Контент удален!

Квон И До сжал кулаки.

— Ирина…

Имя, глухо сорвавшееся с его губ, рассеялось в вечернем воздухе. Он долго стоял перед особняком. Наконец, пошатываясь, будто вот-вот рухнет, двинулся с места.

Открыл дверцу и втиснулся на водительское сиденье.

Бам!

Дверца захлопнулась с силой. Квон И До дрожащими руками завёл мотор и вцепился в руль. Двигатель низко завибрировал, машина неуверенно тронулась и стала разгоняться. Особняк в один миг остался далеко позади, чёрная дорога убегала назад. Но ничего этого он не видел. Он лишь сжимал руль так, что вздувались вены.

Охотничьи псы вышли на след.

Если они найдут Ирину. Если найдут первыми.

Если. Если. Если.

— …

Дыхание перехватило. Сердце билось так яростно, будто вот-вот проломит рёбра и вырвется наружу.

Квон И До стиснул зубы. Нога на педали газа снова налилась силой.

— Я…

Я прикрывался красивой ложью, будто выпущу Ирину из ада, а на деле бросил её в аду одну. Под предлогом, что хочу для неё свободы, поставил её в самый центр гнуснейшего насилия, а сам вёл себя как умелый сторонний наблюдатель.

Он представил, как Юн Ирина свободно смеётся. И в груди что-то заклинило, дышать стало нечем.

Когда Юн Ирина в последний раз светло улыбалась?

Он не помнил. Не насмешка, не печальная улыбка, не горькая усмешка над собой — когда он в последний раз видел то лицо, смеявшееся чисто, как ребёнок, без всякого расчёта, он никак не мог вспомнить.

То, что именно он был главным виновником, отнявшим у неё улыбку, острой иглой кромсало сердце. И тут в голове всплыл осколок давно похороненного воспоминания.

Это случилось ещё до того, как он заслонил Ирину от избивавшего её Юн Гван Хёна. Он вёз в особняк Ирину, пойманную при побеге. Она угрюмо смотрела в окно на заднем сиденье, а он глянул на неё в зеркало заднего вида и спросил:

— Хоть спрошу. Куда вы на этот раз собирались? Даже денег толком не взяли.

Ирина долго молчала, будто мёртвая, а потом бросила негромко:

— К морю…

— К морю? Чудно в такой холод. Что вы там собирались делать?

— Чудно? Ты и правда сухарь, без всякого чувства.

Ирина фыркнула, будто не веря своим ушам. В этом смешке густо сквозила горечь. Она прислонилась лбом к стеклу и пробормотала:

— Просто захотелось посмотреть на что-то широкое. Всё, куда я могу пойти, такое тесное. И особняк, и эта машина, и этот город… Всё как тюрьма, обнесённая стенами, дышать нечем. Я подумала: если встану там, где не видно края, то стану совсем маленькой и, может, смогу исчезнуть. Вот и всё.

Тогда Квон И До сжал кулак. Странная тоска сдавила ему горло. Но и тогда он исправно сыграл роль надзирателя, который тащит её обратно в тюрьму под названием особняк.

— К морю…

В итоге Ирина отправилась к морю. Это не должно стать её концом.

«Ты вечно меня ждёшь».

Голос Ирины отозвался в ушах, как галлюцинация.

Почему я тогда не ответил ей теплее? Почему не сказал, что это ожидание и было моим спасением?

Раскаянию не было конца, и оно тяготило, как трясина.

Если, если я и правда встречу Юн Ирину.

Какое у неё будет лицо?

Успею ли найти её раньше тех ублюдков?

Нет, увижу ли вообще?

От этой мысли вдруг перехватило дыхание. Он грубо провёл ладонью по лицу.

Сейчас Ирина одна. Этот факт обрёл плоть и страхом впился во внутренности.

Прямо сейчас ублюдки, посланные Юн Гван Хёном, едут в Самчхок. Ирина об этом не знает. Нет, даже если знает — ничего не сможет сделать. И довёл до этого он сам, Квон И До.

Она всегда была одна. Зная это, он стоял по ту сторону черты и вёл себя так жестоко. Веря, что делает это ради неё.

Кончики пальцев дрожали. Он крепко сжимал руль, но дрожь не унималась. Дышать не получалось, будто в грудь вбили клин.

Если с ней что-то случится раньше, чем я до неё доберусь…

Стоило этой мысли мелькнуть, как перед глазами всё выжгло добела.

Я должен найти её первым.

Это была единственная надежда, которая у него оставалась. Что сказать, когда найдёт, — просить прощения или звать назад, — он не знал, но обязан был увидеть Ирину живой.

— Девушка, счёт.

— Да, минутку.

Ирина навела порядок на кассе. Поначалу она путалась даже с кассовым терминалом, а теперь руки двигались сами.

Уже два месяца, как она приехала в Самчхок. Погода стала не просто прохладной — дул холодный ветер, и туристов заметно поубавилось. В обед закусочную изредка навещали только местные.

— Вкусно было?

— Ещё бы. Спасибо.

Постоянные посетители, мужчины средних лет, расплатились и, стоя у кассы, наливали себе кофе из автомата и болтали.

— А, кстати, я ведь тоже видел.

— Чего?

— Не знаешь? Уже несколько дней тут какие-то подозрительные типы крутятся.

Руки Ирины, убиравшей кассу, на миг замерли.

— Подозрительные типы?

— Ага. Здоровые такие, морды зверские… Похоже, ищут кого-то по всей округе.

— Кого?

— Вроде молодую женщину какую-то.

Мужчина, прихлёбывая кофе, ответил равнодушно:

— Небось должницу ищут.

— Наверное?

— Ну и времена, страшно жить.

Мужчины, посмеиваясь, вышли из закусочной. Динь — дверь закрылась, и в тот же миг сердце Ирины ухнуло вниз.

— …

Кончики пальцев холодели.

Неужели. Это люди отца или просто совпадение?

Дурное предчувствие скользнуло по затылку. Юн Гван Хён был не из тех, кто когда-нибудь от неё откажется.

Два месяца — достаточно долгий срок. Скорее странно было, что за это время её так и не нашли.

Возможно, меня уже раскрыли.

Она крепко прикусила губу изнутри.

Она обрезала волосы, сменила одежду, выбросила и карты, и телефон. И всё равно то ненавистное место без конца тянуло её обратно.

Она оглядела закусочную. Картина, ставшая привычной. Запах масла, шумная кухня, ворчливая, но заботливая кухонная тётушка, вечно поучающий хозяин… Это была первая жизнь, добытая своими руками.

Только привыкла. Только стало чуть легче.

Снова уходить?

В груди тоскливо сжалось. Но сидеть сложа руки было нельзя. Если эти люди и правда ищут её, оставаться здесь опасно.

Ирина медленно вдохнула.

Лучше действовать наверняка. Не время цепляться за это место.

Когда решение было принято, стало немного спокойнее.

Она вышла из-за кассы и направилась к кухне.

— Хозяин.

— М?

— Я… Мне нужно вам кое-что сказать.

После закрытия в закусочной было тихо. Слышался только шорох: на столе перебирали зелень на завтра. Хозяин и кухонная тётушка проворно работали руками.

— Ох, сколько же её.

— Надо шевелиться, иначе завтра нечем будет торговать.

На ворчание кухонной тётушки хозяин ответил укором. И тут…

Динь.

Звякнул колокольчик на входной двери.

— Мы уже закрылись.

Но ответа не последовало. Хозяин наконец поднял голову.

У двери стоял незнакомый мужчина. Ростом с дверной проём, крупный. Мужчина в чёрном пальто выглядел заметно измотанным. Небольшая щетина, ввалившиеся глаза. Лицо красивое, но с таким скверным выражением, что он казался каким-то колючим, на грани срыва.

Хозяин инстинктивно насторожился и выпрямился.

— Э-э… говорю же, закрылись.

Вместо ответа мужчина, Квон И До, подошёл и открыл бумажник. Достал оттуда фотографию. На ней молоденькая девушка в чёрном танцевальном костюме, чуть улыбаясь, смотрела в камеру. Кухонная тётушка, разглядывавшая Квон И До с любопытством, увидела снимок и округлила глаза.

— О?

Хозяин, едва взглянув на фото, тоже сказал:

— Так это же Ирина?

В тот же миг взгляд Квон И До стал острым.

— Вы её знаете?

Голос был низкий и хриплый. Хозяин растерянно кивнул.

— Она же у нас в закусочной работает.

— И сейчас работает?

— А, нет.

Хозяин смутился.

— Сегодня уволилась.

— …

— Сказала, обстоятельства вдруг такие.

Мышцы на челюсти Квон И До заметно напряглись.

— Вы случайно не знаете, где она живёт?

— Как его… Говорила, в какой-то гостинице.

— В гостинице…

— У берега, там, где перекрёсток…

Он медленно закрыл и открыл глаза и сказал:

— Её не искал кто-нибудь ещё?

— Ирину? Нет. Вроде нет…

Хозяин всё больше косился на Квон И До. Оно и понятно: налитые кровью глаза были какими-то мрачными.

— Понял.

Коротко сказав это, он убрал фотографию. И тут же развернулся.

— Постойте…

Хозяин окликнул его, но Квон И До не остановился.

Динь.

Дверь закрылась, стало тихо. Первой заговорила кухонная тётушка:

— Это кто такой?

— Кто его знает.

— Парень её?

— Для парня у него вид какой-то…

Хозяин почесал переносицу. Кухонная тётушка выглянула в окно. Мужчина уже растворился в темноте.

— Мы зря ему сказали, а?

— Да ладно.

Он отмахнулся, но почему-то не мог отделаться от неприятного чувства. Слишком уж отчаянное лицо было у только что вышедшего мужчины.

В закусочной повисла тихая пустота.