— А теперь, если позволите…

…Фу, от неё просто несёт алкоголем. Она что, с ума сошла?

Просто вульгарно, честное слово.

Она слышала, как две знатные дамы ворчали у неё за спиной, но не обратила на них внимания. Мадам Розали вышла из дамской комнаты, высоко подняв голову.

Пришло время преподнести этому «золотому ребёнку» совершенно особенный подарок.

───

Ближе к закату чаепитие подошло к концу. Когда все гости разошлись и осталась только мадам Розали, к ней с ласковой улыбкой подошла великая герцогиня Рейнхарт.

— Надеюсь, вам понравилось чаепитие.

— Да, было весело. Особенно учитывая, что сегодня день рождения «идеального сына бога».

Мадам Розали охотно улыбнулась.

— Кстати, я должна вручить вашему сыну подарок.

— Подарок? Пожалуйста, не утруждайте себя. Одно ваше присутствие — уже достаточный подарок.

— Я могу немного заглянуть в будущее. Разве вам не интересно, какое будущее ждёт вашего сына?

В глазах до этого сдержанной великой герцогини Рейнхарт мелькнул странный огонёк. Она не смогла удержаться от вопроса. Какой родитель в этом мире не хотел бы знать о будущем своего ребёнка?

Хотя она и не ответила, но всё же клюнула на приманку. Глаза мадам Розали мило изогнулись в улыбке.

— Ваш сын, несомненно, вырастет идеальным сыном Бога.

Даже на это благословение великая герцогиня Рейнхарт не проявила особой реакции. Вероятно, она считала это вполне естественным.

Ничего страшного.

Самое важное начиналось сейчас.

Мадам Розали наклонилась и тихо прошептала ей на ухо:

— Но поскольку он слишком совершенен, больше всего Николас Рейнхарт будет любить самого себя. Человеческие стандарты везде одинаковы. Ваш сын неизбежно будет ослепительно выделяться на фоне простых, примитивных людей.

Теперь она наконец удивилась. Мадам Розали неторопливо улыбнулась.

— Не беспокойтесь. Ребёнок, безусловно, получит всё, чего захочет. Однако, поскольку для этого идеального ребёнка всё будет слишком легко… я не уверена, захочет ли он когда-нибудь чего-либо.

На этом её подарок на день рождения был завершён.

Это был абсолютно идеальный подарок, как ни посмотри.

Мадам Розали очень вежливо поклонилась потрясённой великой герцогине Рейнхарт, застывшей в оцепенении, а затем повернулась к Николасу.

Его золотые глаза, пристально устремлённые на неё, были чем-то особенным.

Какая дерзость — он оставался совершенно непоколебимым, даже когда к нему приближалась дочь бога. Возможно, он действительно заслуживал того, чтобы его называли «идеальным сыном бога».

Мадам Розали ухмыльнулась, а затем наклонилась, чтобы встретиться взглядом с Николасом.

— Я рассказала Её Светлости, что это за подарок. Можешь распаковывать его постепенно, Николас Рейнхарт.

Затем она слегка коснулась губами щеки Николаса.

— Это будет очень интересно.

Прошептав это пророчество, которое одновременно было благословением и проклятием, мадам Розали без промедления покинула резиденцию великого герцога.

Когда Николас Рейнхарт смотрел на удаляющуюся фигуру мадам Розали, в его золотых глазах промелькнула тень.

— Отвратительно.

Николас начал яростно вытирать тыльной стороной ладони щёку, которой коснулись губы мадам Розали.

— Блядь!

Из его уст вырвалось грубое слово, которое он никогда прежде не произносил своими благородными устами.

Великая герцогиня Рейнхарт в испуге бросилась к нему и обняла Николаса.

— Мой маленький львёнок Ники, где ты научился таким грубым словам? Такой вульгарной лексикой пользуются только проклятые ублюдки… О боже!

Великая герцогиня Рейнхарт в шоке прикрыла рот рукой, услышав грубое слово, сорвавшееся с её собственных губ.

Николас оттолкнул мать и сказал:

— Я хочу помыться. Я чувствую себя грязным.

В тот день Николас Рейнхарт не выходил из ванны почти два часа.

───

СЕКРЕТ № 03#

Самая беззащитная обитательница храма

Спустя двадцать лет мадам Розали до глубины души поняла, почему жизнь в человеческом теле была для неё наказанием.

Её тело уже не было прежним. Когда она оказалась прикованной к постели и больше не могла встать, даже её семья сдалась и оставила её в храме.

Хотя по истечении обещанного срока она должна была вернуться в небесное царство, казалось, что остаток своей жизни ей предстояло провести взаперти в храме.

На кого ей было винить обиду? И на кого она вообще могла обижаться?

Человеческая жизнь была короткой и ограниченной. Старение и болезни со временем — естественный порядок вещей.

Раньше она удивлялась, почему люди так упорно борются за всякие мелочи. Теперь она поняла почему — учитывая, насколько коротка их жизнь.

Подумать только, она наконец смогла понять таких примитивных существ, как люди. Говорят, с возрастом люди становятся мудрее.

Мадам Розали на мгновение задумалась, не стала ли и она наконец мудрее.

В отличие от прежних времён, когда ей приходилось ворчать и насмехаться над всем, чего она не могла понять, лишь бы почувствовать удовлетворение, теперь она могла пропускать мелочи мимо ушей, говоря себе:

— Полагаю, такое тоже возможно.

За исключением одного — Рариен Клод, этой слабачки.

— Похоже, вы плохо спали прошлой ночью. Вам неудобно в постели? Может, сменить подушку?

Она просто притворялась спящей, потому что всё это было ужасно надоедливо. О чём тут вообще беспокоиться? Опять эта чрезмерная забота.

— Пожалуйста, не стесняйтесь сказать, если вам что-нибудь неудобно.

Рариен ласково прошептала это, поправляя одеяло.

Рариен Клод. Ты — самое неудобное, что только есть на свете.

Мадам Розали хотела поскорее умереть. С каждым днём терпеть это старое и больное тело становилось всё мучительнее.

Она хотела использовать своё состояние как повод для досрочного возвращения, заявив, что не сможет продержаться до назначенной даты, потому что её тело больше не выдерживает.

Но эта чрезмерно усердная монахиня сделала даже это невозможным.

Богиня Арне говорила, что самоубийство означает начало всего сначала. Единственными вариантами оставались несчастный случай или естественная смерть.

Несчастный случай был невозможен, поскольку она не могла встать с постели. А намеренно устроить несчастный случай тоже не получилось бы — это всё равно считалось бы самоубийством.

Но эта раздражающая монахиня мешала ей даже умереть естественной смертью.

Рариен Клод, эта проклятая слабачка… Слабачка!

— Я загляну ещё раз перед сном. Спите спокойно, мадам.

А-а-а!! Блядь—!!

Ей хотелось закричать от отчаяния, но она знала, что это тут же вызовет шквал вопросов:

— Вы в порядке? Вам где-то больно? Не волнуйтесь. Я буду рядом с вами.

Поэтому она с трудом сдержалась.

Она намеренно вела себя грубо с монахинями. Мадам Розали думала, что если доведёт их до отчаяния, они в конце концов сдадутся, бросят её и позволят умереть.

Она думала, что Рариен Клод тоже станет одной из них.

Но именно в этом и заключалась ошибка мадам Розали.

Рариен была грозным противником. Как бы плохо Розали с ней ни обращалась и сколько бы неприятностей ни доставляла, та стойко всё терпела, словно неистребимый сорняк.

Щёлк…

Только услышав, как закрылась дверь, и выждав ещё довольно долго, мадам Розали резко открыла глаза.

Она огляделась.

«Она ушла. Наконец-то».

Хааа…

Глубоко вздохнув, она попыталась подтянуть на себя одеяло, но её взгляд упал на тетрадь.

— Есть ли что-нибудь, что вам особенно не нравится? А что насчёт того, что вам нравится?

— Как вы сегодня себя чувствуете? Лекарство было слишком горьким?

Это был именно тот блокнот, который Рариен держала в руках, задавая все эти проницательные вопросы. Мадам Розали, уже собиравшаяся просто заснуть, словно зачарованная подняла его.

Затем она внимательно изучила содержимое, и оно оказалось весьма впечатляющим.

Всё начиналось с собственного предварительного расследования Рариен, проведённого ещё до того, как она приняла пациентку от другой монахини.

Она связалась с племянницей Розали, которая оставила её в храме. В записях до мельчайших подробностей было описано всё: от характера и пищевых предпочтений до самых незначительных привычек, которые были у неё до болезни.

С того дня, как она начала ухаживать за Розали, Рариен очень тщательно фиксировала изменения в её состоянии и прогресс.

Казалось, она постоянно размышляла о том, как сделать жизнь Розали более комфортной.

И как раз тогда, когда Розали нужно было поскорее умереть и она раздражалась из-за того, что её тело, похоже, шло на поправку, выяснилось, что всем этим она была обязана Рариен.

— Ты всё равно умрёшь. Зачем заходить так далеко?

Мадам Розали цокнула языком.

— Какая глупость.

— Как глупо.

Она заглядывала в храм при каждой возможности.

Насколько Розали было известно, жизнь в храме была довольно насыщенной. Было ли у Рариен вообще время на себя? В этом можно было сильно усомниться.

Она была настолько занята заботой о других, что даже не могла позаботиться о себе.

Человеческая жизнь коротка и ограничена. Это было совершенно жалко.

Конечно, Розали испытывала некоторую жалость и сочувствие.

— …Почему ты так заботишься о ком-то вроде меня?

Легкообманутая дурочка.

Возможно, именно потому, что она постоянно куда-то спешила, Розали не давали покоя её изношенные туфли.

Когда мадам Розали уже собиралась закрыть тетрадь, она обнаружила кое-что интересное на последних страницах.

Там был портрет молодого человека.

И, по чистой случайности, лицо оказалось ей очень знакомо.

[Идеальный Сын Божий, Николас Рейнхарт]

Навыки рисования у Рариен были довольно хорошими — настолько, что Розали с первого взгляда узнала, кто изображён на портрете. Рариен даже любезно подписала его имя.

— Значит, она всё-таки человек. Даже у такой легкообманутой дурочки, как она, есть желания.

Это явно была безответная любовь.

— Из всех людей, в кого можно влюбиться… У неё, конечно, своеобразный вкус…

Чем больше она об этом думала, тем сильнее пульсировала голова.

Из всех людей на свете — почему же Рариен пришлось возжелать именно «идеального сына Бога», которого Розали лично прокляла двадцать лет назад?

Этот отвратительный человек был безнадёжен. Он был неспособен любить кого-либо, кроме самого себя.

В последний день наказания, о котором она договорилась с небесным царством, Рариен Клод принесла цветочный горшок, сказав, что это цветок, который цветёт сто дней.

Завтра Розали должна была вернуться в небесное царство, а тут ей предложили прожить ещё сто дней…

Хотя у Рариен, несомненно, были благие намерения, для Розали это было не чем иным, как проклятием.

Время поджимало.

Поэтому мадам Розали решила наложить на Рариен Клод, которая всё это время добровольно страдала ради неё, проклятие, одновременно являвшееся и благословением.

Рариен Клод умрёт в течение ста дней.

Надеясь, что это проклятие придаст этой слабохарактерной дурочке немного мужества, мадам Розали преподнесла ей свой последний подарок на земле и вернулась в небесное царство.