Элеонора ловко уклонилась от объятий Франклина и сухо произнесла:
— Франклин. Я — нареченная императрица. Подобное поведение недопустимо.
— Эли… Неужели ты действительно собираешься стать императрицей? Война за владения окончена, и род Сноу теперь в полной безопасности.
— Я спасла семью ценой этого замужества. Я дала обещание Его Величеству и обязана его сдержать.
— Обещания для того и существуют, чтобы их нарушать. Можно просто откупиться несколькими ящиками магических камней. Или найти другую подходящую особу и сосватать ее императору.
Было время, когда Элеонора принимала подобную глупость Франклина за чистую монету, считая ее проявлением невинности. Тогда это казалось ей милым, но теперь неимоверно раздражало.
— Франклин. Даже если в будущем нам суждено развестись, сейчас я обязана пойти под венец. Я не могу столь легкомысленно нарушить слово, данное Его Величеству.
При слове «развод» молодой человек заметно приободрился.
— Значит, ты допускаешь мысль о разводе?
Элеонора загадочно улыбнулась. Франклин, истолковав эту улыбку по-своему, воодушевленно продолжил:
— Но, Эли, мне невыносима сама мысль о том, что ты окажешься в объятиях другого мужчины.
— Говорят, Его Величество ни разу не разделял ложе со своими супругами.
— Да… неужели? — Лицо его озарилось еще большей надеждой.
— Однако, Франклин, дело вовсе не в моем замужестве или выполнении супружеского долга. Как я уже говорила, Персефона тебя любит. А я меньше всего хочу связываться с мужчиной, в которого влюблена моя подруга.
— Вовсе нет. Я спрашивал ее, она уверяет, что ты все неправильно поняла.
— Вот как? Но сегодня Персефона лично просила у Его Величества дозволения встретиться с тобой.
— Что? С какой стати ей это делать?
— Должно быть, она соскучилась. Или переживает за тебя. Разве любящее сердце способно поступить иначе?
— Ха, глупости какие. Она беспокоится обо мне исключительно как друг.
— Так ли это на самом деле? Вот увидишь, Персефона скоро придет к тебе. Она пустит в ход все свое красноречие, будет умолять тебя вернуться во владения Оуэнов и бросить этот нелепый фарс с рыцарством. А напоследок обязательно поделится своей мудростью.
К слову, Франклин и сам уже вовсю подумывал о том, как бы завязать с этой изнурительной службой. Заметив, как его глаза блеснули от предвкушения, Элеонора сокрушенно приподняла брови.
— Ведь только если ты вернешься на Север, можно будет устроить вашу с ней свадьбу.
— «Свадьбу»? О чем ты вообще говоришь?
— Посуди сам. Герцог Осборн может пригрозить разорвать союз с твоей семьей в случае, если ты откажешься от брака с Персефоной. Твоему отцу придется уступить, чтобы удержать их подле себя. Ваши отношения с моей семьей сейчас окончательно испорчены, и если от вас отвернутся еще и Осборны, твой дом окажется в полной изоляции на всем Севере.
С лица Франклина вмиг сошла вся краска.
— Да быть того не может… Ха-ха. Неужели Персефона зайдет так далеко?
— Еще как зайдет, вот увидишь. Пока ты грезишь о великих свершениях и славе на поприще имперского рыцаря, Персефона приложит все силы, чтобы любой ценой сдернуть тебя с этого пьедестала почета.
— «С пьедестала почета»…
— Именно так, Франклин. Ты стал рыцарем императорской гвардии, и даже не представляешь, насколько величественно сейчас выглядишь. Я и подумать не могла, что в тебе кроется подобная стать. Ах, если бы только Персефона не была влюблена в тебя…
Элеонора многозначительно осеклась и печально опустила взор. Франклину показалось, что она глубоко удручена тем, что вынуждена поступиться собственными чувствами ради дружбы. Желая утешить ее, он сделал шаг вперед и протянул руку, однако девушка вновь ловко ускользнула от его прикосновения.
— Не стоит, Франклин. Как бы я ни размышляла, я не могу пожертвовать многолетней дружбой ради любви. Возвращайся во владения Оуэнов. Женись на Персефоне и живи с ней долго и счастливо. Это все, о чем я искренне прошу.
— Эли, да за кого ты меня принимаешь? Я ни за что на свете тебя не оставлю! Вот увидишь, я проявлю себя на службе, и когда Его Величество решить вознаградить меня за заслуги, я непременно потребую отдать мне тебя в качестве главной награды!
Элеонора мягко улыбнулась. Это было настолько нелепо и комично, что показать улыбку не составило ни малейшего труда.
— Что ж, буду ждать с нетерпением.
***
Персефона проделала весь этот путь до самой тренировочной площадки рыцарей, однако повидаться с Франклином ей так и не удалось. Тот попросту ответил отказом, сославшись на крайнюю занятость из-за изнурительных учений.
Изнуренная девушка вернулась в особняк. Стоило долгому напряжению наконец отпустить ее, как она без сил повалилась на постель. Голова нестерпимо раскалывалась.
И почему все катится кувырком?
Когда она только узнала, что Оуэны и Осборны решили объединить силы ради сокрушительного удара по Сноу, Персефона предавалась самым сладостным грезам. Она мечтала о том, как они благополучно разделят между собой графские земли, влияние ее родного дома возрастет, ее собственный статус взлетит до небес, и они с Франклином наконец свяжут свои судьбы узами брака.
Ей так хотелось, чтобы ненавистная Элеонора лишилась абсолютно всего и погрузилась в пучину отчаяния. Свысока бросить ей: «Раз уж тебе больше некуда податься, так и быть, возьму тебя к себе в горничные». Она жаждала во всех красках продемонстрировать поверженной сопернице, что все блага, некогда принадлежавшие Элеоноре, отныне перешли к ней. Это был поистине прекрасный, упоительный сон.
Впрочем, даже когда Элеонора умудрилась снискать покровительство Его Величества и полностью сорвать войну за владения, положение дел еще не казалось столь безнадежным и кошмарным. Прибыв в столицу, Персефона твердо намеревалась объединиться с Вдовствующей императрицей и стереть бывшую «подругу» в порошок. И неважно, примерит ли та венец императрицы или станет обычной младшей супругой, Персефона собиралась изводить ее до тех пор, пока та не лишится сна и покоя, а затем с позором выставить вон из дворца.
Однако Вдовствующая императрица, чье величие казалось незыблемым, оказалась заперта во Дворце Махонд, который едва ли походил на приличное королевское жилище. Вместо того чтобы сделать Персефону своей личной фрейлиной, она навязала ей безумное, дикое поручение: лишить человека жизни и принести ей вырезанное сердце.
К тому же Франклин… Ах, ну зачем ты так поступаешь? О чем ты только думаешь, оставаясь в императорском дворце?
Его недалекие помыслы были видны ей как на ладони. Наверняка этот глупец наивно полагал, что на правах рыцаря государя сможет то и дело пересекаться с Элеонорой. Осознание того, что он готов пойти на любые безумства ради мимолетной встречи с ней, жгучей обидой отозвалось в груди Персефоны, заставив ее возненавидеть соперницу с еще большей, неистовой силой.
Элеонора. Да кто она вообще такая? Даже сам император перед ней не устоял… Как подобный мужчина умудрился без памяти влюбиться в Элеонору? Он без тени сомнения сгубил троих своих прежних жен, так почему же из всех женщин мира его выбор пал именно на нее?
Все летело в тартарары. Ни один из заготовленных планов Персефоны не увенчался успехом. Элеонора, которая, казалось, лишилась абсолютно всего, теперь восседала на высоте в статусе нареченной императрицы, окруженная почетом и роскошью. Сама же Персефона, едва успев переступить порог столицы, оказалась втянута в кровавые планы Стефании и лишилась возможности хотя бы сполна насладиться великолепием этого прекрасного особняка.
О роскошных балах, блистательных знакомствах, роли светской львицы с Севера, способной взбудоражить все высшее общество, и статусе правой руки Вдовствующей императрицы теперь не приходилось даже мечтать.
— Ну уж нет! — Персефона резко, рывком поднялась с постели.
Стоит мне безупречно исполнить поручение Ее Величества, и я непременно займу место ее преданной соратницы. Подле нее сейчас совсем никого нет. Если я проявлю себя с лучшей стороны, она приблизит меня к престолу и наделит великой властью.
Вдовствующая императрица точно не останется взаперти в этом захудалом дворце до конца своих дней. Рано или поздно она вернется в свои законные покои и вернет былое величие. И ради этого грядущего триумфа я обязана приложить все силы.
Она вновь пробудила в своей душе ту мрачную решимость, с которой покидала покои Стефании.
Она ясно дала понять, что я должна пролить кровь собственноручно. Что ж, пора действовать и отправляться на поиски жертвы.
***
Аурелия была на грани истинного безумия.
Минуло три дня с тех пор, как ее верная горничная Линн отправилась исполнять грязное поручение, однако от нее до сих пор не было ни единой весточки. Посланные разузнать обстановку слуги доложили, что Элеонора пребывает в полном здравии и преспокойно примеряет подвенечное платье.
И почему она до сих пор не вернулась? Неужто эта дрянь вздумала предать меня?
В ее мыслях внезапно всплыло одно давнее происшествие, связанное с отравленным тоником Второй младшей супруги Каллиопы. Служанка Сисиль, которая когда-то исполняла то грязное дело, теперь преданно прислуживала Элеоноре.
Сердце Аурелии испуганно пропустило удар. Она всегда считала Каллиопу недалекой и начисто лишенной благородства особой, способной лишь на примитивные каверзы. И только теперь Аурелия осознала, что ее собственный поступок ничем не отличается от глупости второй консорт.
Жгучая тревога и слепая ярость настолько застлали ей взор, что в груди зародилось дурное, пугающее предчувствие: она совершила непоправимую глупость. Действуй Элеонора открыто и стремительно, как в случае с Каллиопой, Аурелия смогла бы хотя бы подготовить ответный удар или оправдание. Однако соперница хранила гробовое молчание, и это гнетущее неведение связывало Аурелию по рукам и ногам.
***
Пока терзаемая паникой Первая консорт не смела даже носа высунуть из Дворца Лилий, Элеонора в своих покоях как раз снимала тяжелое венчальное платье, чтобы переодеться в более удобный и легкий наряд.
— Вы выглядите утомленной, — заметила Кэтрин, бережно застегивая платье сзади.
— Когда я была совсем юной и глупой, мне частенько приходила в голову одна мысль, — с улыбкой отозвалась Элеонора. — Я думала: «Вот стану императрицей и непременно введу моду на брюки для женщин, чтобы навсегда избавить их от громоздких платьев».
Кэтрин негромко рассмеялась:
— Совсем скоро вы официально взойдете на престол, так что у вас появится прекрасная возможность воплотить эту детскую грезу в жизнь.
— Повзрослев, я наконец поняла, что статус императрицы не позволяет поступать так, как заблагорассудится. К тому же, как выяснилось, тон светской моде задает вовсе не она.
— Вы абсолютно правы. Королевой высшего общества неизменно становится та дама, которая постоянно находится на виду и ведет активную жизнь, в то время как императрицу видят крайне редко. Прямо сейчас все светские салоны столицы находятся в безраздельной власти графини Сесилии Острум.