Небо, не выдержав тяжести на редкость сырого лета, посерело — и в конце концов хлынул дождь. Толстые струи наискось били по окнам едущей машины и беспорядочно разлетались. Только звук дворников, сгонявших воду, ровно отбивал такт и рассекал тишину закупоренного салона. Хотя был день, небо потемнело, как вечером.
Ирина, глубоко вжавшись в заднее сиденье, смотрела в окно. Дождевые капли, стекавшие по стеклу, казались следами ногтей, которые скребли её изнутри.
— …
Выходя из центра, она переоделась в одно из тех платьев, что несколько дней назад подобрал ей Чхве Чжин Ён. Платье, откровенно обрисовывавшее линии тела и при этом странно классически элегантное. Ехать в «Хэран» на встречу с ним в этом платье, на котором явно лежал вкус Чхве Чжин Ёна, было всё равно что быть скотиной, которую ведут на бойню.
Вслед за пасмурной погодой и шумом дождя настроение становилось всё мрачнее. В ушах крутился разговор, который недавно был в кабинете Чхве Хи Сон.
«Я о том, что, защищая Квон-сильчжана, ты пострадаешь сама».
«Хочу проверить. До какого предела может рухнуть этот человек».
— И До.
Низкий, осевший голос назвал его по имени. Голос вполне мог утонуть в шуме дождя, но плечи Квон И До едва заметно дрогнули.
— Разворачивай. Едем домой.
— …
Пальцы Квон И До на руле на мгновение напряглись и разжались. Он, не отрывая взгляда от дороги, отозвался нарочито прохладным голосом:
— Вице-президент Чхве вас ждёт. Отвезу вас в «Хэран».
— Я просто устала. Господину Чхве Чжин Ёну я потом сама отдельно скажу, — бесстрастно продолжила Ирина, глядя в окно.
Но Квон И До не остановился. Машина скользила по мокрой дороге и с намеченного маршрута не сворачивала.
— Устали — так вздремните. Приедем — разбужу.
Ответ был, как всегда, безразличным, но воля за ним стояла твёрдая. Брови Ирины едва заметно дёрнулись. По смирной глади пошла первая рябь.
— Вице-президент Чхве так важен? Важнее того, как я себя чувствую?
На этот раз голос прозвучал чуть отчётливее. Подбородок Квон И До совсем немного окаменел.
— Потому что на сегодня в моём расписании — доставить вас в «Хэран».
— В моём расписании такого не было.
— Это назначенная встреча.
Назначенная встреча. От этих слов было и смешно, и обидно. Будто она всего лишь вещь, которая двигается в порядке, записанном кем-то другим.
— Даже если я скажу, что не хочу ехать?
— Вы должны поехать.
От этой холодной, безупречно выстроенной фразы уголок губ Ирины чуть скривился.
— Встреча, назначенная с Чхве Чжин Ёном, значит?
— Да.
— И я должна ехать, потому что он из тех, кто нравится отцу?
— Именно так.
Ни малейшего сбоя. От ответа, ещё более выверенного по линейке, чем обычно, Ирина сухо усмехнулась. И, повернув голову, поймала в зеркале заднего вида тёмные зрачки Квон И До.
— Хотя да, у «Хэран» сейчас нервы на пределе. И отцу, и «Хэран» трудно сидеть смирно. Верно?
— Что вы имеете в виду…
Костяшки пальцев Квон И До чуть обозначились на руле. Он спрашивал, хотя прекрасно знал, что она имеет в виду, — и Ирина снова отвернулась к окну. Проведя кончиком пальца по скопившимся на стекле каплям, она медленно заговорила:
— Друзья рассказывали. Компании-пустышки. Через них, мол, отмывают деньги? Ещё говорят, что вице-президент Чхве ездит их подчищать.
Челюсть Квон И До жёстко окаменела. Ирина, глядя в окно, следила за его реакцией и этой мелкой перемены не упустила.
— Это непроверенные слухи.
— Да? А слухи о нём самом? Ты же тогда сказал, что про женщин у него ходят громкие слухи. Встретилась — похоже, не враньё.
— Агасси, — прорычал Квон И До, понизив голос на тон.
Но она не остановилась. Наоборот, улыбнулась ещё мягче и произнесла острые слова:
— Ты же сказал, что это человек, за которого я, возможно, выйду замуж. Так, может, стоит хотя бы это знать. Насколько же почётно и удобно положение жены такого человека, раз отец меня туда впихивает, а ты закрываешь на это глаза… Любопытно ведь.
Она договорила невнятно и улыбнулась, но холодный воздух в машине не смягчился ни капли. Квон И До на водительском сиденье по-прежнему смотрел только на дорогу. Только взгляд стал ещё холоднее и тяжелее.
— Стоит ли обращать внимание на слухи, которые ходят ради интереса?
— Ради интереса они или нет — ты ведь можешь выяснить.
Ирина чуть подалась вперёд. Её взгляд поверх спинки переднего сиденья был неотвязным.
— Вот и разузнай для меня.
Повисло короткое молчание. Дождь загрохотал сильнее. Квон И До, держа руль одной рукой, указательным пальцем другой на секунду провёл под подбородком. Его профиль стал ещё резче.
— Это не моя работа.
Отказ был твёрдым. Ирина тихо усмехнулась.
— Не твоя работа?
— Да.
— Странно. Таскаться за мной — твоя работа.
— Охрана и слежка — разные вещи.
— Я ведь могу оказаться в опасности.
— Опасность сейчас создаёте вы, агасси.
Квон И До перехватил руль и выговорил холодным голосом, ещё на тон ниже обычного:
— Я не сыщик. И не настолько свободен, чтобы плясать под вашу дудку.
Его слова вонзились ей в сердце, как острый осколок льда.
Ирина наклонилась вперёд, придвинувшись к самой спинке водительского сиденья. В закупоренном салоне смешались запах её духов и сырой запах дождя.
— Я не прошу подыгрывать, я спрашиваю. И До, ты чей человек?
Низкий голос Ирины коснулся его уха.
— Мой телохранитель? Или отцовский пёс? Или просто мальчик на побегушках, который помогает «Хэран» подчищать хвосты?
От её вызова их взгляды в зеркале столкнулись в лоб. Придавленный жар на мгновение высек искру на кончиках взглядов. Он сжал руль так, что вздулись вены, и ответил с примесью усмешки:
— Вы ведь и так знаете. Считайте меня псом, который валяется под ногами у депутата, — вам будет проще. Да и на деле разница невелика.
Воздух в машине тяжело осел.
— Я всего лишь пёс, который приносит кости, что бросает депутат. Не ждите большего.
Ирина на мгновение не смогла ничего сказать. Слова, вылетевшие у него будто в самоуничижении, и раздражённая манера проводить черту укололи её в грудь острее, чем она ожидала.
Дело было не просто в холодности. Он нарочно опускал себя до грязи — лишь бы её оттолкнуть.
Где-то в груди у Ирины стало пусто и холодно. То, как он называл себя псом и отталкивал её, эта твёрдая, упрямая скорлупа были ей отвратительны и любимы одновременно.
Значит, её надо было непременно сломать.
— Останови машину…
Из голоса Ирины ушло всякое тепло. Квон И До негромко вздохнул и отозвался:
— Я уже сказал. Пока мы не доедем до «Хэран»…
— Я сказала: останови машину.
Но он сделал вид, что не слышит. Разносился только стук дождя по лобовому стеклу.
— Останови.
На этот раз она сказала чуть отчётливее. Но Квон И До не сбавил скорости. С чудовищным спокойствием он держал дистанцию до передней машины.
— Нельзя.
Отказ был без малейшего колебания. Взгляд Ирины медленно потемнел и тяжело осел.
— Я выйду.
— И что вы сделаете, если сейчас выйдете? Станет только больше мороки.
— Я сама разберусь.
— Не ведите себя на эмоциях.
Складка между бровями Квон И До стала глубже. И всё равно он не отвёл взгляда. Ирина посмотрела на это упрямое лицо и выпрямила спину. Кончики пальцев, смирно лежавших на коленях, медленно поджались. И уголки её губ медленно поползли вверх. Улыбка была очень холодной и очень красивой.
— Ясно. Что ж.
И всё-таки ты поедешь за мной. Ведь в конце концов ты всегда так делал.
Загорелся красный. Машина стала сбавлять ход. По мокрой дороге длинно растеклись стоп-сигналы. За мгновение до полной остановки Ирина, не колеблясь, рванула на себя заднюю дверь.
— Агасси!
Вырвался растерянный крик Квон И До, но было уже поздно. Ирина, взметнув подол того дорогого платья, что подарил Чхве Чжин Ён, буквально бросилась вниз, на залитый ливнем асфальт.
