Как только они вышли из часовни, прихожане, которые вышли первыми, устремились к Николасу.

Быстрым, деловым взглядом он оценил размер толпы и, направляясь к главному зданию храма, намеренно приподнял уголки рта.

Шествие верующих собралось, словно облако, образовав длинную очередь за его спиной.

— Сегодняшняя проповедь была так трогательна, Верховный Жрец.

— Правда, я чуть не заплакала, слушая её.

— Вы поистине удивительны, я тоже запечатлею ваши слова в своём сердце и наберусь мужества!

Каждый из них изливал похвалу и восхищение. Большинство прихожан составляли набожные незамужние аристократки и дамы.

— Вы меня льстите. Я всего лишь передаю слово Божье.

Николас, как всегда, ответил с мягкой улыбкой и оттенком скромности. Даже на эту незначительную реакцию верующие восклицали от восхищения.

Пока он вел непринуждённую беседу с верующими, одна женщина внезапно преградила Николасу путь, вежливо склонив голову. В результате ему пришлось остановиться.

— Высокопреосвященный, я тогда попала в затруднительное положение, потому что пролила сок… Благодаря платочку, который вы мне дали, я спаслась. Большое вам спасибо.

Это была леди Аделина, дочь виконта. Она была настолько увлечена, что всегда сидела в первом ряду во время богослужений, которые проводил Николас.

— Не за что. Любой поступил бы так же, увидев верующего в беде.

Даже услышав его ответ, леди Аделина не отошла в сторону и внезапно протянула обе руки.

— Я хотела вернуть вам платок. Я его выстирала. А вот это — подарок в знак моей благодарности…

Николас переводил взгляд то на руки, держащие платок и подарок, то на лицо леди Аделины.Её руки дрожали, а уши покраснели — она даже не могла встретиться с ним взглядом.

— Конечно.

Николас сам наклонился, чтобы встретиться взглядом с леди Аделиной.

— Бог не хотел бы, чтобы его драгоценные дети попадали в беду. Я просто сделал то, что должен был сделать как посланник Божьего слова.

Николас взял из того, что предлагала леди Аделина, только платок. В этот момент она попыталась схватить его за руку, и их кончики пальцев слегка коснулись друг друга, но он не возражал и широко улыбнулся.

—Я приму этот подарок с благодарностю. Да пребудет с вами всегда Божья благодать.

───

Только войдя во внутреннюю часть главного здания, Николас наконец остался один.

Он остановился, когда дошёл до места, где никого не было. Затем он глубоко выдохнул и посмотрел на платок, который только что получил обратно.В одном углу была густая цветочная вышивка. Похоже, она не только постирала его, но и тщательно вышила вручную.

—…Чёрт. Осквернён.

Трудно было поверить, что такое выражение лица могло появиться на лице, столь благородном, словно у живого ангела.

Вспомнив ощущение влажных кончиков пальцев, возможно, от нервного пота, прикоснувшихся к нему, он почувствовал, как по всему телу побежали мурашки. Он лишь забрал платок на глазах у верующих, но мысль о том, как она вышивала его, лаская этими руками, сводила его с ума.

Николас бросил платок в мусорное ведро и тщательно вымыл руки у раковины.Он не испытывал никаких угрызений совести, выбрасывая чью-то чистую привязанность в мусор.

───

Идеальный сын Бога.

Так называли Николаса Рейнхарта в знак похвалы. Естественно, он с этим соглашался. Несмотря на такое идеальное тело, он не поддавался низменным желаниям, таким как похоть.

Перед другими он скромно говорил, что это чрезмерная похвала, но Николас прекрасно понимал, почему у других не было иного выбора, кроме как так говорить. Трудно было найти слова, чтобы описать его иначе, чем «идеальный». Поэтому это была не какая-то легкомысленная гордыня, а факт. Нельзя отрицать правду.

Закончив свои повседневные дела, Николас очищался от грязи, прилипшей к нему, в своей личной ванне. Сегодня, поскольку он проповедовал в переполненной часовне и был окружен людьми, он мылся ещё тщательнее.

Для Николаса купание было чистым и личным ритуалом, завершающим день, подобным идеальной награде, которую он дарил самому себе. Хотя в храме была общая баня, сама мысль о том, чтобы делить с другими такой священный предмет, как ванна, вызывала у него дрожь.

Его одержимость чистотой, хроническое состояние, унаследованное с детства, придавала ему чистый и благородный облик и каким-то образом создавала вокруг него ауру отстранённости.

Когда он мягко улыбался, люди никогда не догадывались, что он считал присутствие других не более чем загрязнением, оскверняющим его.

Закончив купание, Николас вышел из ванны, вытерся и надел ночную рубашку. Затем он взял одно из идеально сложенных полотенец и взъерошил свои влажные светлые волосы.

—Ах, как бодряще.

Он чувствовал себя расслабленно и прекрасно. Смывать с себя грязь других и наслаждаться пространством, заполненным исключительно им самим, — это было любимое время суток Николаса.

Выйдя из ванной, он обнаружил на столе письмо, адресованное ему. На конверте красовалась печать Рейнхарта. Судя по золотому сургучу, это было письмо от его матери, великой герцогини Рейнхарт.

— У неё опять приступы.

Содержание было очевидно даже без прочтения. Просьба, утомительная, как всегда, о женитьбе её единственного наследника, пока не стало слишком поздно. Она будет умолять не дать роду закончиться на нём. Будет утверждать, что, по крайней мере, он должен иметь мужество встретиться со своими предками после смерти. Будет сетовать на то, как её драгоценный Ники превратился в разбойника, не понимающего материнского сердца.

От новостей о том, что до сих пор много молодых дам желают выйти за него замуж, до того, как отказ от наследства принесет несчастье, письмо будет наполнено тревожными и искренними мольбами.

Не было нужды портить себе хорошее настроение, читая его. Николас скомкал письмо, не открывая его.

Если он не ответит, она наверняка приедет в гости. А если он выразит отказ, это приведёт к очередному длинному письму с попытками убедить сына.

Николас написал короткий, ласковый ответ, как всегда.

Спасибо за твою заботу.

Я запечатлю ваши слова в своём сердце

и тщательно обдумаю их.

Ваша мигрень прошла?

Я всегда молюсь за ваше здоровье.

Да пребудет с вами Божья благодать.

—Николас Рейнхарт—

Это должно на время успокоить ситуацию. Как наследник Рейнхартов, Николас Рейнхарт с детства был вынужден быть идеальным. Это не составляло труда. На самом деле он был почти идеален. Иногда даже проявление незначительного недостатка доставляло больше хлопот.

Возможно, именно поэтому. Проще было показывать окружающим тот образ, который они хотели видеть. Это касалось даже его матери, которая родила его. Он намеренно надевал маску — не из доброты, а из удобства. Николас по натуре был резким на язык и чувствительным, но жил, нося маску мягкой улыбки.

Наследник, наследник, наследник.

По мере того как великая герцогиня Рейнхарт старела, возможно, её тянули к ней кровные узы, ибо она постоянно твердила о наследнике, как только об этом забывали.

Чтобы завести наследника, ему приходилось вступать в половые отношения. Николас презирал секс. Он ненавидел его в прошлом, ненавидел сейчас и будет ненавидеть вечно.

Николас поступил в храм и стал священником, чтобы избежать таких грязных действий, как обмен телесными жидкостями с другими. Лучше было оставаться недосягаемым существом, чем подпитывать грязные слухи о том, что он содомит.

Недосягаемое, недоступное существо. Это соответствовало тому образу себя, к которому Николас стремился с самого начала. Он не любил людей, а точнее — других.

Содомит, да. Как ни крути, это было абсурдно. Это был слух, распространенный молодой дамой, которая затаила на него обиду после того, как он отверг её признание в любви.

Этот слух, казавшийся достаточно правдоподобным, чтобы появиться в дешевых журналах о светской жизни, даже привёл к тому, что он стал получать письма от неизвестных мужчин с предложениями о сексе. Мир разочаровывал.

Он не мог даже вынести мысли о прикосновении к другим, не говоря уже о сексе.

Внезапно, вспомнив неприятный инцидент, произошедший ранее перед главным зданием, он почувствовал прилив раздражения. Николас вернулся в ванную и навязчиво тщательно вымыл руки.

Подумать только, что ему придётся позволить какому-то низшему существу прикоснуться к его благородной крови… Сама мысль об этом была мучением. Нет, даже если бы появилось воплощение богини, он бы отказался.

Из-под слегка приоткрытой ночной рубашки виднелся огромный пенис. Его форма и цвет были идеальны. Безупречный член имел нежный оттенок, как весенние цветы. Возможно, именно поэтому он больше походил на священный артефакт, чем на пенис.

Он настолько не любил эякуляцию, что даже не мастурбировал. Если это неизбежно выходило, он просто смывал сперму, но не имел ни малейшего намерения выдавливать её рукой.

Почему, действительно? Зачем идти на такие крайности? Он не мог этого понять. Николас считал мастурбацию очень вульгарным и грубым занятием.

Ему не нравилось даже держать его в руке и трясти. Мысль о том, чтобы войти в чье-то липкое тело, была… фу, просто ужасна. Николас снова застегнул ночную рубашку, прикрыв свой член.

Он никогда не вступит в половой акт, пока не умрёт.

Стоя перед зеркалом в полный рост, Николас любовался своей идеальной фигурой и ещё раз подтвердил своё решение.