«Да, зелёный тоже был бы неплох.»

Какого бы цвета ни были глаза, какого бы цвета ни были волосы — главное, чтобы малыш был здоров. Всё остальное не имело значения.

Хотя она знала, что это невозможно, ей отчаянно хотелось увидеть малыша.

Рариен попробовала нарисовать лицо ребёнка карандашом конте.

Хотя она не могла передать цвета, она могла поэкспериментировать с различными комбинациями.

Например, чтобы малыш полностью пошёл в Ники.

Или полностью в Рариен.

Глаза — как у Ники, нос — как у Рариен.

Половина альбома вскоре заполнилась рисунками пяти разных малышей.

Вокруг неё становилось всё темнее, и Рариен начала чувствовать беспокойство.

— Я скучаю по тебе.

Рука, которая до этого рисовала различные черты лица ребёнка, теперь по привычке выводила портрет человека, по которому она скучала.

Это был Николас, пристально смотрящий на неё. Ему нравилось внимательно наблюдать за ней, слегка опустив глаза.

Рариен обожала видеть своё отражение в его глазах.

Глядя на него, она чувствовала, будто и сама сияет так же ярко, как его глаза.

— Интересно, как у него дела?

Она уехала, оставив всего одно письмо. Наверное, он злится на свою безответственную помощницу.

Тем не менее она ни о чём не жалела за те сто дней.

Она решила верить, что даже её неуклюжие ошибки были правильными решениями.

Что в тот момент это было лучшее, на что она была способна.

Вероятно, это был последний раз, когда она рисовала Николаса Рейнхарта.

Когда эта мысль промелькнула в её голове, Рариен стала ещё тщательнее прорисовывать его портрет карандашом конте.

Хотя никто этого не увидит, она делала это исключительно для собственного удовольствия.

«Если бы только я могла увидеть его ещё один раз».

— Я скучаю по тебе.

Рариен посмотрела на Николаса на портрете и загадала это бесполезное желание.

Хотя при мысли о нём у неё сжималось сердце, она была твёрдо намерена не плакать до самого конца. Она сдерживалась, чувствуя, что, если заплачет, малыш тоже научится чувствовать печаль.

Рука, державшая карандаш конте, сильно дрожала.

Вид последнего заката сделал конец ещё более реальным, и, честно говоря, ей было страшно.

Но она не хотела передавать этот страх малышу.

— Всё в порядке.

Рариен сжала кулак, одновременно приподняв уголки губ.

Темнота сгустилась ещё сильнее.

Стало трудно видеть.

«Может, мне уже пора вернуться?»

Как раз когда она заколебалась, к переносице прикоснулся холодный металл, и зрение прояснилось.

Это были очки.

— Я же говорил тебе всегда их носить. Ты собираешься нарушить обещание?

Тихий голос прозвучал у неё над ухом.

— Какая ты небрежная. Ты их забыла, так что я сам их принёс.

Вместе с ощущением губ, прижавшихся к её голове, она почувствовала, как ткань опустилась ей на плечи.

Это был мужской пиджак.

Удивлённая, Рариен подняла голову.

Как и ожидалось, Николас Рейнхарт смотрел на неё сверху вниз. Так же, как он поцеловал её корону, он слегка коснулся губами её лба, а затем нежно поцеловал в губы.

Она была настолько поглощена своими мыслями, что не заметила его присутствия. Потрясённая тем, что произошло в одно мгновение, Рариен просто застыла, словно увидела привидение.

Пока она была в оцепенении, Николас сел рядом на коврик и обнял её за плечи.

Рариен неосознанно прижалась к нему.

— Это семейный портрет, но почему на нём отсутствует самый важный человек?

Николас шутливо произнёс это, выхватив альбом и заглянув в него.

— Мама — самая важная.

— В-Ваше Превосходительство, к-как вы…

— Разве так важно, как я сюда попал?

Николас тихонько рассмеялся.

Она была ошеломлена. Рариен думала, что он будет в ярости из-за её побега. Разве он не мучил её без конца, когда они впервые встретились в Южном храме, потому что был зол на неё?

Почему же теперь он вёл себя так непринуждённо и ласково?

И откуда он узнал о ребёнке?

Её голова была полна нерешённых вопросов. Нет, больше того — сам факт, что этот человек стоял прямо перед ней, казался ложью.

Она с трудом могла в это поверить.

Рариен по-прежнему выглядела озадаченной, не в силах понять, что происходит.

— И я больше не «Ваше Превосходительство», так что перестань меня так называть.

— Что?

— Я уволился, чтобы кого-то найти. Благодаря этому я теперь безработный, так что малышке придётся взять на себя ответственность.

Если подумать, на нём не было священнических одеяний.

Возможно, потому, что он отдал ей свой пиджак, на нём осталась только лёгкая рубашка.

Николас в повседневной одежде. Это действительно было редкостью. Её сердце невольно забилось чаще.

— …Тогда как мне тебя называть?

— Полагаю, тебе придётся называть меня… Ники. С неохотой.

Ему, похоже, было неловко это произносить, и он отвернулся.

— Ники?

Он разрешал ей использовать прозвище, которого так стеснялся. Это казалось сном, а не реальностью.

— Ну, или… ты могла бы называть меня мужем. Так было бы лучше.

Николас внезапно взял левую руку Рариен и надел ей на палец кольцо. Это было то самое кольцо, которое раньше носила на пальце великая герцогиня Рейнхарт.

— Ч-что это…

— Давай поженимся. Мы вдвоём.

Его глаза нежно изогнулись. В них был тёплый взгляд, подобный красноватому закату. Предложение руки и сердца?

Конечно, она была счастлива. Её сердце было настолько переполнено, что ей хотелось плакать от счастья, но…

Зная, сколько времени ей осталось, она не могла согласиться.

— Прости, но я не могу…

— Почему? Предложение было слишком самонадеянным?

— Дело не в этом…

— Тогда я повторю его.

Он подошёл к Рариен и опустился на одно колено. Затем уважительно взял её левую руку и крепко поцеловал безымянный палец.

— Рариен Клод. Выйдешь за меня замуж?

В его глазах читалась отчаянная решимость.

Увидев этот взгляд, Рариен почувствовала, как слова застряли у неё в горле. Ей нужно было сказать ему, что у неё остался всего один день.

Что она не может ответить на его чувства, потому что времени осталось слишком мало.

Но слова не шли с языка.

— Я не хочу торопить тебя, но, пожалуйста, ответь побыстрее.

— Ники… Я, я…

— У нас остался всего один день. Прости, но раз у нас нет времени, я не могу дать тебе время на раздумья.

Глаза Рариен расширились до невозможности.

— Откуда ты это узнал?

— А важно ли, откуда я это узнал?

Снова тот же ответ.

— Ах, я забыл упомянуть. Это не предложение. Я тебя заставляю.

Николас Рейнхарт по-прежнему был столь же напорист.

Она хотела спросить, как он узнал о проклятии и как догадался найти её здесь. Но, как он и сказал, времени оставалось не так много.

— Ты должен дать мне хотя бы последний день.

Ей показалось, что голос Николаса слегка дрогнул. Рариен пристально вгляделась в его лицо, освещённое закатным солнцем.

— Даже если это будет всего один день, я хочу быть твоим мужем. Нет, я навсегда останусь мужем Рариен Клод.

Словно в подтверждение этих слов его золотые глаза, сиявшие, как солнце, были устремлены только на неё.

— Так что, пожалуйста, выйди за меня замуж.

— …

Слёзы навернулись на глаза, и её зрение мгновенно затуманилось.

Все те моменты, когда ей приходилось отказываться от своих мечтаний из соображений практичности, промелькнули перед глазами, словно в калейдоскопе.

Конечно, и сейчас ей следовало поступить так же.

Но…

— Остался ли у нас день, час или даже всего лишь минута — для меня нет ничего важнее, чем провести это время с тобой.

Мужчина, стоявший перед ней, был слишком мил.

— Ты — мой недостаток и моя слабость… и всё для меня.

Слишком отчаянно.

— Мы должны дать ребёнку и отца.

Слишком потрясающе.

— …Ты согласишься?

Слишком чудесно.

Она не могла отказаться.

Её губы, которые собирались сказать «нет», задрожали от рыданий и не переставали трепетать.

И, не успев опомниться, она уже кивала.

Это было потому, что она была полностью очарована этим высокомерным, беззаботным и своенравным мужчиной и не могла ему отказать.

Николас снял с неё очки и нежно поцеловал её, утешая и стирая её слёзы.

— Это потому, что ты станешь мамой? Какая же ты плакса.

— Хик, хик…

— Ты, наверное, испугалась. Должно быть, тебе было так тяжело всё это время одной.

Как ни странно, когда её назвали плаксой, она заплакала ещё сильнее. А услышав, что ей, наверное, было тяжело, она начала глупо икать от рыданий. Неужели этот мужчина, который обычно так плохо умел сопереживать, смог настолько глубоко тронуть её сердце?

Когда все её слёзы были вытерты, она снова смогла разглядеть лицо Николаса.

Тот самый взгляд в его глазах, говоривший о том, что она очаровательно мила.

Он ничуть не изменился.

— Ты выполнила все пункты из своего списка желаний?

— Ещё нет…

— Остальное будем выполнять постепенно, но один пункт добавим прямо сейчас.

Он широко улыбнулся.

— Поцелуй с мужем на тихом пляже.

Едва он произнёс эти слова, как его губы коснулись её губ.

Солнце уже зашло, и наступила тьма. Рариен решила провести последнюю ночь с Николасом.

На следующий день луна убывала, а на небе взошло новое солнце.

Но Рариен Клод ещё не умерла.

Только Николас Рейнхарт знал, как это произошло.