— Если тебе это не нравится, я не буду тебя заставлять. Можешь одеться и уйти.

Он сказал, что она может уйти, но не отпустил её за талию. Он по-прежнему крепко обнимал её, прижимая их тела друг к другу. Его тяжелый член угрожающе упирался ей в нижнюю часть живота.

…Что это? Что это за ситуация?

Её сердце билось так быстро, что казалось, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди. Пока она из-за смущения не знала, куда смотреть, его золотистые глаза упорно следили за ней. В то же время их губы сблизились, и их дыхания смешались.

— Ты сказала, что поможешь во всём. Если хочешь доказать свою невиновность.

Их носы соприкоснулись, и с каждым словом их губы слегка касались друг друга.

— Давай просто поцелуемся.

Конечно, ей было не до того, чтобы это не понравилось. Возможно, это её последний шанс поцеловать Николаса. Через два дня её переведут, так что давайте считать это его последним подарком. 

«Очки — это обуза, но… поцелуй не стоит денег и гораздо ценнее.»

Как только её мысли дошли до этого, причин для колебаний не осталось. Ах, да какая разница. Рариен крепко зажмурила глаза и прижала свои губы к его, словно прикладывая печать.

Хотя инициативу проявила Рариен, роли в мгновение ока поменялись местами. Николас поглотил её губы, как только они коснулись его. Глубоко прижавшись к ней и прикусив её губы, он ловко проник между её зубов. Он нежно посасывал её напряжённый от нервозности язык, и как только слюна потекла, он выпил её всю, не оставив ни капли. Поцелуй продолжался, словно они занимались сексом. Отчетливо слышались влажные звуки скольжения слизистых оболочек и смешивания слюны.

По мере того как поцелуй становился все глубже, он притянул её за талию, прижимая их верхние части тел друг к другу, не оставляя ни малейшего зазора. Рариен, чьё тело было прижато в его объятиях, рефлекторно выдохнула стон. Пока продолжался этот поцелуй, похожий на марафон, у неё закружилась голова от нехватки воздуха.

Сопровождая это влажным звуком, Николас отстранил свои губы. Горячее, влажное дыхание рассеялось вокруг их ртов.

— Почему ты так стонешь?

— Я… я не могу… дышать.

Как жалко. Николас легко поцеловал её задыхающиеся губы, непрерывно вдувая воздух в её рот. Повторив это несколько раз, дрожь в её бледных губах утихла.

— Знаешь? Твои губы чертовски вкусные, — Пробормотал Николас, снова и снова нанося ей нежные поцелуи.

— Именно из-за этих губ я и начал возбуждаться, так что ты должна взять на себя ответственность.

Она только что успела перевести дух. Но когда на неё обрушился шквал страстных поцелуев, ей снова стало не хватать воздуха. От нехватки кислорода у неё затуманилось зрение. Когда на мгновение зрение прояснилось, их взгляды встретились. Его блестящие золотистые глаза полностью утратили самообладание.

Взбудораженная, Рариен отвела взгляд.

— Почему ты избегаешь моего взгляда?

Николас уловил этот момент с поразительной точностью.

— Просто… потому что мне неловко.

Особой причины избегать его взгляда не было. Просто из-за смущения. Было немного неловко поддерживать зрительный контакт. Вот и всё.

Но у Николаса был талант интерпретировать вещи так, как ему заблагорассудится.

— Это потому, что только ты одна раздета?

— Что?

— Тогда так будет справедливо.

Едва он закончил говорить, как снял рубашку. Когда он это сделал, обнажилась его верхняя часть тела, похожая на скульптуру. Она видела её и раньше, но в этом ярком месте, вблизи, ощущения были совсем другими.

Его широкая грудь, упругие грудные мышцы, сильные квадратные плечи и плотно сжатые кубики пресса выглядели как шедевр, сотворенный самим Богом. Рариен завороженно смотрела на него.

— Твои глаза говорят, что ты хочешь прикоснуться.

— А, нет, это…

Неужели она смотрела на него с слишком глупым выражением лица? Казалось, что её откровенный взгляд раскрыл даже её похотливые мысли.

Лицо Рариен покраснело.

— Я дам тебе шанс, так что прикоснись, если хочешь.

Николас взял руку Рариен и положил её на свою левую грудь. Под упругой грудной мышцей она чувствовала, как бьётся его сердце: бум, бум, бум. Кончики пальцев Рариен нервно дрожали.

«Это искусство. Текстура. Размер. Даже размер и цвет сосков».

Ах, Николас, у тебя действительно отличные груди.

Его грудь была большой, упругой и теплой. Плотность и упругость мышц… нет, забудь обо всём этом, я просто хочу, чтобы меня обняли этими широкими руками, и поплакать.

Ей хотелось выпалить эти извращённые слова и похвалить его, но она чувствовала, что ему это не понравится. Вспомнив его презрительный взгляд, когда она хвалила его гениталии в ванной, она сдержалась.

Это было экстатично. Настолько экстатично, что казалось почти нереальным. Хотя ощущения под кончиками её пальцев были такими яркими. Она чувствовала себя ошеломлённой, словно во сне.

— Достаточно потрогала?

— Простите.

О нет. Похоже, она трогала слишком рассеянно. Взбудораженная вопросом Николаса, Рариен быстро убрала руку.

— Рариен Клод.

Он назвал её полным именем. Ей вдруг стало страшно. Гадая, не сердится ли он, она замялась, но Николас ухмыльнулся, усадил Рариен на стол и посмотрел ей в глаза.

— Почему ты всегда за всё извиняешься и благодаришь?

«Простите…»

О нет. Она чуть не сказала "простите" снова. Рариен в смущении прикусила губу.

— Я слышал, что среди монахинь тебя прозвали слабохарактерной. Теперь я понимаю, почему.

Откуда он знал об этом прозвище? Ей хотелось провалиться сквозь землю от стыда.

— Если ты будешь так неосторожно высказываться, люди будут смотреть на тебя свысока. Если не хочешь, чтобы тебя считали легкодоступной, постарайся сдерживаться.

— Тогда… что мне делать?

Это был несколько импульсивный вопрос, но ей было искренне любопытно. В конце концов, трудно было представить жизнь без «прости» и «спасибо».

— Господь сказал, что все люди равны.

Почему вдруг заговорил о вере? Слушать слова Господа, находясь полуобнажённой, вызывало у неё ощущение кощунства, словно она совершала грех перед Богом.

Тем не менее Николас лениво улыбнулся и зажал Рариен в своих объятиях. Сидя на столе, она теперь не могла пошевелиться.

— Но люди глупы, понимаешь. Они склонны восхищаться теми, кто заявляет о своём превосходстве.

Пока Николас произносил свою проповедь, её тело постепенно откинулось назад, пока спина не коснулась стола. Не успела она опомниться, как оказалась в положении под Николасом. Как он и сказал, Рариен не оставалось ничего другого, как смотреть на него снизу, пока он сидел верхом на ней.

— Как вы… заявляете о своём превосходстве?

— Ну… Мне это было легко.

Он неторопливо улыбнулся, внимательно разглядывая её красивую грудь, растрёпанные волосы и дрожащие глаза.

— Если не можешь этого сделать, по крайней мере старайся быть справедливой во всём.

— Как?

— Например, вот так.

Словно демонстрируя это, он обхватил левую грудь Рариен своей большой ладонью. Её и без того учащённое сердце начало бешено колотиться в его ладони.

— П-почему вы вдруг так поступаете?

— Ты тоже прикоснулась к моей груди. Поэтому я прикасаюсь к твоей. Вот что значит быть справедливым.

Чувствуя себя несколько обманутой, Рариен слегка прищурила глаза.

— Возможно, это и так. Но Ваше Превосходительство первым потянул мою руку, чтобы я прикоснулась к вам.

— Тогда ты тоже должна по справедливости потянуть мою руку и попросить меня прикоснуться к тебе.

Он вел себя совершенно неприпустимо.

— Тебе это не нравится?

— Дело не в том, что мне не нравится, но…

— Если тебе не нравится, скажи об этом.

Он прервал Рариен, обхватив её грудь ладонью и наклонившись к ней. Как только её сосок встал, готовый к поцелую, он с хлюпаньем взял его в рот.

— Ах…!

Рариен громко ахнула от неожиданной ласки. Сопровождая это сладострастными звуками, он крепко затянул в рот не только её сосок, но и ареолу, от чего у неё невольно скрутились пальцы на ногах, когда по телу пробежало щекочущее ощущение.

Опустив подбородок, чтобы посмотреть вниз, она увидела, как Николас уткнулся лицом в её грудь и сосал её.

— Вы же сказал, что мы не будем заниматься сексом.

— Это не то, это сосание груди, — Пробормотал он с немного приглушённой речью, держа её сосок во рту.

— Ах, хмм, это одно и то же.

— Давай говорить правильно. Как сосание груди может быть тем же самым, что и секс?

Хотя это и не было неправильно, ласки груди действительно были очень типичной прелюдией, ведущей к сексу. Даже когда Рариен заерзала, Николас продолжал стимулировать её сосок, как будто ему было всё равно.

— Мне кажется, эти груди подозрительны. Мне придётся внимательно понаблюдать, изменятся ли они, когда их сосут или мнут.

Выдавая такие откровенные софизмы. Он ласкал её грудь, то сосал сосок, как ребёнок, то брал в рот большой кусок плоти, словно откусывая кусок фрукта. Другой рукой он усердно лапал и мнул её вторую грудь.

Это было приятно. Конечно, это было приятно, но…

Учитывая, как сильно она вспотела от нервного напряжения, она переживала, что от неё может пахнуть потом.

— Я… я сильно вспотела. Если вы собираетесь это делать, может, мне сначала помыться…

— Ну, они соленые.

Боже мой. У него совсем изменился взгляд.