Контент удален!

Пока он входил в резиденцию председателя Со «Сиеста» в Пуам-доне, никто его не остановил. То же самое было и внутри дома.

Несмотря на то, что время перевалило за три часа ночи, председатель Со всё еще была в уличной одежде. Видимо, ей уже доложили о прибытии его машины, потому что она вышла на середину гостиной.

— Что случилось? Ты время видел?

— Выйдите все.

По его тихому приказу исполнительный директор Квак разбудила и вывела весь персонал, а затем и сама покинула дом.

Помещение погрузилось в тяжелую тишину. Не дав времени даже на приветствия, И Хён сразу перешел к делу:

— Я знаю, что, требуя развода, покойный президент Чхве попросил только об одном.

Сказал, что если они согласятся на это единственное условие, он откажется от всего — от состояния, от компании. Что все акции передаст Ким Чон Ён.

На лице председателя Со отразилось замешательство. Её вид словно говорил: «Зачем он пришел посреди ночи и задает такой вопрос?». Слегка дрогнув, она натянула на губы добродушную улыбку и спросила:

— К чему вдруг такие вопросы? Столько лет прошло.

Просто это было единственное, что его интересовало. Всё остальное было неважно; он чувствовал, что именно эта деталь, которую он никак не мог принять, приведет его к истине.

Однако председатель Со явно не собиралась так легко сдаваться. Хотя, по сути, скрывать ей было нечего.

И Хён послушно объяснил причину своего вопроса:

— Я поднял дело о смерти 2008 года и провел повторное расследование. Абсолютно ясно, что президент Чхве был убит, но нашлись те, кто скрыл этот факт.

Сказать, что лицо председателя Со побледнело, было бы преуменьшением. Оно стало мертвенно-белым. И Хён терпеливо ждал, пока сменится калейдоскоп её эмоций.

Испуг, растерянность, попытка что-то сказать, затем нелепые вопросы: «Как... повторное расследование? Почему вдруг, по какой причине?», и наконец, момент, когда она бессильно уставилась в пустоту.

Повисло долгое молчание. И Хён лишь наблюдал за тревожным лицом старухи, ищущей пути к отступлению. Но она тоже должна была понимать: как бы она ни старалась, ей не ускользнуть. Потому что он пришел за ответом.

В какой-то момент председатель Со с силой прикусила губу.

— Чон Ён звонила мне.

Он спрашивал не об этом. Она отвечала совершенно невпопад. Ему не хотелось этого знать, но пока он решил подождать.

— Сказала, что у нее есть лекарство, которое советовали давать Джун Гёну, когда ему было тяжело из-за проблем с разводом... И что Джун Гён, похоже, принял слишком большую дозу...

Сказав это, председатель Со мелко задрожала руками. Должно быть, в памяти всплыл тот момент отчаяния, когда она впервые услышала новость о смерти сына. Её глаза покраснели.

Сглотнув, она с трудом продолжила:

— Сказала, что, кажется, совершила ошибку, и он не дышит. Мой сын... мой сын не дышит. И поэтому...

— Ошибку... говорите?

Председатель Со не могла не знать правды. Услышав спокойный вопрос И Хёна, её глаза забегали.

Она торопливо забормотала:

— Так... сказала Чон Ён. У меня не было возможности проверить. Она сказала, что попытается обставить всё как самоубийство. Спросила, не будет ли так лучше.

— Почему не было возможности? Нужно было просто передать дело полиции.

Председатель Со сначала отчаянно замотала головой, а затем крепко сцепила дрожащие руки. Встретившись с пронзительным взглядом И Хёна, она заговорила быстрее:

— Ведь это действительно могло быть самоубийство. Дело было уже сделано. А если бы эта история всплыла, всем пришлось бы туго. Она сказала, что сама обо всём позаботится, и просила меня лишь прикрыть её.

Внутри И Хёна что-то поднялось. Что-то невероятно мерзкое и отвратительное, чему он не мог подобрать названия.

Получается...

Невестка убила её сына. Нет, сын умер, и неважно, кто был преступником — она помогла скрыть преступление. Ради чего? Во имя чего?

И Хён быстро перебрал в уме все возможные причины, пытаясь понять собеседницу. Но, с чем бы он ни сравнивал, ничто не казалось весомее «ненависти к тому, кто убил твоего ребенка».

Видимо, это непонимание отразилось в его глазах. Председатель Со, взглянув на И Хёна, тут же стала оправдываться:

— Будь моя воля, я бы разорвала Чон Ён на куски. Джун Гён... он ведь был моим единственным сыном.

Последние слова вырвались почти как стон.

— Я мать, которая родила его и вложила всю душу в его воспитание.

Глаза председателя Со снова наполнились слезами. Её щемящая любовь к сыну, вероятно, была искренней.

— И всё же вы оставили в живых женщину, которая убила этого самого сына?

В его вопросе сквозила откровенная насмешка, но на самом деле ему было искренне интересно. Неужели такое действительно возможно?

Председатель Со посмотрела прямо на И Хёна.

— Я должна была сделать выбор ради этого ребенка. Даже если мой сын умер, я... я всё еще его мать.

Её голос звучал твердо. Но, видимо, она вновь наткнулась на его безэмоциональный взгляд, потому что в её глазах вспыхнул гнев.

— Да что ты можешь знать о чувствах родителей, потерявших взрослого ребенка!

Вложила всю душу. В одном из своих прижизненных интервью Чхве Джун Гён сказал, что его колоссальный успех — это заслуга самоотверженности матери.

— В таком цветущем возрасте, так и не прожив жизнь до конца! Я потратила полжизни на то, чтобы вырастить его и поддерживать во всем!

То, что с потерей сына для неё рухнуло небо, было понятно. И Хён медленно закрыл и открыл глаза. А затем спросил снова:

— Получается, вы оставили в живых ту самую женщину, которая убила вашего взрослого сына.

Сказав это, он понял, что именно вызывало у него это мерзкое и отвратительное чувство. Это было не просто непонимание. Это было то самое чувство, когда видишь нечто невероятно грязное.

...Как мерзко. Именно так он себя чувствовал.

Словно уловив его эмоции, председатель Со вздрогнула и посмотрела на него. Она затаила дыхание и одарила его ледяным взглядом. В её глазах читался упрек: «Почему ты не понимаешь?».

Она повторила холодным тоном:

— Ситуация уже произошла! А я... я осталась здесь, я старшая в семье! Я должна была принять лучшее решение в тех обстоятельствах!

Председатель Со принялась объяснять подробнее:

— Если бы началось полицейское расследование! Семья была бы разрушена окончательно! И по компании был бы нанесен огромный удар! Да и ты сам тогда был не в себе!

Щеки председателя Со залил румянец.

— Да, ты. Какую рану ты получил тогда? Твой отец заявил, что разведется и женится на этой шлюхе.

При упоминании слова «шлюха» председатель Со содрогнулась от отвращения. Ах, теперь всё становилось немного понятнее.

Гордость председателя Со за сына была исключительной. Опираясь на опыт воспитания Чхве Джун Гёна, June Choi даже написала книгу, ставшую международным бестселлером. А после смерти сына она, будучи простой домохозяйкой, переквалифицировалась в управленца и спасла оставленную им компанию, что вызывало всеобщее восхищение.

Теперь причина её выбора стала немного понятнее.

— Семья Чон Ён — это старший прокурор, главный прокурор, второй заместитель директора Национальной разведки... У них была основа.

На этом председатель Со остановилась, но сказанного было достаточно, чтобы И Хён всё понял.

Значит, председатель Со считала так: смерть Джун Гёна — это трагедия, но то, что он умер до того, как успел жениться на Пак Сэ Рин, — это удача. Такой идеальный сын собирался ввести в их безупречную семью «такую женщину, как Пак Сэ Рин». Да еще и мать-одиночку. Для председателя Со это стало бы величайшей катастрофой в жизни.

— Если бы не эта женщина, с Джун Гёном бы ничего не случилось. То, что Чон Ён так поступила! То, что стало с Джун Гёном, — всё это из-за этой Пак Сэ Рин!

Выходит, она прекрасно осознавала, что это не было ошибкой.

Председатель Со внезапно стиснула зубы и, глядя в глаза И Хёну, торжественно произнесла:

— Я... сделала всё возможное. Чтобы защитить тебя. И чтобы защитить компанию.

Он не понимал, как это можно назвать «лучшим выходом». Это по-прежнему не укладывалось в его голове, но он понял её слова о ценностях, которые она считала важным защитить.

— Неужели ты не понимаешь? Эта компания... её создал Джун Гён. Это плоть и кровь Джун Гёна, это сам мой сын! В то время это было единственно верным решением!

Председатель Со кричала, срывая голос, но он больше её не слушал.

— И вместо того, чтобы сказать мне спасибо, ты!..

Видимо, её речь подходила к концу. За этим последовало еще несколько фраз, но И Хён счел эту информацию лишней и пропустил мимо ушей. Он лишь ждал, когда стихнет тяжелое дыхание председателя Со.

Вокруг повисла тишина, эмоции председателя Со тоже, казалось, улеглись. Раз он выслушал всё, что она хотела сказать, теперь настало время повторить свой вопрос.

— Так что же потребовал покойный президент Чхве?

Председатель Со несколько раз моргнула. По её лицу было видно: Зачем он опять об этом спрашивает?

И Хён объяснил снова:

— Я слышал, что, требуя развода, он выдвинул только одно условие. Что это было?

Точнее, её взгляд говорил о том, что она искренне не понимает, почему это так важно.

Вот насколько они не понимали друг друга. И, как ни парадоксально, именно поэтому выбор председателя Со стал ему ясен. Раз она так мало понимала, то свято верила, что её решение было правильным и для самого И Хёна.

Поэтому председатель Со так легко, словно это не имело никакого значения, открыла ему эту великую истину:

— Тебя.

Из него словно выкачали все силы. После этого все те жалкие оправдания, которые так долго выстраивала председатель Со, оказались бессмысленными. Важна была только правда. Это короткое слово председателя Со привело его к истине. Он нашел доказательство, куда более весомое, чем подробные отчеты о вскрытии, объяснения судмедэкспертов или любые вещественные улики.

— Вступая во второй брак, он сказал, что заберет тебя с собой. Сказал, что женится на этой вульгарной женщине и во что бы то ни стало заберет тебя.

Председатель Со всё еще дрожала, упоминая Пак Сэ Рин, но его собственные мысли словно замерли. Правда ударила его по лицу, словно пощечина.

Чхве Джун Гён не совершал самоубийства. У мужчины, который собирался жениться во второй раз и готов был бросить всё ради того, чтобы забрать с собой сына, не было причин кончать с собой. Оборвав свою жизнь таким слабовольным решением, он не мог не понимать, насколько будет сломлен оставшийся в одиночестве И Хён.

Это было самым неоспоримым доказательством того, что Чхве Джун Гён не покончил с собой.

И Хён рассмеялся. Ха-ха. Ха-ха.

Его сухой, лишенный радости смех эхом разнесся по комнате. На глаза навернулись слезы.

Только сейчас он по-настоящему осознал это. То, что его мать... убила его отца. А бабушка скрыла этот факт.

Вместе с подтверждением этого абсурдного факта в груди поднялась обжигающая волна.

Раз это было не самоубийство, значит, Чхве Джун Гён его не бросал.

Просто он впервые в жизни безумно влюбился в женщину и запутался. Просто он отчаянно боролся, пытаясь найти способ завоевать эту женщину и при этом защитить сына, и поэтому на какое-то время отдалился от него.

...Потому что хотел быть счастливым.

И Хён, сам не зная почему, вдруг понял своего отца. Отца, который был растерян, неуклюж и страдал от боли, пытаясь удержать одну-единственную женщину.

Это безнадежное чувство. Это состояние, когда каждый день сгораешь изнутри и кажется, что вот-вот умрешь.

— Благодаря моему быстрому решению тогда существуешь сегодняшний ты, существую я, существует «Семён». Если бы мы не замяли тот скандал... даже представить страшно, в каком аду мы бы сейчас жили.

Решению. Благодаря решению председателя Со в то время.

И Хён криво усмехнулся.

Из-за того выбора председателя Со он, будучи ребенком, долгие годы жил во лжи, проведя столько времени в обидах и ненависти.

На него навалилось так много всего, что мозг, казалось, отказывался работать. Больше не было смысла разговаривать с председателем Со. Человек, скрывший несправедливую смерть его отца. Кроме этого, она больше ничего для него не значила.

И Хён глубоко вздохнул и тихо разомкнул губы:

— На этом наши встречи... закончатся. ...Госпожа Председатель.

Бросив на нее бесстрастный взгляд, И Хён отвернулся. Председатель Со бросилась за ним следом, зовя в спину: «И Хён-а!», но он её больше не слышал. В голове билась только одна мысль.

Пока он шел к выходу, мир перед глазами заволокло пеленой.