Кем бы он ни был, почему она всё время выкрикивала его имя? Это было так раздражающе. Она занималась с ним сексом, и, несмотря на то что он трахал её до потери сознания, она выкрикивала не "Николас", а "Бенджамин" или как там его звали.

Конечно, это был всего лишь сон, но в реальности она поступала точно так же, целуя его. Это было совершенно неприятно.

Да. Это определенно было проклятие. Если нет, то ею овладел демон похоти. Это была очень серьезная проблема.

Он пытался от этого избавиться, но, похоже, это была проблема, которую он не мог решить в одиночку. Пришло время обратиться за профессиональной помощью.

───

— Простите, что беспокою вас, когда вы заняты, Ваше Преосвященство.

— Что привело Ваше Превосходительство сюда?

Неожиданная просьба о встрече. Себастьян Кляйн, Верховный жрец, сидевший напротив Николаса Рейнхарта, по-прежнему выглядел озадаченным.

Себастьян рано поднялся до должности Верховного жреца благодаря своей сильной святой силе. Хотя его способности уважали, в глазах Николаса он по-прежнему оставался просто новичком.

Говорили, что в плане проповедей и доктрины никто не превосходил Николаса. В храме роли и сферы ответственности были строго разделены, поэтому у них редко возникали поводы для взаимодействия. Но, как ни странно, именно по этому вопросу ему пришлось обратиться за советом.

Николас испытывал глубокое отвращение к самому себе из-за сложившейся ситуации. Обычно проблемы и заботы не были уделом Николаса Рейнхарта. Поэтому это внезапное испытание, посланное богами, просто сбивало его с толку.

Что ж, ему приходилось хвататься за соломинку. Если это могло разрешить эту ужасную ситуацию, он мог прибегнуть к помощи любого, даже новорожденного, а не только Себастьяна Кляйна.

Николас заставил себя сохранять спокойствие и слегка приподнял уголки рта.

— Я слышал, что Ваше Преосвященство хорошо разбираетесь в проклятиях и ритуалах изгнания нечистой силы. Мне нужно срочно посоветоваться по одному вопросу.

— Простите? Что-то беспокоит Ваше Превосходительство?

Себастьян широко раскрыл глаза от удивления, услышав неожиданную тему, которую затронул Николас.

— А, ну… Дело не во мне, а в истории одного верующего, который пришёл на исповедь.

План был идеальным. Открыто признаваться было слишком неловко, поэтому он придумал вымышленного верующего. Он намеревался притвориться, будто это сеанс психологической консультации, и незаметно обратиться за советом.

— Я долго колебался, правильно ли раскрывать содержание исповеди. Однако я не думаю, что смогу решить эту проблему самостоятельно. Если вам это неудобно, пожалуйста, дайте мне знать, Ваше Преосвященство.

— Нет, всё в порядке. Если Ваше Превосходительство обращается ко мне за советом, наверняка на то есть веская причина. Господь тоже поймёт. Пожалуйста, говорите смело.

Основа была заложена. Теперь пришло время удовлетворить своё любопытство.

— Человек, который исповедовался мне — верующий мужчина.

— Да, продолжайте.

— Простите, что говорю это, но этого верующего внезапно поцеловала женщина.

—…Ой-ой. Должно быть, это было шокирующе. Совершенно незнакомая женщина?

Да, у него как будто сердце упало. Глаза Себастьяна, внимательно слушавшего, сияли искренней заботой.

— Не совсем незнакомая, а та, кого он видел несколько раз раньше. В любом случае, после этого верующий…

— Да.

— Простите. Мне немного неловко об этом говорить…

— Когда речь идет о помощи детям Господа, не бывает неловких слов. Продолжайте, пожалуйста. Раз вы сказали, что это исповедь, я сохраню это в тайне.

Пока Николас слегка колебался, Себастьян пообещал сохранить это в тайне.

— Каждый раз, когда он об этом вспоминает, у него возникает эрекция. Это доставляет ему огромное страдание.

Наконец-то он это сказал. Николас посмотрел на Себастьяна, ожидая ответа. Себастьян, который внимательно слушал, наклонил голову, когда разговор внезапно оборвался.

— …Это всё?

— О, есть ещё.

— Пожалуйста, расскажите подробнее, чтобы я мог лучше понять ситуацию.

— С тех пор ему каждую ночь снятся непристойные сны. В основном сны о неистовом половом акте с той женщиной.

—Под „половым актом“ ты имеешь в виду секс?

— Да, секс.

Чёрт возьми. Одно только упоминание об этом заставило его почувствовать, будто его член наполовину встал. Николас ущипнул себя за бедро под столом, словно наказывая себя, а затем добавил:

— Может быть, на верующего наложено проклятие похоти или это дело рук суккуба? О, и, кстати, если проблема действительно есть, мне также интересно, не понадобится ли ритуал изгнания бесов?

— Хм…

На губах Себастьяна, который на мгновение погрузился в раздумья, вскоре расцвела ироничная улыбка.

Собеседник говорит всерьёз. Как ты смеешь смеяться? Хотя он и пытался сохранить самообладание, внутри него закипел гнев. Уголок рта Николая, на лице которого играла мягкая улыбка, слегка дернулся.

— Я понимаю заботу Вашего Превосходительства о верующем, но на этот раз кажется, что ваши опасения немного преувеличены.

— Что вы имеете в виду?

— Желание мужчины к женщине — это не грех, а вполне естественный принцип. Хотя я не знаю подробностей, похоже, ритуал изгнания бесов не понадобится.

— Как вы можете быть так уверены, не зная этих подробностей?

— Просто услышав эту историю, я ясно вижу, что в конечном счёте это борьба между разумом и инстинктом.

«Тебе просто нужно провести ритуал изгнания злых духов. С какого перепугу ты несешь такую чепуху, как какая-то уличная гадалка?» Сдерживая нарастающий гнев, Себастьян добавил с широкой улыбкой.

— Пожалуйста, скажите этому верующему, что это любовная тоска, Ваше Превосходительство.

Как и ожидалось, это самый худший вывод.

Услышав такой ужасный совет, улыбка постепенно исчезла с лица Николая.

───

Глубокой ночью. И сегодня Николас бесконечно ждал кого-то в большой бане.

Сколько дней уже прошло? Сколько бы он ни ждал, он не мог встретиться с ней. Хотя приходить в место, где бывает много людей, было неприятно, обстоятельства не оставляли выбора.

«Желание мужчины к женщине — это не грех, а вполне естественный принцип. Хотя я не знаю подробностей, похоже, ритуал изгнания бесов не понадобится».

Он размышлял над советом, который недавно получил от верховного жреца Себастьяна Кляйна. Это было сказано, не зная подробностей. Как бы он ни думал об этом, это был единственный ответ. Даже не зная подробностей. Зачем притворяться, что знаешь, и нести чушь? Ну, в основном это была его собственная вина — обращаться за советом к такому неопытному молодому человеку.

«Пожалуйста, скажите тому верующему, что это любовная тоска, Ваше Превосходительство».

Вдруг заявить, что это любовная тоска. Разве это не чушь без какого-либо контекста или оснований? Разве священнослужителю позволено говорить так неосторожно? Даже по такому важному вопросу, который может определить судьбу человека? Как бы он ни думал об этом, такое поведение противоречило основным принципам этики священнослужителя. Он хотел передать дело в Комитет по этике, но, поскольку сам притворился, что это не его проблема, подавил желание подать официальную жалобу.

— Я и она? Рариен, эта мрачная женщина?

Что знает этот молодой сопляк, чтобы так безрассудно болтать? Он что, думает, что всё, что вылетает из его рта, имеет смысл? Это было абсурдно. Николас обычно не доверял другим. Поэтому он и не любил обращаться к ним за советом, но на этот раз он был настолько отчаян, что готов был хвататься за соломинку. Как и следовало ожидать, ему не стоило делать то, чего он обычно не делает.

Разве он не просто зря испортил себе настроение, задавая этот вопрос? Вспомнив, как Себастьян наклонил голову, словно удивляясь, почему он спрашивает о таком очевидном, у Николаса закипела кровь.

Это ерунда. Рариен Клод, эта мрачная женщина, наверняка наложила проклятие, и раз она сказала, что не появится перед ним, значит, она занята проведением ритуалов за его спиной. Если это не так, то как ещё можно объяснить эту череду событий?

Остаётся только один вариант. Он был полон решимости поймать её и тщательно изучить каждую деталь, пока не раскроет правду. Поэтому он пробрался в баню тайком, как и в тот день.

Тап-тап-тап. 

— Рариен Клод.

Тап-тап-тап. Тап.

— Ооо, Рариен.

Воспоминание о том неприятном дне рефлекторно вызвало у него эрекцию. Так что и сегодня он, стоя голым, поглаживал свой член. Как всегда, он произносил имя Рариена Клод вслух.

В его ноздрях витал слабый аромат. Он тщательно вымылся в своей комнате. Он уже был чист и собирался помыться ещё раз, когда вернётся в комнату, но, опасаясь, что от него может пахнуть, он нанёс ароматные духи.

Это был не тот аромат, который он хотел. Должен был быть более сладкий запах. Например, как тот сладкий аромат, который разносился, когда он целовал ту женщину или когда она раздвигала ноги.