— В последнее время вы очень заняты, отец.
Ирина с приподнятыми уголками губ шагнула в кабинет. Хлопок закрывшейся двери прозвучал зловеще.
— Я знаю, что мешаю. Но мне хватит и минуты.
Глаза Юн Гван Хёна сузились.
— Знаешь, что занят, — выйди.
— А, это из-за подозрений в корпоративных подношениях? Вам ведь из-за них тяжело?
Ирина продолжала как ни в чём не бывало. Обыденным тоном, будто заводила разговор о погоде.
— С защитой по этому делу всё хорошо? В прессе за него взялись с большим удовольствием.
— Юн Ирина, — низким голосом, будто предупреждая, произнёс Юн Гван Хён. — Я сказал: выйди.
— Почему?
Ирина моргнула ясными глазами. Выражение её лица, когда она смотрела на Юн Гван Хёна, было спокойным — и оттого ещё более жутким.
— Дочери нельзя беспокоиться об отце?
Лицо Юн Гван Хёна окаменело.
— Ты что затеяла?
— Ничего особенного. Просто любопытно.
Ирина медленно обвела глазами кабинет. Книжные полки, стопки бумаг, тёмный сад за окном… Миновав всё это, она снова перевела взгляд на Юн Гван Хёна.
— Вы ведь в последнее время очень нервный. Помощники ходят на цыпочках, Квон-сильчжан носится. Всем из-за вас достаётся.
— Юн Ирина.
— Но вот.
Ирина на секунду замолчала. А потом чуть более светлым голосом спросила:
— Вы нашли, откуда взялись эти подозрения?
Повисла тишина. Волчьи глаза Юн Гван Хёна уставились на Ирину. Он весь напрягся, пытаясь прочесть, что у неё внутри.
— …
Ирина принимала этот острый взгляд, и на её лице не дрогнуло ни черты. На губах по-прежнему висела лукавая улыбка.
— Ты с ума сошла? — хрипло спросил Юн Гван Хён. — Что ты сейчас несёшь?
— Сошла ли я с ума?
Ирина легко склонила голову набок.
— Не знаю.
Едва она это сказала, взгляд Юн Гван Хёна разгорелся ещё ярче.
— И разве только сошла с ума?
Ирина пробормотала это словно про себя, а потом отчётливо спросила:
— Как вы думаете, отец, докуда я могу зайти?
Воздух в кабинете тяжело осел. Юн Гван Хён не сказал ни слова. Но уголки его глаз медленно перекашивались. Он очень, очень медленно оглядел лицо собственной дочери.
Ирина смотрела в эти глаза.
Ненавижу.
Чёрное чувство снова поднялось. Горячее, чем прежде.
— Отец.
Ирина сказала:
— Информацию о ваших подношениях слила я.
Тишина. Полная тишина.
Лицо Юн Гван Хёна окаменело. Перекошенное, будто он на мгновение лишился рассудка, оно застыло — и было непривычным. Настолько чужим, что непонятно было, случалось ли ему хоть раз в жизни делать такое лицо.
— Что?..
Голос дрожал от ярости и недоверия. Ирина смотрела ему в лицо.
Впервые.
Впервые у отца такое лицо. Оглушённое лицо. Лицо человека, которого ударили в незащищённое место. Чистая растерянность, в которой нет ни грамма расчёта. Спесь человека, который и предположить не мог, что дочь всадит ему нож в спину.
И это было смешно.
Ирина расхохоталась. Она пыталась сдержаться, но не смогла. Сперва вырвался тихий смешок, а потом она захохотала во весь голос.
— Ха-ха.
— Ирина.
— Отец, что у вас за лицо!
Ирина перевела дух и продолжила. В глазах щипало. Она смеялась, а в глазах щипало.
— Вы столько сил вложили в брак с «Хэран»… И как теперь? Остались у разбитого корыта.
К лицу Юн Гван Хёна начала возвращаться краска.
— И эти подозрения устроила ваша собственная дочь… Та самая, которая, по вашим словам, только связи заводит да к замужеству готовится.
— …
— И как вам?
Ирина склонила голову набок и спросила. В её вопросе была ярость.
— Каково это — пытаться продать дочь, как вещь, и получить нож в спину?
После этих слов белки Юн Гван Хёна налились красным, и кабинет заполнило хриплое дыхание. Бумаги выпали у него из рук. Листы разлетелись во все стороны.
Ирина смотрела на это.
Отец разозлился. Никогда прежде она не видела, чтобы он злился до такой степени. С его лица исчезли рассудок и способность соображать — осталась только чистая ярость. Странным образом, глядя на это, она чувствовала облегчение. В эту чудовищную минуту, в этом полном раздрае.
Ирина сказала напоследок:
— Добро пожаловать в ад, отец.
Эти слова не успели рассеяться в воздухе, как прилетела рука.
Хрясь.
Удар настиг её тело раньше звука. Голову Ирины сильно отбросило вбок. Перед глазами побелело.
Он ведь не был пьян. Трезвый, в кабинете, где не было помощников, отец поднял на неё руку впервые.
Больно.
Ирина упёрлась рукой в стену. Тело опасно дрожало, готовое рухнуть.
— Сука сумасшедшая…
Голос Юн Гван Хёна прозвучал отчётливо. И снова полетел кулак. Ни расчёта, ни заботы о лице, ни хмеля — чистое насилие. В плечо, в спину, в голову. Ирина попыталась закрыться, оступилась и упала. Ладони проехались по полу.
— Как ты смеешь.
— …
— Как ты, тварь, смеешь!
Крик ударил по перепонкам. Ирина обхватила голову руками. Нога Юн Гван Хёна ударила её в бок. Дыхание перехватило. Из лёгких со звуком вышел воздух, перед глазами всё качнулось.
Ничего.
Она пробормотала про себя.
Столько я выдержу.
Юн Гван Хён вздёрнул её за волосы, заставив поднять лицо, и тут же снова ударил. Щёку обожгло оглушающей болью. В ушах зазвенело.
Разве так можно? Разве отцу можно вот так бить дочь?
Можно.
Ведь так было с самого начала.
Ирина хотела закрыть глаза, но силой открыла их снова. Веки были мокрые. Что текло — слёзы или кровь, — понять было нельзя.
А потом на горле сомкнулась жёсткая рука. Вес и давление руки, стиснувшей шею, понемногу обрывали дыхание. Ирина рефлекторно схватилась за его запястье. Но сил не было.
Квон И До.
Сознание начало мутиться. Потолок казался далёким. Крик Юн Гван Хёна тоже отдалялся. Чего-то холодного и твёрдого коснулась спина. Кажется, она упала.
Мутными глазами она увидела, как открывается дверь кабинета. Раздались шаги. Быстрые, тяжёлые шаги.
Добро пожаловать.
Ирина смотрела на его лицо. Лицо Квон И До, влетевшего в кабинет почти бегом, не походило ни на одно лицо Квон И До, какое она видела в жизни.
Холодность? Пресность?
Нет. В этом лице всё рухнуло до основания.
Ужас, ярость, горе.
Ей стало страшно. Эти глаза были страшными.
Она хотела улыбнуться. Но улыбка не вышла.
Вот он, мой ад.
Ирина закрыла глаза.
Перед глазами Квон И До, влетевшего в кабинет, всё выгорело добела. Ирина лежала на полу, а сверху на ней сидел Юн Гван Хён и душил её. Это было всё. После того как он это увидел, никаких мыслей больше не было.
— Агасси!
Он схватил Юн Гван Хёна за грудки и с такой силой отшвырнул назад, что Юн Гван Хён тут же полетел кувырком, но проверять было некогда.
Квон И До опустился на колени перед Ириной.
— Агасси, очнитесь.
Но ответа не было.
— Юн Ирина!
На этот раз он назвал её по имени. И снова без ответа.
По лицу расползлась кровь. На веках, губах и шее остались следы огромной ладони. Квон И До поднял дрожащую руку и коснулся её щеки. Холодная. Щека Ирины была холодной.
— …
Сзади опомнившийся Юн Гван Хён кипел от ярости и пыхтел.
— Эй, ты, скотина. Что ты делаешь!
Квон И До не обернулся.
— Куда собрался? Положи её на место. Положи эту сумасшедшую девку!
Он снова не обернулся.
Он обнял Ирину. Лёгкая. Слишком лёгкая. Тело не может быть настолько лёгким. И температура не может быть настолько низкой.
Квон И До поднялся.
— Эй!
Юн Гван Хён бросился и потянул руку к Ирине. Квон И До перевёл взгляд в его сторону.
Не смей трогать.
Дальше мысль не связывалась. Юн Гван Хён прочёл то, что было в этих глазах, и инстинктивно замер на месте. Квон И До смотрел на него бешеными глазами, как зверь, прижавший к себе раненого детёныша, — и Юн Гван Хён невольно отступил на полшага.
— Квон И До, ты куда собрался. Ты меня слышишь?
— …
— Эй, Квон И До!
Квон И До повернулся. Вышел из кабинета. Прошёл коридор и открыл входную дверь. Его шаг к машине становился всё быстрее. Он достал ключи, уложил Ирину на заднее сиденье, сел за руль и завёл двигатель.
Машина резко рванула с места.
— Ирина.
Он назвал её по имени, но ответа по-прежнему не было. Такого не было ни разу. Ни разу Юн Ирина не оставляла без ответа зов Квон И До.
Он посмотрел назад через зеркало. Слабо поднимавшаяся и опускавшаяся грудь говорила, что она ещё дышит. Но это было всё. Дыхание перехватывало. Челюсть тряслась.
Он вдавил педаль газа. Скорость росла бешено. Он перестроился, и сзади загудели машины. Но он не обратил внимания и прибавил ещё.
— Ирина.
Голос Квон И До, снова и снова звавшего её, надламывался.
— Открой глаза. Не шути так.
Он опять посмотрел в зеркало. Её глаза были по-прежнему закрыты. Руки на руле заметно дрожали. С какого момента — он не знал. Наверное, с того, как он открыл дверь кабинета. Или с той секунды, когда услышал крик Юн Гван Хёна.
— Блядь!
До больницы оставалось несколько километров. Несколько минут пути. Я это знаю. И всё равно до безумия страшно, что за эти короткие минуты я потеряю Юн Ирину.
— Юн Ирина!
Надломленный голос Квон И До, звавшего её по имени, отдавался эхом.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/bud-moim-adom-311d5d
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
