Рариен решила не придавать этому слишком большого значения.

— Ники наверняка возненавидит любую девушку, которую я выберу.

— Что? Почему?

— Не знаю. Ники ненавидит всё, что я говорю. Может, он ненавидит свою мать.

Великая герцогиня Рейнхарт тихо вздохнула.

— Может, я слишком придирчива? Я просто говорю пару слов, потому что беспокоюсь… Я так и не получила ни одного нормального ответа на свои письма. Теперь, похоже, он их даже не читает, а просто складывает в стопку.

Конечно, Рариен тоже помнила о стопке писем в его ящике.

— Но если бы он действительно их ненавидел, с его аккуратным характером… он бы сразу же их выбросил, а не собирал.

Говорить об этом было бесполезно. Это лишь подтвердило бы, что её сын даже не открывал её письма.

Поразмыслив некоторое время, Рариен осторожно открыла рот:

— Тем не менее, я завидую Его Превосходительству. У него такая заботливая мать, которая беспокоится о нём днём и ночью.

— А что в этом хорошего? Каждый раз, когда я его вижу, он кривится, когда я продолжаю называть его Ники, Ники.

Неужели Николас действительно ненавидел прозвища?

Рариен перебрала в памяти его слова.

— Как мне тебя называть? Рари? Риен?

— Я имею в виду прозвища. Я думал, ты, может, поверишь в чувства этого похотливого ублюдка, если я назову тебя чем-нибудь милым.

В тот день, когда он признался в своих чувствах, ему вдруг захотелось сначала определиться с прозвищем.

Если бы он действительно ненавидел прозвища, то не стал бы этого делать.

— Такая милая, а прозвища нет? Это ложь. Наверное, ты просто стесняешься… Боишься, что над тобой будут подшучивать.

Она также вспомнила град поцелуев, сопровождавший эти сладкие слова.

— Тогда, может, я придумаю тебе что-нибудь милое?

— Раз ты крошечная, может, назову тебя малышкой?

Он говорил довольно щекотливые вещи, даже когда она отказывалась.

Глядя на это сейчас, можно было сказать, что использование прозвищ было для великой герцогини одним из привычных способов проявлять нежность.

Сложив всё это воедино, Рариен поняла, что Николас определённо не ненавидел свою мать.

— Возможно, он просто так ведёт себя на первый взгляд. Наверное, потому что он застенчив. Нет, не наверное… Он точно такой.

Рариен тут же поправилась, желая успокоить собеседницу.

— И благодаря нежности Вашей Светлости Его Превосходительство тоже знает, как проявлять нежность к дорогому человеку.

— Правда?

— Да. Говорят, что любить тоже учатся у кого-то.

Рариен ярко улыбнулась.

— Так что не переживайте слишком сильно. Его Превосходительство — человек, всегда готовый проявить нежность.

Сама испытав эту сладкую нежность и ласку, она знала об этом лучше всех. Хотя она не могла сказать этого вслух, ей хотелось хоть как-то утешить её.

───

— Мат.

— Ой-ой.

Глаза великой герцогини Рейнхарт расширились от слов Рариен, когда та сделала ход шахматной фигурой.

— Риен, ты уверена, что это твой первый раз, когда ты учишься играть в шахматы? Ты слишком хорошо играешь.

Она использовала прозвище.

Хотя имя «Риен» всё ещё казалось Рариен непривычным, великая герцогиня была невероятно ласкова. Настолько, что Рариен была уверена: вся эта нежность Николаса — унаследованная от матери.

И это ещё не всё.

Прошлой ночью они вместе вызвали массажистку, сделали массаж и даже спали в одной постели, обе в ночных рубашках.

Перед тем как заснуть, великая герцогиня всё время говорила ей приятные вещи, например, что хотела бы иметь дочь, похожую на Риен. Эта переполняющая любовь заставляла Рариен чувствовать, будто она может задохнуться от ошеломляющих эмоций, наполнявших её грудь.

— Я просто попробовала. Так это и нужно делать? Я ещё не привыкла, поэтому не уверена.

— Конечно. Я знала, что ты умная, но не думала, что ты настолько хороша.

Великая герцогиня Рейнхарт с довольным выражением лица погладила Рариен по голове.

— Когда Ники вернётся, тебе стоит посоревноваться с этим мальчишкой. Он ни разу не проигрывал, поэтому даже не знает, что такое поражение. Он довольно самоуверен. Иногда так и хочется его шлёпнуть.

И она продолжила критиковать сына, хихикая.

«Это не просто хвастовство, он действительно превосходен».

— Ну, это правда.

— И он особо не пытается это скрывать. Вот что делает его немного раздражающим.

— Именно об этом я и говорю. Как ты так хорошо понимаешь мои чувства, Риен?

Они не только сблизились, но и прекрасно ладили друг с другом. В конце концов, благодаря общему интересу к «Николасу Рейнхарту» их разговор не затихал ни на минуту.

Как же это завидно.

Она погрузилась в такие бесполезные размышления о том, как ему повезло иметь такую ласковую мать, которая осыпает его любовью, когда вдруг…

Тук-тук.

Под звуки стука в комнату осторожно вошёл дворецкий Уильям.

— Уильям, в чём дело?

— Ну, э-э…

— Мне казалось, я просила тебя не беспокоить меня, пока я играю с Риеном.

Великая герцогиня шутливо отчитала его. Что же это может быть?

Почему-то лицо Уильяма казалось немного омрачённым.

— Сестра, похоже, к тебе пришёл гость. Тебе нужно на минутку выйти.

— Мне?

Рариен широко раскрыла глаза.

───

Не во всех семьях родственники осыпают друг друга любовью. Перед дверью гостевой комнаты в пристройке Рариен, узнав о нежелательном госте, глубоко вздохнула, чтобы собраться с мыслями.

Если бы дворецкий Уильям не предупредил её заранее, это действительно могло бы обернуться катастрофой.

В отличие от своего обычного поведения, Рариен не стала стучать и просто распахнула дверь.

— Ну-ну, а кто это к нам заглянул?

Его насмешливое и вызывающее поведение ничуть не изменилось.

Несмотря на скромное материальное положение, мужчина был роскошно и аккуратно одет. Это был барон Клод, а точнее, старший брат Рариен — Исаак Клод.

— Что привело тебя сюда?

— А что же ещё? Я пришёл за деньгами, — Бесстыдно ответил Исаак.

— Благодаря тому, что ты самовольно сократила сумму, которую высылаешь, финансы нашей семьи находятся в плачевном состоянии. Зачем же ещё я бы приехал сюда?

Так что дело всё-таки было в деньгах.

Она задавалась вопросом, не может ли быть другой причины, но всё оказалось именно так, как она и ожидала.

— Ты что, не думаешь о своих братьях и сёстрах? О своей матери? Эгоистичная девчонка, у тебя вообще нет совести?

Он без остановки извергал оскорбления. Такие односторонние обвинения были довольно обычным делом.

До сих пор Рариен сдерживалась, не желая тратить слова, которые, судя по всему, всё равно не дошли бы до него. У неё не было выбора, ведь ссора лишь вернула бы всё на круги своя из-за их матери, которая всегда принимала сторону брата.

Теперь до конца её жизни оставалось всего около двадцати дней.

Нет, если быть точной, двадцать четыре дня.

Почему ей приходилось слышать такие вещи, когда ей оставалось так мало времени?

Это казалось несправедливым.

К тому же после того, как она только что тепло беседовала о детях с великой герцогиней Рейнхарт, переносить это было ещё труднее.

Грудь жгло от ощущения, будто что-то подкатывает к горлу. Её крепко сжатые кулаки дрожали.

— …Почему это моя вина?

— Что?

— Я помню только то, как работала до изнеможения. Разве это моя вина, что у нас нет денег?

Рариен резко отрезала:

— Это всё твоя вина, брат. Жить не по средствам, азартные игры, пьянство… Дом находится в бедственном положении, потому что ты даже не работаешь. Я не права?

Даже она сама была удивлена тому, насколько бесцеремонно прозвучали её слова.

Возможно, потому что она умирала. Ей казалось, что ей уже нечего терять.

— Так вот как ты хочешь поступить?

Но Исаак злобно улыбнулся, словно её слова не имели никакого значения. Это было неожиданно, ведь обычно, когда его слова не действовали, он первым делом прибегал к насилию.

— Но знаешь что, Рариен? Я отчётливо помню, что просил аудиенции у Её Светлостт, великой герцогини. Почему вместо неё вышла ты?

— Что?

Она слышала от дворецкого Уильяма только то, что приехал её брат, но не знала всей истории.

Рариен от шока застыла на месте.

— А, это потому, что ты станешь следующей великой герцогиней Рейнхарт?

— Что? О какой ерунде ты говоришь? Какие у тебя вообще доказательства…

— Правда? Интересно, с чего ты взяла, что можешь вести себя так безрассудно, когда даже не знаешь, что у меня есть?

Исаак приблизил лицо к побледневшей Рариен и слегка прищурился.

— Мне не терпится это узнать.

— …О чём ты говоришь?

Взгляд Рариен изменился.

Человек, который умел только устрашать и принуждать, вдруг стал таким спокойным. Должно быть, в этом что-то есть.

— Знаешь, какие слухи я слышал по дороге сюда?

Не может быть.

Это невозможно.

Но её предчувствия никогда не обманывали.

— Я слышал, что ходят слухи о том, будто некий Верховный Жрец и монахиня состоят в таких отношениях. Хм… Интересно, что же означают такие отношения?

Она и понятия не имела, что ходят подобные слухи.

Это было потому, что с момента прибытия Николаса она почти не выходила из пристройки. Даже когда ей приходилось куда-то уходить, она всегда была вместе с Николасом. Они даже совершали рискованные поступки в исповедальне.

После этого у неё не было времени общаться с другими, поскольку она была занята заботой о великой герцогине.

— Между нами ничего такого нет.

Рариен решительно отрицала это, сжимая дрожащие кулаки.

— Наверное, они просто распространяют такие слухи из зависти, ведь меня внезапно назначили его помощницей.

— Ну, пока это всего лишь шёпотки среди монахинь. Но что, если?.. Что, если я добавлю немного пикантности и сообщу об этом великой герцогине или епископу? Это было бы довольно интересно и для тебя, и для Верховного Жреца, не так ли?

— ……