Почему он вдруг заговорил о Бенджамине?

Да, в её комнате действительно лежала книга "Ночь в храме безнравственности". Но, если только она не сошла с ума, читать её в рабочее время она бы точно не стала.

И вообще, откуда Николас мог знать о Бенджамине? В этом не было никакого смысла.

— Откуда вы знаете о Бенджамине, Ваше Превосходительство?

— Разумеется, знаю. Так ты сейчас собиралась пойти в конюшню?

Он сказал, что знает, но при чём здесь конюшня?

Чем дальше говорил Николас, тем меньше Рариен его понимала. Она лишь растерянно склонила голову набок.

— Бесполезно туда идти. Я выкупил всех лошадей.

Изначально он собирался купить только Бенджамина, но на всякий случай выкупил всех лошадей в конюшне.

Если Бенджамина не окажется, она, чего доброго, выберет другую лошадь.

Даже мысленно представлять подобное было отвратительно. Но, как ни странно, женщина, которой он отдал свою девственность, оказалась безнадёжной извращенкой. Что ему оставалось, кроме как смириться?

Целый месяц он перепробовал всё, лишь бы забыть об этом. Не сумев, в отчаянии приехал сюда.

Ему ничего не оставалось, кроме как принять реальность.

Это ужасно задевало его гордость, но если уж ей непременно нужна замена, то пусть лучше это будет Николас, а не Бенджамин.

— Какого чёрта вы вообще говорите о конюшне и лошадях?

— Почему ты спрашиваешь меня? Ты ведь знаешь об этом лучше моего.

— …Я и спрашиваю, потому что ничего не понимаю.

— Почему ты такая жадная?

Голос Николаса стал заметно громче.

— Можешь быть непредвзятым. Можешь даже быть безнадёжным извращенцем — это ещё можно пережить. Но потакать стоит только тем желаниям, с которыми способен справиться. Здесь и для меня едва хватает места, а ты хочешь впихнуть ещё кого-то? У тебя вообще совесть есть?

— Что вы имеете в виду? Простите, но… говорите, пожалуйста, так, чтобы я могла вас понять.

Казалось, они говорили на одном языке, но совершенно не понимали друг друга.

Это было странно.

— Если это действительно так важно для тебя… я могу согласиться сделать это во время верховой езды, хотя это и опасно. Пусть мне будет стыдно до смерти, я даже могу ржать, если тебе этого хочется… Если тебе нравится поза на четвереньках, я тоже могу её принять. Но, пожалуйста, давай остановимся на этом.

— Что?..

— Есть предел тому, что я способен принять. Я ни за что не позволю тебе пострадать.

Он говорил о сексе?

Даже произнося весь этот бессвязный бред, Николас выглядел совершенно серьёзным.

— Если тебе действительно так тяжело, я найду хорошего врача. Нужно пройти серьёзное лечение.

Чем дольше Рариен его слушала, тем сильнее запутывалась.

О каком лечении он говорит? При чём здесь лошади? Почему он несёт такую чушь?

Конечно, член Николаса Рейнхарта был размером почти с лошадиный… но, кроме этого, между ними ведь не было никакой связи, верно.

Судя по его бессвязным словам, он явно был не в себе.

— В любом случае в конюшню тебе нельзя. Туда идти бесполезно. Запомни: вход туда для тебя запрещён.

— Я и не собираюсь в конюшню. Никогда там не была и не собираюсь. Лошади меня совершенно не интересуют. Я просто хочу вернуться в свои апартаменты. Так что, пожалуйста, отпустите меня.

— Можешь поклясться в этом именем богини Арне?

— Да. Клянусь.

— И всё же в конюшню тебе нельзя.

— Да почему вы вообще так зациклились на этих конюшнях?! Я же сказала, что иду к себе!

Не выдержав, Рариен впервые за долгое время повысила голос.

Даже загнанная в угол мышь кусает кошку.

Она уже устала снова и снова слушать про конюшню. Она объяснила, даже поклялась, но Николас оставался непреклонен. Казалось, она разговаривает с каменной стеной.

Глубоко вздохнув, Рариен постаралась успокоиться.

В конце концов, конюшни её действительно не интересовали. Продолжать этот бессмысленный спор не было никакого смысла.

— Ты… сейчас на меня рассердилась?

— П-простите. Вы так настаивали… Я на секунду потеряла самообладание.

— Хорошо. Я отпущу тебя в твои апартаменты, как ты и просила. Но раз уж ты извинилась, пойдём вместе.

— Вместе? Зачем?

— Сбегать — твоя сильная сторона, не так ли? А я человек занятой. К тому же мы ещё не закончили работу. Мне нужно быть уверенным, что ты не исчезнешь.

Похоже, Николас по-прежнему совершенно ей не доверял.

— Я уже подготовил для тебя комнату в этом здании. Перенеси сюда все свои вещи.

— Что?.. Но это немного…

— Или ты предпочитаешь спать со мной в одной комнате? В ближайшее время работы будет много. Если тебе так удобнее, можем поступить и так.

— …Нет.

Ни за что.

Спать в одной комнате с таким эксцентричным начальником?

Создавалось ощущение, что работа не закончится даже ночью.

Рариен заметно побледнела.

— Не выдумывай ничего лишнего. Все мои помощники жили в этом же здании ради удобства работы. Анджей тоже. И ты не исключение.

— ……

— И не заблуждайся. Я говорю это вежливо, но это не просьба. Это приказ.

Николас Рейнхарт мог быть идеальным сыном Богини.

Но начальником он был просто невыносимым.

───

Пока Рариен собирала вещи в ванной, Николас стоял посреди её спальни.

Если бы кто-нибудь увидел эту картину, наверняка сделал бы неверные выводы. Но рабочий день давно закончился, поэтому в жилом корпусе никого не было.

К тому же сегодня в часовне проходило регулярное богослужение, и все находились там.

Ждать у двери было бы ещё подозрительнее. Отпускать её одну он тоже не собирался — слишком уж хорошо знал, на что она способна. Поэтому и настоял, чтобы войти вместе с ней.

— ……

Впрочем…

В комнате царил настоящий беспорядок.

Николас медленно огляделся.

По его меркам здесь не было даже намёка на порядок.

— Ха-а…

«Что она вообще за человек?..»

Само пребывание в настолько грязной комнате вызывало у него головную боль.

Поэтому оставалось только одно.

Убираться.

Не выдержав, Николас понемногу принялся наводить порядок.

Конечно, человеку его происхождения не полагалось заниматься подобными вещами.

Но Николас любил уборку.

Будь то купание или наведение порядка — удовольствие от превращения грязного в чистое невозможно было купить ни за какие деньги.

К тому же он терпеть не мог, когда кто-то трогал его вещи, поэтому всегда предпочитал делать всё сам.

«Разве цветы могут цвести в такой грязи?..»

Сначала стоит прибраться, а уже потом украшать комнату.

Тяжело вздохнув, Николас посмотрел на красивый цветочный горшок, который совершенно не сочетался с царившим вокруг беспорядком.

На столе громоздились вещи, постель оставалась неубранной, словно хозяйка только что встала.

Уйти, даже не застелив кровать.

Для Николаса Рейнхарта это было немыслимо.

Под подушкой лежала какая-то книга.

«Неужели взрослая женщина действительно читает в постели?..»

Конечно, однажды он сам потерял голову и занимался сексом по всему кабинету…

Но это ведь совсем другое.

Для Николаса, привыкшего, что у каждого места есть своё назначение, подобное было совершенно непостижимо.

Заправляя кровать, он машинально взял книгу в руки.

Вчера Рариен произвела впечатление довольно умной девушки.

Ему стало любопытно, что она обычно читает.

"Ночь в храме безнравственности".

Ну и название…

Прищурившись, Николас открыл книгу.

Перед ним предстало настоящее собрание непристойностей.

Первым в глаза бросился следующий отрывок:

««Богиня, я твой пёс».

— Бенджамин. Иди сюда.

Повинуясь жесту Богини, Бенджамин подошёл ближе, и с тихим щелчком на его шее застегнулся ошейник.

— Что делает собака?

— Делает всё, что прикажет Богиня.

— Лай.

— Гав.

— Молодец. Хороший мальчик.

Получить похвалу было настоящим счастьем.

Ради своей Богини Бенджамин был готов стать самым развратным щенком.

— Богиня… окажешь ли ты мне честь позволить полизать твою священную киску?»

…Кто, чёрт возьми, такой Бенджамин?

Сам текст был крайне непристойным, но именно это имя почему-то особенно врезалось ему в память.

«Пожалуй, стоит забрать эту книгу и внимательно изучить».

Похоже, для понимания психического состояния Рариен Клод это было необходимо.

«Надеюсь, это всего лишь фантазии…»

«Развратный щенок исключительно для Богини?.. Уже одно это звучит как диагноз».

Продолжая заправлять постель, Николас поднял подушку.

Тук.

Из-под неё выпал какой-то предмет.

Тяжёлый, стеклянный.

Любой человек с первого взгляда понял бы, что это такое.

Имитация мужского члена.

Причём на рукояти красовалась надпись:

Больший Ники♡

Большой Ники

Рядом с именем даже было нарисовано сердечко.

«Подождите… Ники?..»

«Моему невежливому Ники».

В последний раз это прозвище он видел в письме от своей матери, герцогини Рейнхарт.

«…То есть это обо мне?»

Что, чёрт возьми, всё это значит?

На его губах появилась кривая усмешка.

Бах!

В этот момент со стороны ванной раздался громкий звук.

Рариен, выходившая с вещами в руках, застыла на месте, увидев, что именно держит Николас.