Всё уже было мокрым. Она хныкала от беспокойства. Видя, как её губы шевелятся, а затем сжимаются, казалось, что она собиралась рефлекторно сказать «простите», но проглотила эти слова.

Это даже не была её вина. О чём же так беспокоилась эта женщина? Это было нелепо.

— Документы, что нам делать, документы… Хнг, ххнг, что делать, ах!

— Если содержание ужасное, я просто скажу им переделать, и всё.

— Что?

— Не нужно меня жалеть. Я всё равно просто подпишу в графе „одобрено“.

В конце концов, это не была и его работа.

Когда Николас ухмыльнулся, лицо Рариен ещё больше омрачилось.

— Н-но… Хик, это ложь. О-они будут несправедливо… Ха!

— Если тебе жаль, можешь пойти и сказать им: „Документы намокли, потому что мы занимались сексом на столе, но Его Превосходительство поймёт“.

— К-как я могу…

— Если не можешь этого сделать, то молчи и сосредоточься на мне.

Как жестоко. На его лице не было и тени вины. Рариен подумала, что он, должно быть, одержим сатаной. Как он и сказал, он был тем самым сатаной, которого Бог по-настоящему любил, так что никто, даже он сам, об этом не знал.

К счастью, у неё есть такая начальница, как сестра Агата. Если бы у кого-то был такой начальник, как Николас Рейнхарт, жизнь в храме действительно превратилась бы в настоящий ад.

Его золотистые глаза, когда-то нежные, как солнце, теперь казались острыми, как хорошо заточенное лезвие. Она не могла понять, изменился ли он из-за секса или же она раскрыла его истинную природу именно благодаря сексу.

Рариен широко раскрыла глаза, почувствовав, как её бёдра приподнялись, а тело сложилось пополам. Это произошло потому, что Николас зацепил её ноги за свои руки и резко вошёл в неё.

— Рариен Клод.

— Хк, ха, ха, да… Ах.

— Перестань хныкать. Посмотри внимательно, что ты осмеливаешься вбирать.

Он приподнял таз Рариен, чтобы показать ей их соединенные части. Её туго растянутое влагалище поглощало его массивный член, словно готовое лопнуть.

Почему он такого цвета? Раньше он был чист, как весенние цветы. Независимо от того, был ли он заложен или нет, теперь он приобрел тревожно тёмно-красный оттенок.

И подумать только, что этот пугающий член входил в неё и выходил. Более того, каждый раз, когда он вытаскивал его, мелькали проблески ярко-красной плоти, покрытой любовными соками. Это было самое эротичное зрелище, которое она когда-либо видела в своей жизни.

Хлюпающие звуки соприкасающихся половых органов заставляли её чувствовать, будто она теряет рассудок. По её киске распространилось жгучее ощущение, словно туда налили горячую воду.

— Это, наверное, проклятие. Эх, как только я начинаю толкаться, ха, уже не могу остановиться.

— Ха, э-э, ах, п-постойте, ааа!

— Так что считай, что пожинаешь то, что посеяла, и обхвати мою шею руками.

Рариен выполнила его приказ и обхватила его шею связанными руками. В этот момент её ягодицы взметнулись в воздух, когда её тело приподнялось. Дополнительный вес привёл к тому, что его член вошёл в неё до самого основания.

— Аааааа…!

Когда он вонзился в самую глубину её живота, Рариен скрутилась калачиком. Вися на его теле, она отчаянно умоляла.

— Я… я упаду. Отпустите, э-э, меня. Хкх.

— Если не хочешь упасть, просто держись крепче.

Пока Николас толкался в неё, словно наказывая, Рариен ещё крепче обхватила его шею. Её пропитанные потом соски прижимались к его плечам.

Ощущение от того, как они и стенки влагалища влажно прижимались вверх и вниз при каждом толчке его члена, было восхитительным. Николас глубоко выдохнул, продолжая вводить член в Рариен, которая цеплялась за него.

— Не сжимай так сильно. Мой член сейчас лопнет.

— Я-я не, ах, не сжимаю, хк.

— Мне нужно быть осторожнее. Если он лопнет, кто тогда будет тебя трахать?

Неизвестно, было ли это страхом или напряжением, но её узкие стенки сжимали его член так, будто собирались разорвать его. Ему хотелось наслаждаться этим более неторопливо. Но, увидев жалкое состояние женщины, которая цеплялась за его шею и хныкала, его сперма подступила к кончику.

Николас сжал ягодицы Рариен так крепко, что на них остались отпечатки ладоней, а его бедра начали двигаться всё быстрее и быстрее, ведомые приближающимся кульминационным моментом.

— Хнг, ах!

— Ах!

Прямо как во сне, они интенсивно стонали, пока их тела дрожали одновременно.

Блядь, казалось, что он мог бы счастливо умереть прямо так.

Николас крепко обнял маленькое тело Рариен, словно собирался раздавить её. Хик, хкх, он чувствовал, как она икает. Не сумев сдержаться даже от такого незначительного раздражителя, пенис Николаса сильно раздулся у основания, извергая сперму мощными струями. Молочная смесь любовных соков и спермы капала с их соединённых частей, оставляя тёмные пятна на ковре.

— Ха, хм, хаа…

Пока Рариен отчаянно хватала ртом воздух, Николас захватил её губы, словно ждал этого момента. Затем он начал продвигаться вперёд в таком положении. Удивлённая внезапным движением назад, Рариен забилась в судорогах.

— Рариен Клод. Ты должна лежать смирно, когда я тебя трахаю. А то поранишься.

— Г-где мы…

— Давай на этот раз попробуем сидя.

— Ааа!

Когда Николас откинулся на диван, обнимая Рариен, его член, все еще находящийся внутри, вошел ещё глубже. В результате Рариен оказалась в позе, сидя верхом на Николасе и обнимая его голову.

Я думала, он кончил. По какой-то причине его член по-прежнему был полностью эрегирован и твёрдым.

— Разве вы… Э-э, не кончили?

— Кончил.

— Тогда почему ещё раз?

— Я ещё не устал.

— Ха, э-э!

Николас начал двигать бёдрами, ухмыляясь и беря сосок Рариен в рот. Чмок, чмок — звук соприкосновения влажных половых органов заполнил комнату.

───

В тусклом свете рассвета Рариен лежала в объятиях Николаса на диване в кабинете.

Как она и желала, он обнимал её своими широкими руками. И она без каких-либо ограничений рассматривала благородное лицо Николаса Рейнхарта, слабо освещённое лунным светом.

«…Такой красивый».

Это была красота, которая поражала её заново, сколько бы раз она ни смотрела. Рариен осторожно протянула руку и поочерёдно коснулась его острого переносицы и пухлых губ.

С закрытым ртом он, безусловно, выглядел ещё красивее. Он казался таким священным, словно никогда и не произносил таких непристойных слов. Он заснул, даже не заметив этого. Они занимались сексом не один раз. Даже если бы она попыталась сосчитать, сколько раз, — поскольку она теряла сознание на середине, всё оставалось в тумане.

«Теперь я действительно ни о чём не жалею».

За два дня до перевода. Это был шанс, подаренный словно удачным стечением обстоятельств.

Тогда она сожалела, что не смогла погладить его. Словно чтобы загладить это сожаление, Николас сосал и лизал её тело, пока оно не стало опухшим. Он сосал так сильно, что теперь её соски болели при малейшем прикосновении.

«Я настолько удовлетворённа… что мне даже не нужна эпитафия».