— М? Что?
Ирина склонила голову набок и как ни в чём не бывало переспросила.
— Ты давно уже в сумке ковыряешься.
Взгляд мужчины сам собой упал на её сумку. В тот же миг Ирина вынула руку и улыбнулась.
— Помаду искала.
И спокойно открыла сумку, достав помаду.
— Думала, стёрлась.
Тогда мужчина скрыл подозрение во взгляде, жадно посмотрел на пухлую нижнюю губу Ирины и облизнулся.
— Да нормально. Красиво.
— Ой, псих ненормальный. Не подкатывай к нашей принцессе. Мерзость.
— Эй, Пак И Сон. Ты, блядь… Заткнись уже.
Ирина успокоила ёкнувшее сердце и остудила голову.
Этого мало.
Все знали разве что внешнюю оболочку истории. По крайней мере то, что Чин Гю Тхэ попал в немилость к Юн Гван Хёну и его вышвырнули. Но разговор не доходил ни до принудительной госпитализации, ни до препаратов.
Ирина сделала вид, что убирает помаду, и снова нащупала в сумке телефон. Записи было достаточно. Она тихо выключила запись и с невинным лицом отозвалась секундой позже:
— В общем, я не знала.
Голос она чуть опустила. Чтобы выглядеть расстроенной.
Тогда Пак И Сон тут же обняла её и, куражась, повысила голос:
— Нашей принцессе и не надо знать.
— Вот именно, не забивай себе голову этой грязью.
— Точно. Ты просто хорошенько погуляй перед свадьбой.
— Ой, а вице-президент Чхве не разозлится, что мы её плохому научили?
— Да пусть злится. Уже поздно. Пей давай.
Снова раздался хохот. Запах духов и спиртного от Пак И Сон и остальных был удушливым. Внешне Ирина смущённо улыбнулась и покачала головой.
— Да ничего такого…
Но в уме она напряжённо просчитывала.
Так ничего не изменится. В лучшем случае к подозрениям об отцовских корпоративных подношениях добавится ещё немного слухов. А Чхве Хи Сон и Пак Юн Че нужны не слухи, а клинок. Доказательство, что Юн Гван Хён приложил руку сам. Настоящая грязь с его именем.
От этой мысли в голове похолодело. И одновременно откуда-то снизу, от груди, медленно поднялся странный жар.
Безопасной дорогой ничего не добьёшься. Остаётся только проверить самой. Например, чтобы услышать признание прямо из уст отца.
— Ирина, ты чего застыла?
Кто-то снова подлил ей в стакан и спросил:
— Пей. Раз опоздала, надо догонять.
Ирина коротко втянула воздух. И с улыбкой подняла стакан.
— Ага.
Алкоголь пошёл по горлу. Холодный и горький, а потом от горла до желудка стало горячо. Кончик языка будто немел от спиртного, а сознание, наоборот, прояснялось.
Громкий смех благовидных приятелей, музыка, пошлые сплетни отовсюду. Посреди всего этого Ирина тихо готовилась возвращаться.
Воздух в зале очередного заседания Национального собрания был злым. Аккуратные стопки бумаг, безупречно одетые депутаты и помощники. Снаружи всё выглядело, как обычно, чинно, но сегодня подводное течение было другим. Откровенная враждебность и заранее заготовленные вопросы. Отчётливо чувствовалось, что кто-то расставил фигуры на доске и точит зубы.
— Депутат Юн Гван Хён.
Один из депутатов правящей партии включил микрофон и скривил уголок губ.
— По поводу того самого ужина с подношениями. Для обычной встречи с предпринимателями и список участников, и маршрут выглядят чересчур однобоко. Вы можете это объяснить?
Откуда-то донеслись тихий смех и неловкое покашливание.
— Объясните, пожалуйста.
В этот момент несколько взглядов разом впились в Юн Гван Хёна. Взгляды, ждавшие этого момента, были злыми.
Юн Гван Хён перестал листать бумаги.
— Это была неофициальная встреча.
Тон был ровным.
— Мы выслушивали мнения предпринимателей, и я счёл, что отчётность здесь не требуется.
— Отчётность не требуется, значит.
Вопрос вернулся сразу же.
— Вы наверняка знали, что часть присутствовавших напрямую связана с недавним тендером. И тем не менее…
— Прошу выбирать выражения.
Юн Гван Хён оборвал его. В низком голосе была острота.
— Строить политическую атаку на беспочвенных домыслах неуместно!
Зал загудел, а потом полетели крики.
— Материалы толком не предоставляете — вы что вообще делаете?!
— Тишина!
Глаза Юн Гван Хёна коротко дрогнули и потемнели. Он злым взглядом наблюдал за этой шумихой. А потом медленно отвёл глаза и откинулся на спинку кресла. Кончики пальцев еле заметно дрожали. Он силой давил в себе ярость. До конца заседания он хранил молчание.
— Эй, вы, сволочи. Если так составлять материалы — это же всё равно что бросить им кусок мяса!
Едва дверь кабинета открылась, папка полетела на стол. Бумаги разлетелись во все стороны. От крика Юн Гван Хёна один из помощников вздрогнул и открыл рот:
— Господин депутат, дело в том, что…
— Заткнись.
От его злого ругательства воздух окончательно застыл. Никто не решался заговорить. Взгляд Юн Гван Хёна медленно прошёлся по комнате. В его глазах лежала тонкая плёнка жажды крови.
— Сделать так, чтобы эти твари не могли атаковать. Это трудно?
Воздух в переговорной опустился на самое дно. Квон И До молча наблюдал за происходящим.
За последние дни Юн Гван Хён стал резче. Он и раньше был человеком настроения, но нынешняя перемена была явно опасной.
Причина была проста. Его начали шатать снаружи. А стоило появиться трещинам в том, что он выстроил, как Юн Гван Хён непременно принимался закручивать гайки внутри.
Контроль, проверка, устранение.
Так он гасил любой шум. И сейчас он вошёл в первую стадию. Но если оставить всё как есть, смута расползётся дальше — это было очевидно.
Квон И До медленно шагнул вперёд.
— Господин депутат.
Взгляд Юн Гван Хёна обратился к нему. В глазах всё ещё стояло раздражение.
— Материалы можно велеть переделать.
Голос Квон И До был спокойным.
— Если пересобрать пункты по сегодняшним вопросам, ответить будет возможно, разве нет?
Юн Гван Хён сузил глаза. В них колыхнулось недовольство: мол, кто ты такой, охотничий пёс, чтобы лезть.
— Возможно?
— Да. Точки атаки, судя по всему, уже определены.
Во взгляде Квон И До не было ни тени колебания. Будто он хотел унять раздражение Юн Гван Хёна.
— И вам самому вмешиваться необязательно.
Повисла короткая тишина. Юн Гван Хён, похоже, понял его намерение и вздохнул.
— Ладно…
Кое-как совладав с собой, Юн Гван Хён махнул рукой.
— Переделать. Пока не закончите, о доме и не думайте.
Только тогда сотрудники выскочили из переговорной. Дверь закрылась, и Юн Гван Хён коротко выругался.
— Блядь, все как один бесполезные.
Его грудь тяжело вздымалась. Квон И До больше ничего не добавил. Не было нужды его лишний раз задевать. Направление задано, а сейчас лучше дать ему время снова надеть благовидную маску.
Юн Гван Хён поднялся.
— Подать машину.
И, гулко печатая шаг, первым вышел из кабинета.
В лифте было тихо. Юн Гван Хён, у которого злость ещё не улеглась, стоял со скрещёнными руками и молчал, а И Хён Су тоже благоразумно держал рот на замке.
Едва они спустились на подземную парковку, Юн Гван Хён первым сел в машину. И Хён Су сел за руль, а Квон И До привычно открыл переднюю дверь.
— Ха…
Как только дверь закрылась, Юн Гван Хён коротко выдохнул и процедил ругательство:
— Собачьи выродки, если рвать, так рвали бы по-нормальному.
Машина мягко тронулась.
— Царапают кое-как. Ещё противнее.
Юн Гван Хён так и не остыл.
— Одну бумажку прикрыть не могут, а потом её в Собрании суют мне под нос?
Кому именно это адресовано, было неясно, но смысл был предельно ясен.
Квон И До, молча слушавший, как тот срывается, тихо заговорил:
— Похоже, утечка изнутри.
Воздух в машине колыхнулся. Юн Гван Хён перевёл взгляд вперёд.
— Что?
— Они попали и по маршруту, и по составу участников. Снаружи этого не угадаешь. Разве что есть человек, который сливает изнутри.
Квон И До на секунду замолчал и ровно продолжил:
— Это не простая политическая атака. Прессу мы придержали, но, если та сторона вцепится, дело может сразу дойти до официального расследования.
Повисла тишина. Потом уголок губ Юн Гван Хёна медленно скривился.
— Ясно…
Он рассмеялся низко и мрачно, как волк.
— Значит, гниёт изнутри.
Его глаза сверкнули.
— Найди.
Прозвучал короткий приказ. Длинных слов больше не требовалось.
— Немедленно.
— Проверю.
На ответ Квон И До Юн Гван Хён усмехнулся. В этой усмешке было что-то мрачное.
— Проверишь?
Юн Гван Хён чуть подался вперёд и прорычал Квон И До на ухо:
— Не вздумай ограничиться проверкой.
Голос стал ещё мрачнее.
— Такие вещи надо делать самому.
Взгляд Квон И До был прикован к лобовому стеклу. Юн Гван Хён смотрел на его ровный затылок и скрипел зубами.
— Если тебе надо всё разжёвывать, чтобы ты зашевелился, — толку от тебя нет.
Повисло тяжёлое молчание.
— Ты ведь не из таких, Квон-сильчжан.
Голос по-прежнему звучал мягко, но в них сквозило странное давление.
— Это ведь я тебя подобрал.
Юн Гван Хён улыбнулся острой улыбкой.
— И если это доверие сломается…
И не договорил. Что было дальше, можно было не слушать. Рука Квон И До на колене еле заметно окаменела.
— Да.
Он коротко ответил и посмотрел в окно. Быстро уносящаяся ночная панорама города тянулась длинными полосами и рассыпалась. Пейзаж за стеклом был роскошным, но в глазах Квон И До он был бесцветным.
