2. Dies Irae
В подвале заброшенной свалки автомобилей, в отсыревшем от влаги воздухе, стоял тяжёлый смрад. Каждый раз, когда разбитая лампа под потолком опасно мигала, тень лежащего ничком мужчины уродливо колыхалась.
— Поща… Пощадите, господин сильчжан. Про, простите.
Мужчина, который щеголял громкой визиткой репортёра жёлтого издания, тайком снял Ирину и пытался шантажировать, теперь был всё равно что тряпка. От той наглости, с какой он звонил с угрозами, не осталось и следа.
Перед ним, криво сидя, устроился Квон И До. Он очень медленно, безразличными глазами выпускал сигаретный дым и смотрел сверху вниз на мужчину, вымазанного в слезах и соплях.
— Пощадить? Я вам что, посланец с того света?
Голос у него был низкий и сухой. Голос, из которого выхолостили чувство, царапал барабанные перепонки острее любого клинка. Квон И До носком туфли надавил на дрожащую руку.
— Господин журналист, в мире есть то, что трогать можно, и то, что трогать нельзя. Куда вы суёте свою грязную камеру? Блядь, до чего мерзко.
— Я, я всё удалил! И оригиналы, и облако… Правда!
Мужчина бился головой об пол и выл. Квон И До, будто ему было смешно на это смотреть, усмехнулся, достал из-за пазухи лист бумаги и бросил ему. Тот дрожащими руками поднял бумагу.
Расписка. Не просто обещание молчать: страницу плотно покрывали чудовищные формулировки о том, что в случае утечки он согласен на отказ от собственного тела и на социальное уничтожение.
— Пишите. И отпечаток пальца поставьте как следует. А если вдруг когда-нибудь передумаете, не беспокойтесь: тогда я лично удалю вам пальцы, по одному, как исходные файлы.
От хриплого голоса Квон И До мужчина взял ручку трясущейся, будто в судороге, рукой. Когда бумага была готова, Квон И До без всякого сожаления поднялся. Как хищник, закончивший охоту, он шёл без малейшего колебания.
Стоило ему выйти наружу, как ждавшие сопровождающие низко поклонились.
— Спасибо за работу, господин сильчжан.
Они называли Квон И До «сильчжаном» и держались подчёркнуто почтительно, но в их взглядах мешались нескрываемое презрение и страх.
Один из них осторожно подошёл и заговорил:
— Депутат ждёт вас в кабинете. У него совещание с аппаратом по срочным запросам, вам, кажется, стоит подойти сразу.
Вместо ответа Квон И До зажал в зубах сигарету. Красный огонёк отразился в его холодных зрачках.
— Раз спешит, надо идти.
И неспешным шагом ушёл.
Депутатский кабинет Юн Гван Хёна на вид был пространством честного политика, а на деле — притоном, где проворачивались всевозможные махинации. Место, где люди в накрахмаленных рубашках и дорогих галстуках обсуждали грязные сделки изысканным языком. Квон И До лучше кого бы то ни было знал, какой гнилью тянет под этой роскошной скорлупой.
Дверь переговорной открылась, и вывалившиеся оттуда сотрудники, едва заметив стоящего посреди коридора Квон И До, откровенно скривились. Для них Квон И До был всего лишь охотничьим псом без роду и племени, который наглел, прикрываясь доверием Юн Гван Хёна.
— Ты всё ещё тут топчешься? Квон-сильчжан, раз работаешь в поле — вот и валяйся в поле, как положено. Ты, похоже, решил, что кабинет депутата — это какая-то районная контора по недвижимости.
Один из советников по политике поправил портфель на плече и съязвил. Стоявшие рядом секретари захихикали, показывая, что согласны. Для них, людей с высокими дипломами, прошедших только элитную дорожку, Квон И До, стоявший тут с запахом крови и табака, вызывал физиологическое отторжение.
Квон И До ослабил давивший на горло галстук и усмехнулся. Он уже собирался пройти мимо, но остановился и низким, вкрадчивым голосом прошептал:
— Господин помощник.
Его взгляд медленно опустился на перекошенное лицо. И он неспешно заговорил, будто сдавливая собеседнику дыхание:
— Это ведь не я, а вы, господин помощник, втихаря от депутата брали откаты и пропихнули в аппарат своего никчёмного племянника?
Лицо помощника в один миг побелело.
— Я всё уладил так тихо, что вы, кажется, решили, будто вам ничего не грозит…
Уголок его губ едва заметно приподнялся. Это была улыбка, и всё же в ней было что-то жутковатое.
— Впредь при мне поаккуратнее с разговорами о том, кому где место.
Квон И До холодным взглядом посмотрел на дрожащие плечи. Наслаждаясь этой испуганной реакцией, он криво вздёрнул уголок губ и, миновав окаменевшего помощника, направился в кабинет Юн Гван Хёна.
Он встал у двери, поправил галстук и уже собирался привести лицо в порядок, когда в кармане брюк завибрировал телефон.
«Когда придёшь? Ты не можешь за мной заехать? Я не хочу ждать».
Голос Ирины с капризной ноткой словно зазвучал у него в ушах. Каприз своевольной барышни, у которой не сыскать и капли терпения. После прошлой ночи, когда черта была перейдена, она хотела его ещё откровеннее.
Опасный сигнал. Но холодные глаза Квон И До на мгновение расслабились. Он силой проглотил улыбку, готовую расплыться на губах, снова надел ледяную маску и постучал в дверь.
— Войди.
Внутри Юн Гван Хён сидел, потирая переносицу, будто у него болела голова.
— Дело с репортёром улажено. Имя агасси из его рта больше не прозвучит.
— Хорошо, молодец.
Юн Гван Хён кивнул, но выглядел по-прежнему не в духе. Он раздражённо оттолкнул лежавшие на столе бумаги и продолжил:
— Пак Юн Че, этот выживший из ума старик, слишком глубоко копает под меня. Подозрения в получении взносов за выдвижение — там наверняка есть гнильё. Надо любым способом его в это впутать, чтобы на следующем заседании он и рта раскрыть не смог. Копай под него, не разбирая средств.
— Понял.
— И сегодня свози Ирину в «Хэран».
От этих слов глаза Квон И До сузились.
— Насколько я знаю, встреча с вице-президентом Чхве на сегодня не назначена.
— При чём тут расписание? Даже если вице-президента Чхве не будет, надо почаще там показываться, чтобы все — от последней сошки до руководства — знали Ирину как будущую хозяйку «Хэран» и обхаживали её. Надо примелькаться.
Голос Юн Гван Хёна был полон уверенности, и в нём сквозило желание бессердечного депутата, вышедшего из бизнеса, — прибрать «Хэран» к рукам через собственную дочь. Квон И До низко склонил голову, пряча чувства.
— Да, господин депутат. Так и сделаю.
Когда он вышел из кабинета, с другого конца коридора подошёл ждавший его доверенный человек, И Хён Су.
— Господин сильчжан, вы за агасси? Какую машину подготовить?
Квон И До на секунду остановился. В голове резко столкнулись голос Юн Гван Хёна с «будущей хозяйкой „Хэран“» и сообщение Ирины с «когда придёшь».
Он какое-то время смотрел на закатное небо за окном, а потом невозмутимо заговорил:
— Нет. Сегодня никаких поездок. Машину готовить не нужно.
— А? А… Да.
И Хён Су недоумённо нахмурился, но неохотно кивнул. Квон И До посмотрел на него и размял затёкшую шею.
Никуда я не поеду. Просто хочу ответить на её капризный зов.
— А, и ещё, господин сильчжан… То, о чём вы говорили в прошлый раз.
И Хён Су огляделся по сторонам и вытащил из-за пазухи маленькую флешку.
— Материалы по компаниям-пустышкам «Хэран» и схема движения денег. Пришлось попотеть, вытаскивая это втайне от депутата.
Квон И До взял флешку и легко покатал её в руке. Твёрдое ощущение в ладони было странно чужеродным.
Когда-то, в тот день, когда Ирина выпрыгнула из машины и бросилась под дождь, она сказала слова, которые сейчас, как наваждение, скользнули по его слуху.
«Ты же сказал, что это человек, за которого я, возможно, выйду замуж. Так, может, стоит хотя бы это знать. Насколько же почётно и удобно положение жены такого человека, раз отец меня туда впихивает, а ты закрываешь на это глаза… Любопытно ведь».
Это расследование он начал, поддавшись порыву, — его зацепил тот голос, которым она нарочно язвила, пряча обиду.
Квон И До и сам не мог точно определить, что это за чувство. Для преданности оно было слишком личным, для нежности — слишком кривым. Что с этим делать и придёт ли вообще день, когда он сможет дать этому волю, он не знал.
Разумеется, он никогда не передаст это Ирине. И всё-таки, приписывая себе трусливые оправдания, он искал слабое место «Хэран».
— Молодец. Иди отдыхай.
Квон И До сложным взглядом смотрел на флешку, а потом задвинул её глубоко во внутренний карман.
— Вы уже домой?
Вместо ответа на вопрос шедшего следом И Хён Су он легко махнул рукой.
— Иди.
В голове было хреново и мутно, ничего он для себя толком не определил, но ноги Квон И До сами несли его к Юн Ирине.
