— Хик, хм...

Тем временем Рариен была на грани сумасшествия. Когда она опустила подбородок, чтобы посмотреть вниз, Николас жадно лизал её между ног.

Там, наверное, пахнет. Ей следовало бы оттолкнуть его. Но ощущения были настолько приятными, что всё её тело дрожало, и она просто не могла его оттолкнуть.

Это была сцена, которую она видела во сне. Она никогда не думала, что когда-нибудь увидит в реальности то, что раньше представляла только в своих фантазиях. Сцену, в которой пес лижет киску Богини Похоти, словно голодный зверь. Это была также любимая сцена Рариен из "Ночи в храме безнравственности".

Это, без сомнения, была высшая похвала и служение, которые пес Богини мог предложить Ей.

Подумать только, что Николас Рейнхарт делал это для неё. Она не могла поверить, что совершенный божий сын добровольно согласился стать псом своими святыми губами. Ей казалось, будто она сама стала Богиней.

Психологическое возбуждение от этого было столь же сильным, как и физическое, которое она испытывала, когда ей лизали киску. Каждый раз, когда его губы касались её, она чувствовала такой восторг, что ей казалось, будто она летит в небе.

— Хнг, аах, ахнг, ааахнг…!

Один лишь стимуляция клитора привёл Рариен к лёгкому оргазму. Не только клитор, но и вся её киска была горячей и, казалось, пульсировала. Её ноги вытянулись, а всё тело окутало ощущение, словно она плыла на облаках.

Круглые груди Рариен поднимались и опускались, пока она тяжело дышала от возбуждения, а бедра дрожали.

Заметив, что она достигла оргазма, Николас отнял губы. Боже мой. Он лизал так неистово, что его губы были в ужасном состоянии, покрытые любовными соками. Какое зрелище на этом прекрасном лице. Ей хотелось достать платок и вытереть его для него, но руки Рариен были связаны её трусиками.

Она не могла вытереть их и трусиками, а вид его блестящих губ вызывал у неё такое чувство вины, что она не могла смотреть на него, словно осквернила что-то святое.

Несмотря на это, Николас нарочито облизнул губы, наслаждаясь вкусом её любовных соков.

— Ты сказала, что это грязно. Ну, грязно — это не так уж и плохо.

Это, должно быть, проклятие. Николас рассмеялся, словно опьяневший. Его член уже встал до предела, торча выше пупка. К нему прилила такая масса крови, что стало почти больно.

Может, ввести его сейчас?

Николас снова раздвинул ноги Рариен и внимательно осмотрел её покрасневшую, набухшую киску.

Раньше она была скрыта между складками кожи и не была хорошо видна. Клотор, который он довольно долго сосал и лизал, теперь был опухшим и стоял в эрегированном состоянии. Даже без прикосновений он подергивался, а из влагалищного отверстия непрерывно вытекала густая жидкость.

Это сводит с ума. Зрелище было настолько эротичным, что у него защемило в затылке от одного только взгляда. Ему хотелось войти в неё сразу же, но он опасался, вспомнив, как в прошлый раз женщина плакала и кричала из-за того, что у неё было слишком узко.

В любом случае. Она — хлопотная женщина, требующая много внимания во многих отношениях. Он смазал кончик пальца липкой жидкостью и проник в её влагалище длинным пальцем.

— Хах.

Бедра Рариен поднялись в воздух, потрясённые неожиданной лаской. Её внутренности были настолько узкими, что казались облегающими. Даже вставив всего один палец, он чувствовал, как слизистая оболочка плотно обхватывает его.

— Шш, всё в порядке.

— Хххнг.

Николас нежно погладил ягодицы Рариен, словно успокаивая её, медленно двигая пальцем, чтобы расширить её внутренние стенки. Чвок, чвок — непристойные звуки из её влажного отверстия эхом разносились в его ушах.

Как только он почувствовал, что её внутренности немного размягчились, словно напряжение слегка ослабло, он ввёл ещё один палец.

Он расширял её ножницеобразными движениями среднего и безымянного пальцев, а затем, вспомнив расположение чувствительной точки, начал сгибать кончики пальцев и крепко нажимать.

Он чувствовал под кончиками пальцев небольшой бугорок размером с рисовое зернышко. Каждый раз, когда он стимулировал его, решительно потирая, стенки её влагалища рефлекторно сжимались, словно ракушка, закрывающая свою раковину.

— Ах, ххнг, ах, э-это… как-то странно…

Рариен была в растерянности, испытывая возбуждение, отличное от прежнего. Если раньше это было похоже на нарастающее щекотание, то теперь… словно что-то хлюпало и набухало, грозя перелиться. Это было определенно знакомое ощущение, но её сознание было слишком затуманено, чтобы сразу его определить.

Хлюп, хлюп — под эти влажные звуки её любовные соки текли неконтролируемо. Только когда её нижняя часть живота напряглась, она поняла. Это было желание помочиться.

Желание помочиться? Ни в коем случае. Рариен начала отчаянно качать головой.

— Ааа, аа, нет, В-Ваше Превосходительство, п-пожалуйста, перестаньте…!

— Мне нужно тебя расслабить, так что лежи смирно.

— Э-это не то, т-туалет, м-моча… Ах!

Она попыталась сопротивляться, но её сразу же силой усмирили.

Уже дошедшая до предела из-за этого тревожного ощущения, Рариен начала дрожать.

— …Аах!

Её зрение помутилось. Она пыталась сдержаться, крепко сжимая мышцы, но прозрачная жидкость уже беспомощно текла. Она пыталась объяснить себе, что это любовные соки, но у них не было той липкости.

Мало того, что он вылизал её немытую киску, так теперь она ещё и мочится у него на глазах. Рариен хотела умереть от стыда.

— Ого, тут целый потоп.

— Хик, хуух…

— Ты плачешь?

— Хуух, хк. Простите, прости..те… Хик.

Пока Николас изумлялся обильной жидкостью, стекающей даже на его ладонь,

Рариен внезапно начала громко извиняться и плакать. Нет, за что, черт возьми, она извиняется? И почему она рыдает? Он был ошеломлен. Николас тупо уставился на это нелепое зрелище.

Она плакала так сильно, что её покрасневшее лицо было в слезах. Обычно он должен был бы испытывать к ней сожаление или жалость, но вместо этого его член, казалось, вот-вот лопнет.

— Не плачь. Когда ты плачешь, мне хочется мучить тебя ещё больше, потому что это меня возбуждает, — Пробормотал Николас, нежно целуя мокрое лицо Рариен.

— П-простиие. Хик, хм. Я испачкала всё…

— Хватит извиняться. Это не моча, это вышло, потому что ты возбудилась.

— С-спасибо, что… что успокаиваете. Хнык.

— Перестань благодарить меня тоже.

В общем. Она такая слабохарактерная. За всё извиняется, за всё благодарит. Николас нежно укусил кончик круглого носа Рариен. Удивлённая она прищурила глаза.

— Нос… Хнык.

— Если ты ещё раз скажешь это при мне, я буду наказывать тебя каждый раз, так что запомни это.

Её нос был мокрым от слёз, но Николас, похоже, не обращал на это внимания.

— Если тебе так жаль и ты так благодарна, почему бы тебе не раздвинуть ноги пошире?

— Что? Ааа…!

В мгновение ока его твёрдый член раздвинул её внутренние стенки и проник внутрь. От внезапного проникновения талия Рариен прогнулась, а её круглые груди приподнялись.

Было жарко. Ощущение было такое, будто она обнимала раскалённый в огне прут. Он сказал ей не плакать, но, хотя она и пыталась сдержаться, крепко зажав нос, слёзы текли неконтролируемо. Почему это происходит? Это были не слёзы печали, а слёзы, которые, казалось, текли непроизвольно, по физиологическому рефлексу.

Её затуманенное слёзами зрение колебалось. Член, заполнявший её лоно, заставлял её непроизвольно тяжело дышать. Ик, ик — она рыдала и хныкала, когда Николас вытер ей глаза большим пальцем.

— Открой глаза.

— Хм, ххнг, ууу.

— Ты должна смотреть на меня.

Когда он вытер её слёзы, зрение прояснилось, и она увидела его лицо, томно смотрящее на неё сверху вниз. Что же было такого забавного? На его губах играла озорная улыбка. Он глубоко вонзил нижнюю часть тела.

— Хуух, хуух!

Почувствовав, как его член проник в самую её глубину, Рариен выдохнула воздух, который задержала. Ощущение, будто её внутренности подталкивают вверх, это мешало ей прийти в себя.

Это было непреднамеренно, но стенки её влагалища пульсировали и сжимались, давя на проникший в неё член. Николас стиснул зубы и ещё раз сильно толкнулся, словно выдерживая давление. Когда его яички прижались и раздавили её промежность, у него перехватило дыхание.

— Теперь я тебе расскажу. Хаа… про секс. Я просто передумал.

— Э-э, хм…

Какая наглость. Он сначала вогнал свой член, а уже потом объявил об этом.

— Конечно, если тебе не нравится, я могу вытащить.

Он сказал, что может вытащить, но продолжал плавно двигаться, издавая хлюпающие, непристойные звуки. Конечно, это было приятно. Даже если бы она сказала «нет», вытащить его было некуда. Рариен беспомощно дрожала, прижатая под ним.

— Ах, ах, ааа.

Николас почувствовал знакомое ощущение дежавю, наблюдая, как женщина стонет при каждом толчке.