1 - 56
К вечеру автовокзал Самчхока стал тихим и неуютным. Люди сидели вразброс. Ирина поставила у ног единственную небольшую сумку и смотрела на табло. Скоро отправление автобуса на Сеул.
В Сеуле нужно было сразу пересесть на ночной автобус до Пусана. Может быть, в Пусане станет немного легче. Там хотя бы больше людей, чем в Самчхоке, и больше мест, где можно спрятаться.
Пальцы похолодели. Она думала, что только-только привыкла. Что уже вполне может прожить одна. И снова приходилось уезжать.
Ирина коротко выдохнула.
От напряжения, наверное, пересохло в горле. Она повернулась, чтобы купить хотя бы воды.
В этот миг она почувствовала взгляд в спину.
— …
Ощущение, будто каждый нерв в теле встал дыбом.
Люди, посланные отцом.
Эта мысль пришла первой. Но она не обернулась. Вместо этого как ни в чём не бывало перехватила ручку сумки и пошла к выходу из вокзала. Она толкнула стеклянную дверь, и холодный ночной воздух безжалостно хлестнул по щекам.
Топ, топ.
Шаги шли за ней. Ирина выдохнула, дрожа, и свернула в переулок. Свернула раз, потом снова нырнула в узкий проход. Сердце бешено колотилось.
Смогу оторваться? Меня раскрыли? Всё кончится тем, что меня схватят здесь?
Тысячи мыслей проносились в голове, и тут…
Хвать.
Её схватили за запястье.
— Пусти!
Она рефлекторно вывернулась. Стиснув зубы, замахнулась кулаком, чтобы сбросить чужую руку. Кулак, беспорядочно взметнувшийся в воздух, врезался мужчине в щёку.
Бах!
Раздался глухой звук, голова мужчины на миг дёрнулась в сторону, потом медленно повернулась к ней. Глаза Ирины, тяжело дышавшей и злобно смотревшей на мужчину, расширились.
— Ты…
В тот миг, когда она узнала его, сердце ухнуло вниз.
— …
Квон И До с покрасневшей от её удара щекой молча смотрел на неё сверху вниз. Всегда аккуратно уложенные волосы были растрёпаны, щёки заметно ввалились. Подбородок, заросший грубой щетиной, чёрные круги под глазами, налитые кровью глаза. Мятая рубашка и измождённое лицо не принадлежали мужчине, который когда-то был собраннее всех.
Квон И До выглядел так, будто вот-вот рухнет. Но в мрачных глазах на миг мелькнуло облегчение. Короткое, глупое облегчение оттого, что он её нашёл.
И тут же реальность сдавила ей горло.
Квон И До нашёл её. А это, возможно, значило, что её нашёл отец. И те свирепые мужчины, что рыскали по Самчхоку, наверняка тоже были людьми Юн Гван Хёна.
Ирина сглотнула. Квон И До молчал. Только держал её за запястье, и сухие губы несколько раз шевельнулись. При этом угрюмый взгляд не отрывался от лица Ирины. Как у человека, который боится, что стоит отвести глаза — и она снова исчезнет.
Повисло молчание. Она не могла задать ни одного вопроса. Квон И До, как человек, не знающий, что сказать, только тяжело дышал.
— Агасси…
Он заговорил надтреснутым голосом лишь спустя долгое время.
— Вам нужно ехать.
Этой фразы было достаточно. Ирина поняла.
А, этот мужчина всё ещё охотничий пёс отца. Он всё-таки утащит меня обратно в тот ад.
В этот миг из глубины груди что-то подкатило к горлу. Обида, злость, опустошение — она не могла разобрать. Было смешно, что, увидев наконец лицо, по которому она так тосковала, она услышала только это. До самого конца Квон И До выбирал быть человеком Юн Гван Хёна.
Ирина крепко прикусила губу и отпустила.
— Отпусти.
От её холодных слов Квон И До вздрогнул. Но руку не отпустил. Пальцы, напряжённо сжимавшие запястье, чуть ослабли, только когда она нахмурилась.
— Это опасно.
— …
— Вам нельзя здесь оставаться.
Говоря это, он был похож на сломанный механизм. Казалось, он и сам толком не понимает, что говорит.
— Вам нужно ехать.
— Куда?
От её холодного вопроса сухие губы Квон И До сомкнулись. Его глаза жалко забегали. Ирина холодно усмехнулась.
— В тот проклятый дом?
— Если сейчас вернуться…
— Ну конечно…
— Агасси.
— Не называй меня агасси.
Когда Ирина уставилась на него, Квон И До посмотрел на неё, как встревоженный ребёнок. Большое тело дрожало, будто он вот-вот вцепится в Ирину и рухнет, но с губ по-прежнему слетало лишь то, что она меньше всего хотела слышать.
— Это всё, что ты можешь сказать?
— Если так пойдёт, депутат Юн…
Шлёп.
Ирина сбросила его руку. Рука Квон И До разжалась до обидного легко. Замерла в воздухе. Ирина обхватила слегка покрасневшее запястье и с самым невозмутимым лицом, на какое была способна, посмотрела на него снизу вверх.
— Знаю.
Её голос тоже был спокоен.
— Этот человек такой и есть.
— …
— И что?
По застывшему лицу Квон И До скользнуло замешательство. Похоже, он не ожидал, что Ирина поведёт себя так.
— Агасси.
Он торопливо позвал её, но было поздно. Ирина смотрела на него в упор.
— Я не поеду.
— …
— Хочешь утащить силой — тащи.
Её голос стал ещё ниже.
— Ты ведь… пёс отца.
Лицо Квон И До побелело. Но он ничего не возразил. Не зная, что это молчание делает Ирину ещё несчастнее.
— Но своими ногами я не пойду, так что делай как хочешь.
Ирина сжала губы и отвернулась. Автобус вот-вот должен был уйти. Она поспешила обратно в здание вокзала. Спиной она чувствовала, как за ней тянется взгляд Квон И До. Но не обернулась. Казалось, обернись она — и рухнет.
— Ха…
Накатила забытая головная боль. Ирина нахмурилась и прижала пальцы к вискам.
Почему у него такой жалкий вид? Почему он пришёл за мной с таким разбитым лицом? И при этом всё, что он сказал, — «вам нужно ехать»? А невыносимее всего этого было то, что при виде такого Квон И До у неё всё равно дрогнуло сердце.
Квон И До всё-таки пришёл за ней. Но не потому, что он Квон И До. А потому, что он человек, исполняющий приказы Юн Гван Хёна, и телохранитель Юн Ирины.
Ирина зажмурилась, открыла глаза и поднялась в автобус. Людей внутри было немного. Она нашла место сзади и села. Положила сумку на колени и стала смотреть в тёмное окно.
Сердце гулко стучало. На запястье всё ещё оставалось тепло его руки. Это раздражало.
Двери закрылись, двигатель низко загудел. Автобус чуть качнулся, готовясь тронуться. И тут…
Дёрг.
Автобус резко остановился.
— Что такое?
Послышался озадаченный голос водителя. Ирина машинально повернула голову. Дверь снова открылась, и в автобус, тяжело дыша, поднялся Квон И До.
— Ну куда вы! Автобус уже отходит, а вы под колёса лезете! — раздражённо сказал водитель.
Квон И До вместо ответа протянул билет. И коротко поклонился.
— Извините.
Низкий, надтреснутый голос отчётливо врезался в уши. Ирина оторопело смотрела на него. Он сразу пошёл к ней. В узком проходе автобуса его присутствие, приближавшееся широкими шагами, ощущалось слишком остро. Даже исхудавший и жалкий, он по-прежнему подавлял.
— Ты!..
Квон И До остановился у сиденья рядом с ней. С белым как мел лицом он тяжело опустился на место. Ирина уставилась на него, не веря своим глазам.
— Что ты творишь.
Квон И До не ответил. Только плотно сжал губы. Его руки лежали на коленях, и кончики пальцев едва заметно дрожали.
— Ты меня не слышишь?
— …
— Зачем ты идёшь за мной.
Квон И До ответил тихо лишь спустя долгое время:
— Потому что не могу оставить вас одну…
От этих слов у Ирины всё внутри перевернулось.
Опять эти расплывчатые слова…
— Я сказала. Хочешь увезти силой — вези. Сама я не пойду. От того, что ты так себя ведёшь, ничего не изменится.
— …
Вместо ответа повисло неловкое молчание. Наконец автобус тяжело качнулся и выехал с вокзала.
Тепло сидевшего рядом мужчины ощущалось неприятно горячо. Он по-прежнему завладевал каждым её нервом.
Она злилась.
И на то, что он явился с таким разбитым лицом, и на то, что поминал Юн Гван Хёна и говорил «нужно ехать», и на то, что при этом не тащит её силой, а говорит, что не может оставить одну.
Она не понимала, что у этого мужчины на уме, и от этого было ещё горше и злее.
Ирина сжала губы и отвернулась к окну. Тёмная дорога утекала назад. Квон И До тоже больше ничего не говорил.
Когда они добрались до Сеула, была глубокая ночь. Вокзал местами был полон людей, ждавших ночных автобусов. Ирина сразу купила билет до Пусана. Квон И До стоял чуть поодаль. Не удерживал, не отговаривал. Просто стоял столбом, не сводя с неё глаз.
Ирина стиснула зубы. Старалась не смотреть в его сторону. Но знала. Что он всё ещё там. И что вскоре Квон И До тоже купил билет до Пусана.
Так она села во второй автобус. Большинство пассажиров уснули, но Ирина только смотрела в окно. Сон не шёл. Точнее, она не могла уснуть — душила злость.
Притащился следом до самого Пусана.
Но сильнее всего её злило то, что она сама то и дело готова была успокоиться от одного его присутствия рядом.
Дура.
Ирина крепко сжала ремень сумки. Костяшки побелели.
Квон И До тоже так и не уснул. Он делал вид, что смотрит в окно, но каждый раз, когда Ирина шевелилась, затаивал дыхание. Ирина делала вид, что не замечает. Хотя чувствовала это так отчётливо, что уставала даже от притворства.
Автобус мчался на юг, рассекая предрассветную тьму. Расстояние, на котором можно коснуться друг друга. И при этом более далёкое, чем когда-либо. После этой неловкой, удушающей поездки вдвоём автобус прибыл в Пусан ещё до рассвета.
