Зрачки Квон И До не были, как обычно, бесцветными. Сквозь треснувшую выдержку красным горел блеск его глаз, впивавшийся в тыльную сторону ладони Чхве Чжин Ёна так, будто хотел её прошить.
— А, вы же Квон-сильчжан? Тот, что работает под началом депутата Юна…
Чхве Чжин Ён, не убирая руки от шеи Ирины, неспешно повернул голову и посмотрел на Квон И До.
На губах у него держалась гладкая улыбка с деловой выучкой, но в глазах читалась откровенная досада на то, что ему помешали.
— Громко вы открываете двери. Я даже вздрогнул.
Насмешка или выговор. Тон был такой, будто он разговаривал с прислугой. Но Квон И До вместо привычного механического «прошу прощения» шагнул на террасу. Звук каблуков, вдавливающихся в мрамор, прозвучал особенно тяжело.
— Вас ищет госпожа. Велено привести немедленно.
Голос Квон И До был низким и ровным, но в нём чувствовался нажим — будто он сию секунду выломает Чхве Чжин Ёну запястье. Давление, исходившее от громадной, под метр девяносто, фигуры Квон И До, придавило Чхве Чжин Ёна. На мгновение кончики его пальцев, державших ленту, невольно дрогнули. Но он проигнорировал эту дрожь и с притворной нежностью прошептал Ирине:
— Госпожа вас уже ищет. Похоже, мы слишком бросались в глаза.
А потом, не обращая внимания на слова Квон И До, попробовал легко притянуть Ирину за плечо к себе. И в тот миг, когда его рука уже почти коснулась её, Квон И До шагнул вперёд. Ни предупреждения, ни окрика. Он просто вклинился между Чхве Чжин Ёном и Ириной. Рука Чхве Чжин Ёна упёрлась в его предплечье. Дотянуться не вышло.
— Это распоряжение. Идёмте.
Голос был властным и звучал почти как приказ. Улыбка на губах Чхве Чжин Ёна медленно погасла. Он в упор посмотрел Квон И До в глаза и негромко проговорил:
— Квон-сильчжан. Вы, похоже, не понимаете, какую ошибку сейчас совершаете. Я знаю, что депутат вас ценит, но вряд ли это означает, что можно хамить гостю хозяина.
— Моя задача — обеспечивать безопасность агасси. По правилам чрезмерные контакты с непроверенными лицами пресекаются.
— Непроверенное лицо, значит…
Чхве Чжин Ён невесело усмехнулся. От натяжки Квон И До, записавшего вице-президента «Хэран» в «непроверенные лица», ему стало странно не по себе. Можно ли назвать это просто преданностью? Это была звериная враждебность, которую не объяснить рассудком.
Опасного пса растит депутат Юн.
Он пробормотал это про себя, шагнул ближе и хлопнул Квон И До по плечу. Но Квон И До не сдвинулся ни на сантиметр. Взгляд, которым он смотрел на Чхве Чжин Ёна сверху вниз, горел так, будто он вот-вот сорвёт с себя ошейник и бросится.
— Позвольте.
Голос Квон И До был низким и ровным, но в нём лежало холодное предупреждение. Стоило руке Чхве Чжин Ёна снова потянуться к Ирине, как взгляд Квон И До заострился так, словно готов был отсечь ему пальцы.
Чхве Чжин Ён недовольно цокнул языком и отступил на шаг. Он и сам был изрядной сволочью, но то, что исходило сейчас от стоящего перед ним человека, шло не от обычного телохранителя. Это было звериное — того, чью территорию нарушили. Придавленный этим странным напором, Чхве Чжин Ён на мгновение потерял дар речи.
— Квон-сильчжан. Вы сейчас переходите чер…
Ва-а-а!
Он с усилием открыл рот, собираясь бросить Квон И До колкость, и в этот самый момент до террасы докатились аплодисменты и радостные крики с нижнего этажа. Следом со стороны коридора приблизились негромкие голоса.
Опомнившись, Чхве Чжин Ён цокнул языком и отступил ещё на шаг. Он прекрасно понимал, что устраивать сейчас скандал — всё равно что плюнуть себе в лицо. Он щёлкнул пальцем по растрепавшейся ленте Ирины и тихо рассмеялся.
— Ну и преданность же у Квон-сильчжана… Как увижу депутата, обязательно вас похвалю.
Бросив эту колкость и усмехнувшись, Чхве Чжин Ён легко кивнул Ирине.
— Увидимся позже. Помеха слишком страшная, дольше оставаться не могу.
Чхве Чжин Ён грубо задел плечо Квон И До и вышел с террасы. Стеклянная дверь закрылась, отрезав шум отеля, и на террасу снова опустилась сырая, тяжёлая тишина.
Квон И До смотрел на дверь, за которой исчез Чхве Чжин Ён. Плечи его резко ходили. Тяжёлое дыхание мужчины, дошедшего до предела терпения, рвало влажный воздух в клочья. Ирина смотрела на его спину и медленно отняла руку от перил.
— Правда мама звала?..
Она спросила тихо. Но Квон И До не ответил. Он медленно повернулся и посмотрел на Ирину. Чувства вроде бы улеглись, но на дне зрачков по-прежнему отчётливо колыхалось всё вперемешку: догорающая ярость, стыд и неописуемая жажда.
— Идёмте внутрь…
Он коротко бросил это и прошёл мимо неё. Ирина, впиваясь взглядом в его прямую спину, двинулась следом. Шаги его по коридору были быстрее обычного. Похоже было и на бегство, и на то, что он сдерживается: останься он с ней в одном пространстве дольше — неизвестно, что натворит.
Ирина шла за его спиной и кусала губу. Его зрачки, метавшиеся, когда её коснулась рука Чхве Чжин Ёна, побелевшие костяшки. Он уже перешёл свой предел. И всё равно прятался в скорлупе «телохранителя» и упорно отступал за черту. Эта трусость — и чудовищная нежность, спрятанная за трусостью, — подстёгивали её.
Раз ты собрался бежать до конца, то и я должна дойти до конца, И До.
Когда они дошли примерно до середины коридора и Квон И До собрался свернуть за угол, Ирина остановилась. Она достала из клатча холодную карту-ключ. Ключ от пустого номера, который она на всякий случай прихватила заранее. Номер был бессрочно забронирован на имя Юн Гван Хёна — место, где никто не помешает.
— Квон И До.
На её оклик Квон И До остановился. В тот миг, когда он обернулся, Ирина приложила карту к двери того самого номера, что был прямо рядом. Пиликнул лёгкий сигнал, и замок открылся. Она распахнула дверь, схватила растерявшегося Квон И До за руку и грубо втянула в комнату.
— Не сбегай.
— Что вы!..
Сопротивляться Квон И До не успел. Ирина втащила его внутрь и изо всех сил толкнула в грудь, впечатав в стену. Крепкое тело, которое в обычный день не шелохнулось бы, от её внезапной выходки потеряло всякую способность разумно реагировать и подалось назад.
Тук.
Выскользнувшая из руки карта-ключ беззвучно упала на ковёр. Тяжёлая дверь номера сама собой закрылась, отрезав свет и шум снаружи.
В один миг комнату затопила густая темнота. Только слабый городской свет, падавший сквозь панорамное окно, едва прорисовывал два силуэта. Квон И До спиной упирался в холодную стену, а Ирина, положив обе ладони ему на грудь, тяжело дышала.
— …
Комнату заполнила тишина. Слышно было только их рваное дыхание.
Квон И До сощурился, будто привыкая к темноте, и посмотрел сверху вниз на Ирину, стоявшую прямо перед ним.
Близко. Слишком близко. Её дыхание касалось его шеи, а мягкий аромат, шедший от нежной кожи, вонзался глубоко в отсыревшие лёгкие.
Квон И До, так и прижатый к стене, молча смотрел на неё в упор. Его большая растерянная рука на мгновение замерла в воздухе у талии Ирины и вцепилась в карман брюк. Вены на тыльной стороне вздулись так, что грозили лопнуть.
Ирина тоже смотрела на него снизу вверх. В затопленной темнотой комнате их взгляды спутались, будто они сами были друг для друга единственным ориентиром.
Ирина чувствовала ладонями стук сердца Квон И До. Бешено рвущийся ритм доказывал, насколько опасно он сейчас балансирует на грани.
Ни один из них не заговорил первым. Напряжение в комнате напоминало тлеющий бикфордов шнур: от одной крошечной искры всё взлетело бы на воздух.
Квон И До стиснул зубы.
Надо отсюда уйти.
Но её рука вцепилась в рубашку, и тело окаменело. Даже в смутной темноте перед ним маячило её белое лицо и хрупкая шея, которой касался Чхве Чжин Ён. Рассудок понемногу мутился.
Их взгляды столкнулись. Мгновение молчания, в котором смешались упрёк, мольба и жажда, которую уже не спрятать. Зрачки Квон И До сильно колыхнулись, и он посмотрел на Ирину так, будто хотел её проглотить.
