Контент удален!

Пальцы Ирины дрогнули.

— Депутат Юн Гван Хён заклеймил Ирину предательницей. Уже отдал приказ разобраться с ней. Где бы Ирина ни была, она не в безопасности.

Голос Квон И До впервые чуть дрогнул. Чхве Хи Сон, чутко уловившая его тревогу, сказала:

— Разумеется, мы её защитим.

Голос её был твёрд.

— Ирина, не волнуйся. Я этого так не оставлю.

— Профессор.

Чхве Хи Сон посмотрела на Ирину твёрдым взглядом. Ирина нехотя кивнула.

Ей стало немного спокойнее, но до конца на душе не отлегло. Она волновалась за И До. Чтобы уничтожить Юн Гван Хёна, он собирался выложить и самого себя. Ей хотелось его остановить. Сказать: не надо, почему ты должен заходить так далеко.

Но она знала. Другого способа нет.

Чтобы уничтожить Юн Гван Хёна, кто-то должен был открыть дверь ада, который он прятал. А тем, кто лучше всех знал, что за этой дверью, был Квон И До.

Ирина медленно разжала стиснутый кулак. На ладони остались следы ногтей.

Пак Юн Че переводил взгляд с одного на другого, потом сказал, будто подводя итог:

— Действуем сразу.

Он повернулся к Чхве Хи Сон.

— Дом в Хёчжадоне пустует?

Чхве Хи Сон кивнула.

— Да.

— Туда и поедем. Посторонние там не ходят, и охрану приставить легко.

Договорив, Пак Юн Че посмотрел на Ирину.

— Вы сказали, что уничтожите отца.

— Да.

— Тогда идите до конца. Если на полпути испугаетесь и отступите, Юн Гван Хён никогда не умрёт.

Ирина посмотрела Пак Юн Че прямо в глаза.

— Да.

Только тогда Пак Юн Че удовлетворённо кивнул.

— Хорошо.

После этих слов обед продолжился как формальность. Блюда подавали одно за другим, но никто толком не чувствовал вкуса. Квон И До и Пак Юн Че тихо обсуждали маршруты, способы связи, телефоны, которыми будут пользоваться какое-то время, и то, как выходить на людей Пак Юн Че.

Ирина тихо сидела и слушала всё это. Иногда рука Квон И До под столом крепко накрывала её руку. От одного этого в груди становилось тихо.

Когда они вышли, люди Пак Юн Че уже действовали. Чхве Хи Сон слегка взяла Ирину за руку.

— Поедем со мной вперёд. Квон-сильчжан закончит дела с моим мужем и приедет.

Ирина немного посмотрела на спину Квон И До, разговаривавшего с Пак Юн Че, и кивнула.

Дом в Хёчжадоне оказался тише, чем она думала. Чхве Хи Сон привычно открыла входную дверь.

— Заходи.

Ирина осторожно вошла. В доме витали лёгкий запах дерева и сухой воздух давно закрытого помещения.

— Сначала помоемся.

Чхве Хи Сон провела Ирину в комнату.

— Не знаю, подойдёт ли моя одежда, но я достану что-нибудь удобное.

Ирина помылась и переоделась в то, что оставила Чхве Хи Сон. Тонкий свитер и свободные брюки. Кое-как высушив волосы, она вышла в гостиную, где Чхве Хи Сон уже приготовила горячий чай.

— Иди сюда, садись.

Ирина послушно села на диван. Чхве Хи Сон подвинула к ней чашку. Тёплый пар поднялся к лицу.

На миг повисло молчание. Чхве Хи Сон долго смотрела на Ирину. Точнее, на коротко остриженные волосы. Неумело отрезанные концы всё ещё торчали как попало. Ничего общего с прежними длинными, аккуратными волосами Юн Ирины.

Чхве Хи Сон тихо вздохнула.

— Вот, значит, к чему всё пришло.

Ирина сильнее сжала чашку в ладонях.

— Да.

— Ты довольна?

Это не звучало упрёком, но и лёгким вопросом не было.

Ирина немного подумала.

Довольна. Подходит ли мне сейчас это слово?

У неё почти ничего не было. Она была в бегах, для отца стала предательницей, а Квон И До собирался выложить свою жизнь как доказательство, чтобы уничтожить Юн Гван Хёна. До покоя было очень далеко. Но.

— Да.

От её ясного ответа взгляд Чхве Хи Сон потемнел.

— Даже если потеряешь всё, что у тебя есть?

Ирина смотрела на рябь внутри чашки.

Дорогая одежда, большой дом, титул драгоценной дочери Юн Гван Хёна с дипломом по танцу, безопасный путь замужества за наследником хорошей семьи. Кто-то, может, о таком и мечтает. Но для Ирины это никогда ничего не значило.

— Я с самого начала ничего такого не хотела.

Чхве Хи Сон тихо смотрела на неё. Ирина медленно продолжила:

— Я хотела только одного — Квон И До.

Сказав это, она подумала, что это немного смешно. Слова по-прежнему были эгоистичными и жестокими. Но не лживыми.

Она с самого начала не хотела многого. Только одно. Чтобы Квон И До пришёл к ней не псом Юн Гван Хёна, а Квон И До. Ради этого одного она потеряла всё. Но не жалела.

Чхве Хи Сон протяжно вздохнула.

— Если ты довольна — хорошо.

В её голосе были и смирение, и тревога.

— Но будь осторожна. Твой отец в последнее время ведёт себя неспокойно.

— Отец?

— И твоя мать тоже.

При этих словах пальцы Ирины замерли. Чхве Хи Сон помедлила и поставила чашку.

— Несколько дней назад была встреча. Благотворительное мероприятие, заодно кимчжан ¹ делали, и твоя мать пришла.

¹ Кимчжан (김장) — традиционная осенняя заготовка кимчи на зиму, часто коллективная.

Мать. От одного этого слова, мысленно произнесённого, у Ирины сдавило горло.

— Выглядела она очень плохо.

Взгляд Чхве Хи Сон чуть затуманился.

— Раньше на людях она всё-таки всегда была безупречна… Слова выбирала, улыбка была вполне сносная. А в этот раз…

— …

— Всё время озиралась… Видимо, напугана.

Чхве Хи Сон сжала губы и снова заговорила:

— Когда-то мы были подругами. Смотреть на это было нелегко.

Ирина ничего не смогла сказать.

Мысли о Чон Мо Ран всегда были путаными. Юн Гван Хёна достаточно было ненавидеть. Он бил её, топтал, а в конце концов и сказал «разобраться». Прощать его было не за что.

Но с Чон Мо Ран было немного иначе. В каком-то смысле она тоже была жертвой. Человек, которого долго иссушали ругань и равнодушие Юн Гван Хёна.

Но в то же время она была сторонним наблюдателем. Когда Ирину били, когда она плакала, когда задыхалась и пыталась бежать, мать ни разу не протянула ей руку. Отводила глаза, молчала и в итоге оставляла Ирину в том доме.

Ирина хотела её ненавидеть. Но до конца ненавидеть не могла.

Прощать не хотела. Но и отбросить до конца не получалось.

Это противоречие всегда изматывало Ирину.

— Мать…

Голос слабо надломился.

— С ней всё будет хорошо?

Чхве Хи Сон не сразу нашлась с ответом, потом сказала очень медленно:

— Это не твоя ответственность.

Ирина опустила голову. Эти слова глубоко врезались в грудь. Вместо ответа она кивнула.

Чхве Хи Сон уехала, и Ирина долго оставалась одна в отведённой ей комнате. За окном был виден тихий переулок Хёчжадона. В комнате было тепло, кровать мягкая.

Безопасно. По крайней мере в эту минуту.

Но она то и дело смотрела на дверь. Когда придёт Квон И До, она не знала. О чём ещё он говорит, оставшись с Пак Юн Че, насколько опасные обещания даёт, что снова собирается взвалить на себя один, — не знала.

Время текло медленно. И наконец снаружи послышалась машина.

Ирина подняла голову. Вскоре послышалось, как открылась и закрылась входная дверь, потом шаги по коридору.

Шаги замерли у двери комнаты.

Тук-тук.

Ирина тут же поднялась.

— Войди.

Дверь открылась, вошёл Квон И До. На плечах чёрного пальто лежал уличный холод, кончики волос немного растрепал ветер. Ирина тихо посмотрела на него, подошла и порывисто обняла.

Тело Квон И До на миг напряглось. Потом его крепкие руки осторожно обхватили Ирину. Он держал её в объятиях и глубоко вдыхал.

Только спустя долгое время они сели рядом на край кровати. Ирина всмотрелась в его лицо.

— С депутатом Паком всё обсудили?

Квон И До кивнул.

— Да.

— О чём говорили?

— О том, как окончательно свалить депутата Юн Гван Хёна.

Ирина тихо смотрела на него. Квон И До достал из-за пазухи маленькую флешку. В чёрном металлическом корпусе.

— Я слышал, Чхве Чжин Ён ненадолго вернулся в Корею.

Услышав это имя, Ирина едва заметно дрогнула.

— Чхве Чжин Ён?

— Да.

Квон И До положил флешку ей на ладонь.

— Это…

— Файл, где собраны подозрения о компаниях-пустышках «Хэран».

Когда Ирина посмотрела Квон И До в лицо, он, избегая её взгляда, сказал:

— Помните, вы когда-то говорили о компаниях-пустышках «Хэран».

От его вопроса Ирина вспомнила, что сказала в тот день, когда лил проливной дождь, перед тем как выскочить из его машины.