1 - 67
4. In Paradisum
Едва рассвело, Ирина и Квон И До покинули мотель.
В Пусане Ирина оставляла немного. Несколько вещей, кое-как разложенных в углу мотельной комнаты, мелочи, купленные на рынке, ресторан, куда она должна была выйти на работу, и слова, которые она так и не успела сказать его хозяину.
Но времени спокойно разобраться со всем этим не было. Раз люди Юн Гван Хёна выяснили, что Ирина в Пусане, этот город больше не годился, чтобы прятаться.
Когда они добрались до Сеула, было уже почти полдень. Город по-прежнему суетился, будто ничего не случилось. Машины заполняли улицы, люди шли каждый к своей цели. Этот обычный шум казался скорее нереальным.
Машина скользнула на подземную парковку. Когда мотор заглох, наступила тишина, будто долго тянувшееся напряжение на миг оборвалось. Квон И До вышел первым и осмотрелся. Потом открыл пассажирскую дверь.
Ирина немного посмотрела на протянутую руку и медленно вышла. Лодыжка ещё не зажила до конца и слегка ныла при каждом шаге. Квон И До не упустил этого мелкого движения.
— Всё нормально.
Когда Ирина ответила раньше, чем он спросил, он на миг сжал губы.
— Идите медленно.
— Угу.
В лифте оба тоже молчали. Их отражения, смутно видневшиеся в металлической стене, казались чужими. Коротко собранные волосы, лицо, затопленное усталостью, и рядом — осунувшийся мужчина. Ирина посмотрела на это и опустила взгляд.
Дом Квон И До был хорошим: просторная гостиная, большие окна, аккуратный пол. И расположение, и планировка, и материалы были из тех, что обычному человеку не по карману. Но там было странно тихо и пусто. В гостиной стояли только диван и низкий столик, на стенах не висело ни одной рамки. Ни книжных полок, ни украшений, ни следов того, что здесь кто-то долго жил.
Ирина медленно вошла. Пол под ногами был холодным, будто в доказательство того, что дом давно пустовал. В окна лился солнечный свет, но даже он не давал тепла.
— Похоже на тебя.
Когда она тихо пробормотала это, Квон И До посмотрел на неё.
— Правда?
— Угу.
Ирина остановилась посреди гостиной и огляделась. Вдруг возникло странное чувство.
Дом Квон И До. Пространство Квон И До. Место, где он спал, переодевался, иногда отдыхал один.
Она любила Квон И До слишком долго. Хотела знать всё: звук его дыхания, тепло кончиков пальцев, запах табака, въевшийся в костюм, израненные руки, равнодушные глаза, смотревшие на неё сверху вниз. А вот где он отдыхает, в какой комнате засыпает, какое у него лицо, когда он один, — не знала.
Ирина неловко стояла. Квон И До, убиравший пальто у входа, медленно подошёл к ней. И обнял сзади. Грудь, прижавшаяся к спине, руки, обхватившие талию, дыхание у шеи — всё это ощущалось слишком отчётливо.
Ирина на миг моргнула. Потом медленно подняла руку и положила её поверх его руки на своей талии. Под пальцами чувствовались твёрдые мышцы.
— Что нам теперь делать?
Тихий вопрос рассеялся в безмолвной гостиной.
Квон И До ответил не сразу. Просто стоял, обнимая её. Спустя долгое время его голос негромко упал ей на макушку:
— Времени у нас не так много.
Ирина чуть сильнее сжала его руку.
— Депутату Юну уже наверняка доложили. И что я исчез вместе с вами, и что тронул тех парней — он знает.
— …
— Теперь будут копать не только под вас, но и под меня. Мои маршруты, дом, окружение — всё.
Дыхание Квон И До очень медленно осело. Он обвёл гостиную взглядом. Его сухие глаза медленно скользнули по столу, окну, стенам.
— Так что и здесь небезопасно.
Ирина опустила глаза.
Это было естественно. Юн Гван Хён больше всего ненавидел предательство. Точнее, не выносил, когда то, что он считал подконтрольным, уходило из его рук. Дочь или охотничий пёс — без разницы. В тот миг, когда они теряли пользу и становились угрозой, он без колебаний выбрасывал их и избавлялся.
— Да, — тихо сказала Ирина.
— Отец беспощаден к предателям.
Когда она это сказала, в горле немного засаднило.
Не от страха. То, что она чувствовала сейчас, было злостью. Он всегда был таким. Ломал, давил, топтал всё, что не подчинялось его воле. И страсть Ирины, и её жизнь, и любовь. А теперь и Квон И До.
Квон И До медленно разжал руки, обнимавшие Ирину. Всмотрелся в её лицо и повёл к дивану. Ирина послушно пошла. Они сели рядом на широкий диван.
Квон И До повернулся к ней. На осунувшемся лице густо лежала усталость. Под глазами по-прежнему было черно, в уголке губ осталась треснувшая ранка. Но полные любви глаза, смотревшие на неё, не дрогнули.
— Как я и сказал, я буду поступать так, как вы захотите.
Ирина тихо смотрела на него.
У мужчины перед ней было лицо человека, который и правда сделает что угодно, если она захочет. Слепо преданный, как тот, кто встанет на колени, если велят, и с готовностью запачкает руки кровью, если велят.
Ирина какое-то время молчала. Потом медленно заговорила:
— Отца нужно уничтожить.
Квон И До медленно закрыл и открыл глаза. Как будто говоря, что последует за ней.
— Если оставить отца и его охотничьих псов как есть…
Ирина сказала без тени колебания:
— В итоге ни ты, ни я не будем свободны…
Квон И До кивнул, будто ждал этих слов.
— Да.
Короткий ответ. Но Ирина знала. Это был ответ «я последую за Юн Ириной» и одновременно знак, что он пришёл к тому же выводу.
Немного успокоившись, она тихо выдохнула.
— Но это будет непросто.
— Способ есть.
Услышав ответ Квон И До, Ирина посмотрела на него.
— Ирина.
— Да.
Взгляд Квон И До стал глубже.
— Устройте мне встречу с депутатом Пак Юн Че.
Ирина молча смотрела на него.
Пак Юн Че. Политический противник Юн Гван Хёна. Тот, кого отец опасается больше всех. И сейчас — почти единственная карта, которую можно разыграть, чтобы уничтожить Юн Гван Хёна.
Ирина медленно закрыла и открыла глаза.
— Можно связаться через профессора Чхве Хи Сон.
— Да.
Ирина посмотрела ему в лицо и слегка кивнула.
— Я устрою встречу.
И тихо улыбнулась. Она больше не чувствовала себя одной.
Ресторан корейской кухни стоял в самом центре города и всё же был на удивление тих. Снаружи он выглядел обычным заведением, переделанным из старого богатого особняка, но внутри уличный шум почти не слышался. Провожающие гостей служащие говорили только необходимое, тихими голосами, и не задерживали взгляд на лицах посетителей.
В самом дальнем отдельном кабинете уже сидели двое.
Пак Юн Че выглядел чуть старше шестидесяти. Представительный, широкоплечий. Волосы поседели, но взгляд ничуть не потускнел. Толстые пальцы медленно постукивали рядом с чашкой. От него исходила та упрямая, тяжёлая сила, что свойственна людям, долго державшимся в центре власти.
Рядом сидела Чхве Хи Сон. Она, как всегда, была безупречна. Волосы уложены без единой выбившейся пряди, костюм спокойного цвета, прямая спина. Но во взгляде, которым она то и дело косилась на наручные часы, сквозила тревога.
Пак Юн Че, глядя на это, сказал негромко:
— Ты выглядишь встревоженной, это на тебя не похоже.
При этих словах Чхве Хи Сон опустила руку с часами.
— Потому что нет причин не тревожиться.
— Думаешь, девочка и правда придёт?
— Придёт.
— И этот Квон-сильчжан с ней?
Губы Чхве Хи Сон на миг застыли.
— Да.
Пак Юн Че коротко усмехнулся. Не столько весело, сколько с любопытством.
— Верный пёс Юн Гван Хёна укусил хозяина, значит.
Услышав это, Чхве Хи Сон едва заметно нахмурилась.
— При детях так не говори.
— Почему. Разве это неправда.
— Ты не знаешь, на что ей пришлось решиться, чтобы дойти до этого.
Пак Юн Че не ответил, поднял чашку и медленно поднёс к губам.
И тут. Снаружи послышалось движение. Тихий голос служащего, потом шаги, замершие перед дверью.
Взгляд Чхве Хи Сон обратился к двери.
Через миг деревянная дверь мягко отворилась. Первой вошла Ирина. Коротко собранные волосы, бледное лицо. Но взгляд был ясным. Она не была похожа на прежнюю Юн Ирину. Не дочь Юн Гван Хёна, упакованная в дорогую одежду и длинные волосы, а человек, который в конце концов сам, своими ногами, проложил себе путь.
А следом вошёл Квон И До.
Глаза Пак Юн Че сузились.
Ирина тихо обвела взглядом комнату и повернулась к Пак Юн Че и Чхве Хи Сон.
◆ ◇ ◆ ◇ ◆
Спасибо, что дочитали!
Больше глав и продолжение — на сайте:
https://chaptify.ru/novel/bud-moim-adom-311d5d
Поддержать перевод и читать раньше — на Бусти:
https://boosty.to/novelslab
