В библиотеке храма Рариен была погружена в глубокие размышления.

Рариен постучала пером по столу и записала вопрос в свой блокнот.

Конечно, чтобы вступить в половую связь, нужно сначала понять, что такое половая связь. Она знала, что это предполагает введение мужского пениса во влагалище женщины.

Рариен не знала о цепочке процессов, ведущих к этому союзу. Все, что она смутно слышала в детстве, было то, что когда мужчина и женщина любят друг друга и спят вместе, естественным образом рождается ребенок. Таким образом, секс был делом процедур и методов этой любви. Ей нужны были практические знания, а не концептуальные, что-то вроде техник, которые она могла бы сразу же применить.

Рариен попыталась сформулировать свой вопрос более конкретно.

Рариен была очень прилежной ученицей. Прежде всего, она любила книги.

Всякий раз, когда у нее возникало любопытство, она сначала приходила в библиотеку, чтобы найти соответствующие книги. Конечно, и в этот раз все было не иначе. Она брала на себя утомительные дела, которые библиотекарь считал скучными, и использовала это как повод, чтобы получить ключ от библиотеки. Она тайно искала, но, к сожалению, не нашла ни одной книги, подробно описывающей конкретные методы секса.

Она знала, что есть знания, которые нельзя найти в книгах. Когда возникали подобные вопросы, Рариен сначала обращалась к сестре Агате, главе монастыря.

Сестра Агата была самым мудрым человеком из всех, кого знала Рариен, но в то же время она была тем человеком, который никогда не смог бы ответить на этот вопрос. Казалось неуважительным спрашивать об этом сестру Агату, которая вела целомудренную жизнь, следуя путем Бога.

Это был монастырь, где ценились чистота и целомудрие. Не было никого, кто мог бы поделиться знаниями о таких мирских делах. Рариен в отчаянии почесала шею.

— Что мне делать?

Решив заняться сексом, она должна была сама найти способ.

Бросить вызов, воспользоваться моментом и насладиться.

Рариен снова обдумала проповедь Николаса.

Это не означало, что она могла сказать: « — Я хочу заняться с тобой сексом, прежде чем умру, так что, пожалуйста, вставь свой пенис в мою вагину».

Чувствуя, что у нее может разболеться голова, она закрыла тетрадь, но затем снова открыла последнюю страницу. Рариен рассеянно смотрела на прекрасный объект в своей тетради. Это был портрет Николаса Рейнхарта, который она нарисовала сама. У него даже было название: «Портрет интеллектуала Николаса, сосредоточенного на Священном Писании».

Рариен нравился его пристальный взгляд, когда он на чем-то сосредоточивался.

Хотя она никогда официально не училась, она, похоже, унаследовала талант своего деда, который был императорским художником, так как у Рариен тоже был талант к рисованию. Благодаря этому незначительному навыку она могла видеть Николаса, когда только хотела, и это было приятно.

— Ваше Превосходительство, как мне бросить вам вызов, завладеть вами и насладиться вами? — Спросила Рариен Николаса в своем блокноте. Конечно, мужчина на рисунке не мог ответить.

Так же, как она нарисовала портрет Николаса, потому что хотела его увидеть, ей нужно было самой выяснить, как заниматься сексом.

В этот момент Рариен вздрогнула от звука хихиканья монахинь, входящих в комнату, и быстро закрыла тетрадь. Никто этого не видел, но она крепко прижала тетрадь к груди, боясь, что её постыдные мысли могут быть раскрыты.

— Она действительно такая смутьянка?

— Вы имеете в виду леди Эвотт?

— Да. Говорят, она приехала сюда, чтобы поразмыслить после того, как устроила беспорядки снаружи.

— Поразмыслить? Скорее, она здесь, чтобы спокойно отдохнуть, пока всё не уляжется. Говорят, она хуже мадам Розали. Она устроила скандал, требуя вина, и в прошлый раз даже бросила подсвечник в сестру Далию.

Рариен тоже знала о леди Эвотт. Она была известной фигурой в храме, так что было бы странно не знать о ней. Леди Эвотт была единственной дочерью маркиза Эвотта, который спонсировал храм, и уже некоторое время проживала в гостевой комнате храма.

— Неужели она может вести себя так возмутительно и оставаться безнаказанной? Священники просто закрывают на это глаза?

— Да ладно тебе. Деньги говорят громче, чем Бог. Кто осмелится что-то сказать дочери спонсора?

— Я не хочу дежурить. От твоей истории мне стало ещё страшнее.

Одна из монахинь глубоко вздохнула от беспокойства.

…Действительно.

Это, должно быть, действительно страшно и устрашающе.

Рариен сочувствовала ей, вспомнив, как её назначили ухаживать за печально известной мадам Розали.

— Почему бы тебе не поговорить об этом с Рариен?

Услышав свое имя, Рариен затаила дыхание. Почему они меня здесь упоминают? По какой причине?

— Рариен?

— О, она хорошо терпит такие вещи. Она ухаживала за мадам Розали до самой её смерти.

Это правда, что она хорошо терпела. И правда, что она ухаживала за этой сложной мадам Розали до самой её смерти. И из-за этого она теперь страдала от этого странного проклятия.

— Она согласится, если ты её попросишь?

— Все равно попробуй. Она такая мягкотелая, что не может отказать в таких вещах.

Мягкотелая. Да, именно мягкотелость привела к этому.

Услышать это из чужих уст заставило её сердце сжаться, словно его ущипнули. Рариен была мягкотелой, но она не была дурой.

Просто ей нравилось помогать другим, и она была немного неуклюжей, но она не была глупой. На самом деле, она была довольно умной. Если они спросят меня, я обязательно откажусь. В то немногое время, что у меня осталось, я буду жить решительно!

Рариен крепко сжала кулак, словно давая клятву.

«Извини, но нет. Я занята своими делами и у меня нет на это времени. Как насчет того, чтобы решить свою проблему самостоятельно?»

Она подготовилась морально, представляя себе слова, которые скажет, если с ней вступят в конфликт. Хотя она и нервничала, но даже в ее собственном представлении это был безупречный, твердый ответ.

— Ну, нет нужды спрашивать. Если все остальные откажутся, в итоге это сделает Рариен.

— Это правда.

Монахини насмешливо рассмеялись. Перед их насмешками амбициозный «план отказа» Рариен рухнул, как замок из песка. Она почувствовала возмущение. Покорная Рариен, получившая проклятие с неизлечимым заболеванием, умерла. С этого момента она не будет просто смиряться со всем.

Я должна уверенно сказать им, что я больше не покорная, что они недооценили меня и что им не следует относиться ко мне легкомысленно! Как раз когда она собиралась шагнуть вперед и чётко заявить о своем решении, не обращая внимания на дрожащие кулаки.

—Но насчет леди Эвотт, я слышал, что она пронесла контрабандой кучу непристойных романов?

Рариен замерла, услышав эту новую информацию.

— Непристойных романов?

— Эротических романов. Ну, знаешь, про мужчин и женщин… занимающихся этим. Типа „Ночь в храме безнравственности“? Один друг рассказал мне об этом во время своего последнего отпуска. Говорят, что процесс описан очень подробно.

—…Вы с ума сошли? Нельзя говорить об этом в храме. Извинитесь и поскорее помолитесь.

Две монахини перекрестились, раскаявшись в том, что затронули такую непристойную тему.

«Эротические романы, да. И процесс полового акта описан очень подробно?»

Вот оно. Глаза Рариен расширились, когда она наконец обнаружила возможность.

───

Рариен стояла перед самой роскошной комнатой в храме — гостевыми апартаментами.

Внутри отдыхала скандально известная дочь спонсора, прославившаяся тем, что создавала проблемы в храме. Это было похоже на то, как будто она выдергивала усы спящего льва, но Рариен сделала долгий, глубокий вдох.

«Прими вызов, воспользуйся моментом и насладись».

Вспомнив афоризм, который проповедовал Николас, Рариен постучала в дверь. Хотя ответа не последовало, она уже убедилась, что леди Эвотт находится внутри.

— Леди Эвотт, можно мне на минутку войти?

Осторожно войдя в комнату, Рариен склонила голову перед леди Эвотт, которая лежала на диване и просматривала каталог.

— Здравствуйте. Я Рариен Клод, с сегодняшнего дня я буду ухаживать за вами.

— Что вы затеяли? — Безразлично спросила леди Эвотт, не отрывая взгляда от каталога.

— Простите?

— Я слышала, вы вызвались ухаживать за мной. Вы собираетесь молиться за меня или что-то в этом роде, может быть, даже благословить меня?

В её голосе явно слышался сарказм. Хотя её настороженная и резкая манера поведения немного пугала, Рариен не растерялась. Умение общаться с трудными людьми и правильно к ним относиться было одной из сильных сторон Рариен.

— Если леди Эвотт так желает.

— Что?

Леди Эвотт с раздражением нахмурила брови и подняла голову.

— Но если вы этого не желаете, я не буду вас заставлять. Веру в Бога нельзя внушить другим.

Когда Рариен спокойно ответила, леди Эвотт с громким хлопком захлопнула каталог. Затем она пристально уставилась на лицо Рариен.

Под ее пронзительным взглядом Рариен замерла.

— Вы, может, и выглядите невинно, но неужели вам чего-то не хватает?

— Простите?

— Наверное, я слышала от других монахинь. Если вы не сумасшедшая, зачем вам добровольно на это соглашаться? Самоистязание — ваше хобби?

Леди Эвотт выпрямилась и прислонилась к дивану, скрестив длинные ноги и скрестив руки. Ее дорогие шелковые тапочки свисали с пальцев ног.

Это была явно оборонительная поза. Рариен ещё раз внимательно посмотрела на нее, словно пытаясь убедиться.

Леди Эвотт была ослепительной красавицей с аурой невинности. Вопреки слухам о том, что она — скандалистка и неуправляемая девчонка, её внешность казалась столь же скромной, как у благовоспитанной молодой леди.

— На что ты уставилась?

С ее густыми, роскошными каштановыми волосами, поразительными зелеными глазами, розовыми щечками и лицом, похожим на куклу…

Честно говоря, она была самой красивой женщиной, которую Рариен когда-либо видела. Возможно, потому что она выросла в роскоши, даже когда вела себя непослушно, от неё исходила скорее элегантность, чем легкомыслие.

Рариен, по природе слабая к красивым вещам, на мгновение была очарована внешностью леди Эвотт.