Долго сосав её сосок, пока тот не стал болезненно чувствительным, Николас слегка коснулся кончиком пальца теперь уже блестящего соска и улыбнулся.

— Как и ожидалось, после сосания он становится более пухлым.

— Ах, э-э…

— Рариен Клод, тебе приятно, когда сосут твои груди?

— Н-нет… пожалуйста, не говорите таких вещей…

— Тебе не приятно, но твои соски встали?

Николас, изрыгавший такие непристойные слова, казался совершенно другим человеком. Он выглядел как будто опьяневшим, а может, и зачарованным. Хотя она не проклинала его и не давала ему никаких афродизиаков… она почти могла понять, почему он продолжал высказывать такие утверждения.

— Говоришь такую очевидную ложь. Тебя нужно наказать.

— Ах, ах…!

Глаза Рариен исказились, когда он нежно прикусил её зубами. Её сосок, укушенный и посасываемый, стал болезненно щекотать, от чего у неё защемило в носу и на глаза навернулись слёзы. Николас продолжал хихикать, глядя на её жалкое состояние.

О боже. Радоваться чужой боли. Рариен подумала, что Сатана, должно быть, овладел этим некогда кротким Верховным Жрецом.

Это выглядит опасно. Ей нужно остановить его.

— Ах, ау, ах.

Николас нежно облизнул сосок, который только что укусил, словно успокаивая его. Он опомнился? Как он и говорил, сосание её груди доставляло ей слишком большое удовольствие, чтобы остановить его. У неё даже возникла развратная мысль, что она хотела бы, чтобы он сосал сильнее.

Он не только сосал её соски, но и брал всю грудь в рот, сосал, кусал, оставляя красные следы. Внезапно его большая рука приподняла её юбку и проникла внутрь. Когда Рариен вздрогнула и сжала колени, его решительная рука проникла глубоко между её ног.

— Твои трусики промокли.

О боже. Снова эта болтовня о трусиках. Рариен ещё раз сжала колени, оттолкнув его руку.

— Ты же не простудишься, нося мокрые?

— А к ч-чему тут простуда?

— Кто знает. Может, так и простудишься.

Он нагло стянул их с неё . Рариен заерзала. Точнее, дело не в том, что ей не нравилось, когда с неё снимали трусики, а в том, что ей не нравилось, когда их снова забирали.

— В-вы же сказали, что у нас не будет секса.

— Это не секс, это просто снятие трусиков.

— Вы снова собираетесь угрожать мне ими, да? Быстрее верни их.

Николас невольно рассмеялся.

— Я верну их.

К удивлению, он вернул их без сопротивления. Хотя и не обычным способом.

— Ч-что это…

— Ты просила их вернуть. Я вернул их, как ты и хотела.

По любым меркам это был возмутительный способ. Он скрутил трусики и просунул запястья Рариена в отверстия для ног, связав их, словно надел наручники.

В результате запястья Рариена оказались полностью связаны.

— Ваше Превосходительство, пожалуйста, развяжите меня.

— Я не хочу.

— …Ваше Превосходительство, вы сейчас действительно в себе? — Спросила Рариен со слезами на глазах.

— Почему ты так спрашиваешь?

— Просто вы так отличаетесь от обычного… Как будто вы о-одержими сатаной.

— Неужели?

Он даже не стал это отрицать.

— Я становлюсь таким, когда остаюсь с тобой наедине. Вот почему я говорю, что ты должна взять на себя ответственность.

— П-пожалуйста, развяжите…

— Похоже, наша бедная сестричка в чём-то заблуждается. Думаешь, умолять Сатану освободить тебя… поможет?

Вместо этого он с лукавой улыбкой спросил:

— Если бы я был Сатаной…

Он долго целовал крестик, висевший на шее Рариена.

— Я, наверное, был бы тем Сатаной, которого Бог очень любит?

Как раз когда я подумала, что такого в этом мире не может быть, его невероятно дерзкое и самоуверенное поведение лишило меня дара речи.

Николас Рейнхарт излучал уверенность, граничащую с высокомерием. Ранее он говорил, что люди восхищаются теми, кто заявляет о своём превосходстве. Может, именно из-за такого поведения я беспомощно тянусь к нему, хотя и понимаю, что это неразумно? Я чувствовала себя жалко, продолжая переживать.

— Ну, в любом случае, секс мне понравился бы.

Рариен решила проявить дерзость. И она медленно подняла взгляд на Николаса, который смотрел на неё сверху вниз. Ниже длинного выреза виднелась идеальная верхняя часть тела. Оказаться под таким идеальным телом… Это всё ещё казалось нереальным. А ниже…

— ……!

Она уже давно это чувствовала, но его грудь выпячивалась так, будто вот-вот лопнет.

Он был настолько тяжелым, что казалось, будто вот-вот разорвёт ремень. Он был настолько напряжённым, что Рариен задалась вопросом, не болит ли у Николаса член.

Глаза Рариен расширились до предела.

«Что ж, тогда я тоже буду честна.»

Как только он расстегнул пряжку его ремня, с глухим стуком выскочил массивный член. Боже мой. Это было достаточно удивительно, когда она увидела его в тусклом свете ванной, но при ярком освещении он казался ещё больше.

«Как я тогда смогла принять его?»

Воспоминание о сексе с членом Николаса внутри неё казалось далёким сном. Было очевидно, что если она спросит, зачем он достал член, последует та же самая череда споров. Рариен решила отказаться от вопросов.

Он что, собирается ввести его сейчас?

Даже по собственным ощущениям она была мокрой насквозь, а соки любви стекали по щели между ягодицами.

Учитывая его огромные размеры, даже для введения требовалась психологическая подготовка. Пока она об этом думала, крепко зажмурив глаза, Николас внезапно сел на стул и расположился между её ног.

— Что, что вы…

О, боже. Она надеялась, что это не то, о чём она подумала, но влажное дыхание коснулось её промежности.

По её позвоночнику пробежал дрожь.

— Н-не надо, пожалуйста.

— Почему?

— Это грязно, это грязное место…!

Рариен в панике забилась в судорогах.

Конечно, это было место, которое Богиня Похоти и её пес лизали и сосали, пока оно не опухло… Это была ласка, которую она всегда хотела получить…

Но сейчас ситуация была совершенно иной. Дело не в том, что она не хотела этого, но она переживала. С самого утра она весь день работала и даже не помылась… Если от неё будет исходить какой-то запах, Николас может запомнить её как самую отвратительную женщину.

Хотя она и признавала, что была извращённой преследовательницей, она абсолютно не хотела, чтобы в конце её запомнили именно так.

— Разве ты не называла меня Сатаной? Разве есть проблема в том, что Сатана делает плохие вещи?

— Ваше Превос… Ааа!

Николас криво улыбнулся и прижал её колени, не давая Рариен свести ноги, заставляя их раздвинуться ещё шире.

Её покрасневшая киска уже была пропитана любовными соками. Насколько она была мокрой? Как только она раздвинула ноги, скопившиеся соки стекли вниз с хлюпаньем, испуская сладкий аромат. Она качала головой, говоря, что это грязно. По какой-то причине чем больше ей это не нравилось, тем сильнее ему хотелось мучить её.

Со своей стороны, он скорее надеялся, что это будет грязно. Учитывая, что он находил это восхитительно соленым даже тогда, когда сосал её пропитанные потом груди, он подумал, что, наверное, сошёл с ума. Если бы это казалось грязным и отвратительным, ему, возможно, удалось бы избавиться от своей почти навязчивой страсти к женщинам.

Он скорее надеялся полностью вырваться из этого и вернуться к своей повседневной жизни. Этого он и хотел с самого начала.

— Хик, хуу… Ваше Превосходительство, пожалуйста, п-перестаньте.

Он обхватил дрожащие бедра Рариен и погрузил губы в её влажную киску.

Что это за сладострастный запах?

Он казался сладким, но в то же время слегка кислым. Это был захватывающий запах, который невозможно было точно описать словами. Проблема заключалась в том, что он был не грязным, а восхитительным. Испытывая странное чувство, Николас начал лизать щель её интимных мест, чавкая и чавкая.

Что это такое? Он начал лизать её промежность, не ожидая, что ему это понравится, но… Он лакал её жадно, как голодная собака. Это было странно.

Он вылизал её всю, размазывая соки, скопившиеся в промежности, а затем с хлюпаньем присосался к её набухшему клитору.

— Ах, ааа!

Реакция тоже была невероятной. Он раздвинул её наружные половые губы обоими большими пальцами и сосал её клитор, как будто ел виноград, чав-чав, чав-чав, чав-чав, а Рариен извивалась, её бёдра дрожали.

Она стонала, когда он сосал её грудь. Не в силах сдержать нарастающее удовольствие, она реагировала ещё более бурно.

— Ммнг, хаа, анг!

Точно так же, как и когда он ласкал её соски, он нежно покусывал её клитор зубами, и Рариен вскрикивала, царапая его шею.

Говорят, что клитор — самая чувствительная эрогенная зона у женщин. Это было зрелище, от которого дух захватывало: её маленькое влагалище подергивалось и извергало сладкие любовные соки каждый раз, когда он касался его языком. Чем больше он сосал и лизал, тем насыщеннее становился её вкус .

Она сказала, что это грязно. Где же? Это было настолько сладко, что у него кружилась голова до дрожи. Николас непрерывно стимулировал её набухший клитор, то нежно обволакивая его кончиком языка, то сильно надавливая на него.

Каждый раз, когда он приподнимал кожицу кончиком языка и нажимал на самую чувствительную точку, ей, казалось, было трудно выдержать сильную стимуляцию, и она крепко сжимала его голову коленями.