От Рариен всегда ожидали, что она будет отдавать, уступать и жертвовать собой, словно это было чем-то само собой разумеющимся.

Эта привычка не исчезла даже после того, как она попала в храм. Всегда оставаться на шаг позади, наблюдать за другими, добровольно брать на себя неприятную работу и не привлекать к себе внимания. Так ей было спокойнее, и она считала, что именно такова её роль.

Николас же был полной её противоположностью.

Куда бы он ни пришёл, он неизменно оказывался в центре внимания — человеком, рождённым быть главным героем. Подобно драгоценному алмазу, он сиял так ярко, что от него невозможно было отвести взгляд.

Таков был Николас Рейнхарт.

Можно восхищаться солнцем и тянуться к нему взглядом, но никто не станет всерьёз думать, что способен завладеть им.

Оно слишком яркое, чтобы удержать его в своих руках.

Их миры были слишком разными.

Он — наследник великого герцогского рода, в чьих жилах течёт императорская кровь, и благородный верховный жрец.

Она — дочь обедневшего барона, чей титул давно существовал лишь номинально. Дома её ждали безработный брат, упрямо продолжавший играть роль барона, и мать, которая во всём ему потакала.

Рариен Клод слишком хорошо знала своё место, чтобы принять эту сладкую мечту за реальность.

Если бы она не поступила в храм...

Нет.

Если бы не решила во что бы то ни стало добиться близости с ним, их пути никогда бы не пересеклись.

Но почему именно я?..

Как ни пыталась она это осмыслить, поверить в происходящее всё равно не могла.

Николас, до этого неотрывно смотревший на неё, медленно опустил взгляд.

Заметив испуг на её лице, он с горькой усмешкой пробормотал:

— Что же ты за человек такой... Раз сумела довести меня до такого отчаяния.

— П-простите...

— Если бы всё сводилось к простому возбуждению, я бы не укладывал тебя каждую ночь спать с такой осторожностью. Ты даже не представляешь, сколько раз мне приходилось терпеть, пока ты мирно спала, ни о чём не подозревая.

Даже говоря это, он отвёл глаза, словно ему было неловко.

— Мне было недостаточно просто смотреть, как ты спишь. Я чувствовал себя собакой, которая ждёт возвращения хозяина. В конце концов я не выдержал и разрядился в ванной. Я боялся... что, если позволю себе хоть что-нибудь, ты снова сбежишь.

В отличие от Рариен Клод, Николас Рейнхарт никогда прежде не оказывался в положении слабого.

Но именно женщина, которая первой призналась ему в своих чувствах, каким-то образом сделала его беспомощным.

Нет.

Теперь он понимал, что слабым становился именно рядом с ней.

Что это вообще за чувство?

Он никогда раньше не испытывал ничего подобного.

— Не знаю, понимаешь ли ты это, но на самом деле я страдаю сильной мизофобией. Прости, но если я вообще стою сейчас в этом свинарнике, то только из-за тебя.

— ……

Если подумать...

Она никогда не видела его неряшливым.

Даже полностью обнажённый в ванной, он выглядел безупречно аккуратным.

И всё же...

«Свинарник»?

Она ведь совсем недавно прибиралась. Неужели всё настолько плохо?

Рариен почувствовала, как её лицо вспыхнуло.

— Вообще-то я терпеть не могу, когда кто-то трогает мои вещи. Особенно мою постель. Поэтому всегда убираюсь сам. Но прошлой ночью я позволил тебе спать в моей кровати, даже не заставив переодеться и не отправив тебя мыться. Потому что... мне хотелось, чтобы на простынях остался твой запах.

— ……

— И после этого ты всё ещё считаешь, что речь всего лишь о возбуждении?

В его голосе слышалась почти мольба.

Впервые в жизни Рариен видела Николаса настолько отчаявшимся.

— Это потому, что ты слишком красивая... Ты сводишь меня с ума.

Человеку, который всегда казался спокойным, уверенным и ни в чём не нуждающимся, незачем было бы так долго объясняться и пытаться её убедить.

Тем более если бы его чувства были ненастоящими.

— ……

Рариен лишь беззвучно шевельнула губами.

Она по-прежнему не находила слов и только растерянно смотрела на него.

— Ты всё ещё думаешь, что ни в чём не виновата?

— Я... я...

— Хорошо. Раз ты, похоже, сама не понимаешь, в чём должна признаться, тогда я любезно тебе подскажу.

— ...Что?

— Преступление совращения.

По мере того как Николас медленно приближался, сердце Рариен начинало биться всё быстрее.

— Превращение совершенно нормального человека в сексуально озабоченного извращенца.

Инстинкты кричали ей бежать.

Но, несмотря на бешено колотящееся сердце, ноги словно приросли к полу. Она не могла сдвинуться с места.

— И будто этого мало — бросить этого извращенца и сбежать от него.

Он неторопливо загонял её в угол, словно хищник, преследующий добычу.

— За каждое преступление положено платить.

— Ч-что вы имеете в виду?

— Ты и сама прекрасно знаешь.

Говорят, дьявол улыбается, как ангел.

Улыбка Николаса Рейнхарта была настолько святой, что ей невозможно было не поверить, даже когда он загонял её в безвыходное положение.

— Рариен Клод. Неужели ты думала, что можешь развратить меня… и просто сбежать?

Когда она дошла до кровати и почувствовала задней стороной ног край матраса, силы внезапно покинули её. Рариен сама не заметила, как опустилась на кровать.

— Итак…

Он медленно навис над ней.

Это произошло так естественно, что она даже не успела понять, в какой момент Николас оказался сверху.

Он смотрел на неё расслабленным взглядом хищника, любующегося пойманной добычей.

— Пора тебя наказать.

В следующее мгновение Рариен уже оказалась в его объятиях.

Их дыхание смешалось, а губы разделяло лишь несколько сантиметров.

Почувствовав опасность, она поспешно отвернула голову.

…Нет.

Это невозможно.

Это полный абсурд.

— Но… мы же… договорились больше никогда не встречаться. Вы сам сказали, что я доставляю вам одни неприятности…

— Я передумал. Разве кому-то хочется показывать другим свои слабости?

— Слабости?

— Да. Ты — моя единственная слабость. Поэтому я и не позволил тебе уйти. Поэтому и приехал за тобой сюда.

Единственная слабость идеального сына Богини. Любовная тоска совершенно ему не шла. Неужели само её существование стало для него обузой?

Она совсем этого не хотела.

Голова кружилась так, словно она превратилась в маленькую пылинку посреди безупречно белого снежного поля.

— Неважно, проклятие это или действие афродизиака. Слабость хочется спрятать и никому не показывать. Поэтому я оставлю тебя рядом с собой и буду смотреть на тебя один.

— ……

— Мне ещё предстоит понять, как именно ты будешь влиять на меня. Но пока… мне это совсем не неприятно. Разве этого ответа недостаточно?

Лимонно-зелёные глаза Рариен внимательно изучали его лицо.

Только что он сказал нечто совершенно невероятное, но теперь в его взгляде не было ни малейшего колебания. Его слова оставались неоднозначными.

Но, возможно, именно эта неопределённость и была самым искренним выражением чувств Николаса Рейнхарта.

— Я сказал всё, что хотел. Теперь твоя очередь.

Одной рукой Николас крепко обхватил её за талию, не позволяя отстраниться, и прижал к себе.

Она отчётливо почувствовала, как его возбуждение упирается ей в низ живота. Глаза Рариен широко распахнулись.

— А теперь подробно расскажи мне, что именно делал Бенджамин.

— …Что?

— Я имею в виду этого ублюдка из книги. Что он делал со своей Богиней?

Просьба пересказать происходящее в романе была настолько неожиданной, что лицо Рариен мгновенно побледнело.

Заметив, как она вздрогнула, Николас усмехнулся и медленно задрал её юбку выше бёдер.

От его прикосновения холод в лодыжках, коленях и бёдрах сменился обжигающим теплом.

— Э-это… уже слишком…

— Почему? Чтобы ты наконец посмотрела на меня, мне ведь нужно хотя бы это узнать.

Рариен отчаянно замотала головой.

— Не можешь?

На этот раз она осторожно кивнула.

То качала головой, то снова кивала.

Она уже попалась.

И её отчаянные попытки вырваться выглядели почти забавно. В конце концов она всё равно уступит. Николас был уверен, что добьётся своего. К этому моменту всё желание щадить её окончательно исчезло.

— Хорошо. Тогда я сам буду читать. А ты будешь слушать.

Прижимая Рариен к кровати одной рукой, другой Николас поднял "Ночь в храме безнравственности".

— Н-нет!

Она дёрнулась так резко, словно её ударило током.

— Почему? Разве ты не говорила, что собираешься усердно изучать эту книгу?

— Пожалуйста… отдайте её мне!

Но Николас уже открыл нужную страницу. Перед глазами Рариен всё потемнело. Лучше бы она сразу выдумала какую-нибудь невинную ложь.

Одна мысль о том, что сейчас ей придётся слушать все эти откровенные сцены, заставляла её сгорать от стыда.

— Поздно, Рариен Клод.

— Пожалуйста!

— Я ведь давал тебе шанс. Надо было соглашаться раньше. Посмотрим…

К счастью для него, книга открылась именно на странице с закладкой.

— «Пёс Богини»…

«Значит, это и есть тот самый Бенджамин».

Николас невольно усмехнулся.

При всём раздражении он вынужден был признать, что персонаж действительно получился обаятельным.

Неудивительно, что Рариен так им увлеклась. Не сводя с неё взгляда, Николас стянул с неё трусики.

— «...Бенджамин покраснел. — Богиня… я твой верный пёс».

— М-м… перестаньте…

— Это не та реплика. Ты же сказала, что тебе нравится эта книга. Неужели читала невнимательно?

Несмотря на её слабое сопротивление, Николас поднял юбку до талии и развёл её колени.

— Ты уже такая…

Он на мгновение замолчал.

— Хотя мы ещё даже не целовались.

Его голос стал почти удивлённым.

— Что же ты успела себе вообразить?

— Не знаю…

— Ты возбуждаешься, просто глядя на меня?

Он искренне надеялся, что так оно и есть. Что одного его присутствия достаточно, чтобы вызвать у неё такую реакцию.