Дождь и не думал стихать — лил всё яростнее. Капли, падавшие на асфальт, разбивались белой пеной, и дорога превращалась в огромную реку. Ирина шла прямо посреди него, шаг за шагом.
Дорогое платье, которое выбрал Чхве Чжин Ён, набрало воды и тяжело липло к телу. Изящно уложенные волосы слиплись на щеках и шее, как мокрые водоросли. Каблуки били по лужам, и грязная вода летела во все стороны, но Ирина не останавливалась. На её губах держалась странная улыбка.
Чем сильнее ледяные струи глушили все ощущения тела, тем горячее становилось внутри. Своими ногами выйти из стеклянной витрины и вываляться в грязи оказалось чудовищным удовольствием.
Би-и, би-би-и!
Сзади нервно завыли автомобильные гудки. Шум пробивался сквозь дождь и колол барабанные перепонки, но Ирина не оглянулась. Взгляд её был устремлён только вперёд. Нет — точнее, всеми нервами она ощущала одно: присутствие мужчины, который сейчас как безумный бежит за ней.
Би-и!
И тут это случилось. Мотоцикл доставщика, летевший по залитой дороге, вильнул, поехал юзом и понёсся прямо на Ирину. Пронзительный рёв двигателя — и в тот же миг на неё обрушилась тёмная тень.
— Агасси!
Вместе с криком, разрывавшим воздух, сильная рука подхватила её за талию.
С грохотом мотоцикл процарапал мокрую дорогу и, оставив после себя ругань, унёсся прочь. Ирина покатилась по земле, придавленная чем-то твёрдым и жёстким. За грубым ударом пришёл до боли знакомый запах. Густой запах тела, смешанный с сырым запахом дождя, и высокая, будто обжигающая температура кожи Квон И До.
Он полностью запер её в своих руках и покатился вместе с ней, и потому плечо его пиджака было безжалостно ободрано. Квон И До, тяжело дыша, отстранил Ирину от себя за плечи.
— …
В тот миг, когда она увидела его лицо, Ирина перестала дышать. Всегда безразличное, холодное, пресыщенное лицо Квон И До было чудовищно перекошено. В мелко дрожащих зрачках кипели незнакомый страх и ярость, готовая этот страх проглотить.
— Вы с ума сошли?
Хриплый голос пробился сквозь шум дождя. Квон И До схватил её за руку так, будто хотел сломать, и закричал:
— Я спрашиваю: вам жить надоело?! Что вы вытворяете?!
Такой ярости Квон И До она не видела ни разу в жизни. Это было не то, что она тайком подсматривала раньше, — не тонкий, разлитый гнев.
Ирина, хоть от дождя и трудно было толком открыть глаза, изо всех сил старалась не упустить его лицо.
Он злится. На меня. Из-за меня.
Это осыпало ей грудь неописуемым ликованием. Но, когда она заметила, что его руки дрожат, чувство вины накатило быстрее ликования. Хотела ли она его расшатать или обрушить — она и сама, если честно, не понимала. Просто, пока внутри всё болело и ныло, по всему телу проходило странное наслаждение.
— Отпусти. Больно.
— А вы понимаете, что такое больно? Если бы вас сейчас сбили, болью бы не кончилось!
Квон И До грубо зачесал назад мокрые волосы и уставился на Ирину. Струйки воды сбегали по его острой переносице на губы. От него исходила такая сила, будто он сию секунду её проглотит.
— Возвращайтесь в машину. Немедленно.
— Не хочу. Не пойду.
Ирина мокрой рукой оттолкнула его грудь и, пошатываясь, поднялась. Подол платья, испачканный грязью, безобразно обвис.
— В таком виде ехать в «Хэран»? Потому что встречу назначил отец? Приехать и улыбаться Чхве Чжин Ёну?
— Если депутат узнает о сегодняшнем…
— И что?
Челюсть Квон И До окаменела. Ирина заправила мокрые волосы за ухо. Холодная вода стекала по линии подбородка.
— Скажи, — бесстрастно продолжила она. — Отцу.
Глаза Квон И До на миг сверкнули.
— Иди и скажи, что я выпрыгнула из машины и разгуливала посреди дороги.
— Агасси.
— Хоть отцу, хоть Чхве Чжин Ёну — хочешь наябедничать, ябедничай, что агасси спятила, вывалялась на дороге и вернулась вот в таком виде. Делай как тебе удобно.
Ирина невесело усмехнулась и снова шагнула вперёд. Шаг, ещё шаг. Мокрые туфли звучали тяжело. Но не успела она сделать и трёх шагов, как грубая рука снова перехватила её запястье. Её резко дёрнуло назад, и она ударилась о твёрдую грудь Квон И До.
— Куда это вы? — прорычал Квон И До ей на ухо.
Он держал её за обе руки, будто связывал, и смотрел сверху вниз. Сквозь струи дождя их взгляды столкнулись, и глаза обоих холодно вспыхнули.
— Пусти меня. Тебе-то что за дело? Ты же просто отцовский пёс. Сказал, что твоё дело — приносить кости, которые бросает отец. А может, эта кость — я?
— Хватит уже.
Квон И До скрипнул зубами. Мышцы на его челюсти вздувались и опадали снова и снова. Он смотрел на лицо Ирины так, будто хотел прожечь его насквозь, и выговаривал слово за словом:
— Если с агасси здесь что-нибудь случится, кто, по-вашему, ответит за мою голову? Ваш отец? Или этот распрекрасный вице-президент Чхве?
— …
— На глазах у агасси первым разорвут меня. Так что, прошу вас, не сводите человека с ума и ведите себя послушно.
Слова были жестокими. Но Ирина увидела в его зрачках колыхавшуюся трещину.
Он сейчас делал вид, что беспокоится только о собственной шкуре, а дрожащие кончики его пальцев говорили совсем другое.
Ирина с мокрым лицом в упор посмотрела на Квон И До снизу вверх. Дождевая вода просачивалась между губ. Она медленно подняла руку и обхватила его мокрую щёку. Он дёрнулся и попытался уклониться, но она оказалась быстрее.
— Врёшь.
Голос Ирины, смешавшись с шумом дождя, прозвучал томно.
— Тебе сейчас страшно, потому что я чуть не умерла. Ты злишься, потому что боишься, что я пострадаю.
— Не выдумывайте…
— Выдумываю?
Под ладонью Ирины отчётливо передавался бешеный стук сердца Квон И До. Он грубо отбил её руку, но Ирина не сдалась и шагнула к нему ещё ближе. Расстояние между ними стало таким, что дыхание смешивалось.
Платье, промокшее так, что сквозь него просвечивала кожа, — и обжигающий взгляд Квон И До, льющийся на неё сверху. Влажный воздух наполнился натянутым напряжением. Взгляд, ещё недавно смотревший с укором, становился откровенным до того, что жажду в нём было уже не спрятать.
— В таком виде мне в «Хэран» уже не поехать… Верно?
Ирина оглядела свой изгаженный вид и низко прошептала это. Вместо ответа Квон И До смотрел на неё в упор. Взгляд был угрожающим, будто он сию секунду сожмёт ей горло, но при этом ноги его не сдвинулись ни на палец. Белая кожа Ирины, проступавшая сквозь мокрую, ставшую прозрачной ткань, мутила ему зрение.
— Отмени, — бросила Ирина, будто приказывая. — Если не можешь, сделаю я. Сама позвоню вице-президенту Чхве Чжин Ёну и передам, что я в таком раздрае, что приехать не могу. Если хочешь, могу и показаться ему в этом виде.
— Ха…
Квон И До проглотил невольную усмешку. И закрыл глаза, а потом открыл — будто признавая поражение. Дождевая вода повисла на длинных густых ресницах и мелко задрожала.
— Вам не нужно передавать самой.
Он сжал руку на её запястье, притянул её к себе и добавил, будто цедя сквозь зубы:
— Я доложу и отменю. Но, агасси…
Лицо Квон И До опустилось к самому её уху. Они были так близко, что тела вот-вот могли соприкоснуться; его дыхание было холоднее дождя и одновременно таким горячим, что могло сжечь всё.
— Второго раза не будет. В следующий раз оставлю вас — покалечитесь или нет, мне всё равно.
Не понять было, угроза это или проклятие самому себе, которого он не в силах удержать. Квон И До повёл Ирину к машине и остановился. Потом посмотрел глазами, в которых так и не улёгся жар, на мелко дрожащую женщину, снял пиджак и накинул ей на плечи. Большой пиджак Квон И До тяжело лёг ей на плечи.
Дверца закрылась, и снова настала тишина. Струя кондиционера коснулась мокрого тела, по коже побежали мурашки, но Ирина вжалась в сиденье и наслаждалась приятным холодом. В зеркале заднего вида глаза Квон И До по-прежнему были налиты кровью, а на тыльной стороне руки, державшей руль, вздулись вены.
— И До, — томно позвала Ирина, глядя на струи дождя за окном.
— …
— Спасибо. За то, что не вёл себя как пёс. За то, что разозлился.
Квон И До не ответил. Вместо этого нога сильнее вдавила педаль, и машина яростно разрезала мокрую дорогу, помчавшись к дому. Рука на руле напряглась и медленно расслабилась. И на мгновение, на самое короткое мгновение, он посмотрел на неё через зеркало. Чувствуя его тяжёлый взгляд, Ирина закрыла глаза.
Приближающийся день рождения должен был стать последней возможностью его испытать.
