Контент удален!

Ирина стиснула зубы.

— Всё в порядке.

Но стоило ступить на ногу, как вверх поднялась острая боль. Тело само накренилось.

Лицо Квон И До застыло. Больше ни о чём не спрашивая, он поднял её на руки.

— Ты!..

— Не двигайтесь.

— О… опусти меня.

— Вы же повредили лодыжку.

— Я сама…

— Нельзя.

Он широким шагом дошёл до скамейки на краю рынка. За ними тянулись взгляды. Ирина, у которой горело лицо, толкнула его в плечо.

— Говорю же, опусти.

Вместо ответа Квон И До осторожно усадил её на скамейку. И тут же опустился на одно колено. Бережно осмотрел лодыжку Ирины. Она уже понемногу опухала. Когда его пальцы коснулись её, Ирина вздрогнула. Лицо Квон И До страшно застыло.

— Подождите.

Он тут же поднялся и куда-то ушёл, а через несколько минут вернулся с аптечным пакетом. В нём были обезболивающий пластырь, бинт, таблетки и даже бутылка холодной воды.

Ирина оторопело смотрела на него. Квон И До как ни в чём не бывало положил её ногу, прямо в обуви, себе на бедро. Похоже, ему и в голову не пришло, что это грязно. Наоборот, он был так осторожен, что становилось неловко. Он снял туфлю, спустил носок и осмотрел лодыжку невероятно бережными движениями.

— Если больно, скажите.

Его пальцы осторожно скользнули по лодыжке. Когда коснулся холодный пластырь, кожа дрогнула. Квон И До останавливался даже при такой мелкой реакции.

— Больно?

— Нет… нормально.

От этой невозмутимой нежности, тянувшейся со вчерашнего вечера, Ирина вдруг поняла.

Он был кандалами на её ногах. И в то же время — человеком, который больше всех на свете боялся, что она подвернёт ногу.

Потому она и не могла его отпустить. Из-за этого противоречия. Из-за этого жестокого и нежного противоречия.

Из глубины груди, казалось, снова поднималось липкое желание. Ирина торопливо задавила это чувство. Обида подступила к самому горлу.

— Хватит.

— Ещё…

— Хватит, говорю.

Квон И До, сдержав вздох, сказал:

— Давайте вернёмся.

От этих слов Ирина из вредности заупрямилась. Не хотела выдавать то, что почувствовала.

— Не хочу.

Квон И До посмотрел на неё.

— Сегодня я решила дойти до парка Йондусан.

— Агасси.

— Я пойду. Не хочешь — возвращайся.

Квон И До вздохнул. Потом молча сел перед ней, повернувшись спиной.

Не поняв, что это значит, Ирина заморгала.

— Ты… что делаешь?

— Забирайтесь.

— Что? Не хочу.

— Тогда понесу на руках.

Перед его непреклонным упрямством Ирина умолкла. Квон И До не оборачивался. Просто молча подставлял спину. Ирина долго смотрела на эту спину. И в конце концов очень медленно прислонилась к ней всем телом.

Квон И До осторожно поднял её на спину. Руки крепко подхватили её ноги, тело не дрогнуло ни на миг.

Дорога до парка Йондусан оказалась длиннее, чем она думала. К тому же, как назло, эскалатор был на ремонте.

Увидев табличку у остановившегося эскалатора, Ирина на миг покосилась на Квон И До. Лестница была довольно длинной для того, чтобы нести кого-то на спине. Но Квон И До без тени сомнения начал подниматься по ступеням с ней на спине.

Одна ступень. Ещё одна.

Спина у него была крепкая. Поначалу Ирина напрягалась, стараясь не прислоняться, но скоро устала и понемногу стала припадать к его плечу.

Тук, тук.

Слышалось, как бьётся сердце Квон И До. Близко и отчётливо.

Чувствовалось его тепло. За незнакомым запахом новой рубашки едва различимо витал давно знакомый запах его тела. Дул ветер, взгляды людей обращались к ним двоим, лестница тянулась без конца.

Было стыдно. И странно: внутри стало мягко и тепло, будто на душе посветлело. От этого было ещё мучительнее.

В конце концов Ирина уткнулась лицом ему в спину.

Квон И До ничего не говорил. Не выказывал усталости. С Ириной на спине он поднимался по ступеням, шёл по дороге и молча поворачивал в ту сторону, куда она указывала.

— Хочу вон туда.

Стоило Ирине тихо сказать это, как он молча менял направление.

Парк оказался просторнее, чем она думала. Ветер был чуть прохладным, люди проходили редко. Кто-то, глядя на них, тихо улыбался, кто-то поглядывал с завистью. Раненая девушка и мужчина, несущий её на спине. Со стороны это, наверное, выглядело как маленькое происшествие обычной пары.

Ирина, уткнувшись лицом в спину Квон И До, выравнивала дыхание. Его сердце чувствовалось через спину. Тук, тук. Слушая этот ровный, крепкий звук, она чувствовала, будто всё это — и правда пустяк.

Будто он стал не её кандалами, а красными башмачками, которые носят её повсюду.

Не человеком, который привязывает её к дому Юн Гван Хёна, а тем, кто уносит её в виды незнакомого города.

Не тем, кто отрубает ноги, а тем, кто несёт на спине её, с подвёрнутой ногой.

В тот миг, когда пришла эта пустая мысль, Ирина закрыла глаза.

Глупость. От этого он не перестаёт быть человеком отца, и в конце концов он отвезёт меня в тот дом.

Зная это и всё же прислоняясь к его спине, она чувствовала себя жалкой.

Наверное… пора с этим заканчивать.

Сколько они так шли? Квон И До остановился у скамейки в стороне. И осторожно опустил Ирину. Когда она села, он тут же опустился перед ней на колено. Снова осмотрел лодыжку. Глядя, как осторожно движутся его пальцы, чтобы не задеть место под пластырем, она почувствовала, как в груди что-то тяжело осело.

Ирина тихо смотрела на него сверху вниз, потом заговорила:

— Квон И До.

Голос был мягким. Пальцы Квон И До замерли. Он так и застыл и какое-то время смотрел только на лодыжку Ирины. Оттого что не думал, что она когда-нибудь снова назовёт его, как прежде.

— И До.

Когда она позвала снова, он поднял голову. Зрачки мелко дрожали. Ирина посмотрела прямо в эти дрожащие глаза.

— Ты… кто?

Лицо Квон И До застыло. Похоже, он тоже понял, что значит этот вопрос. Вопрос, который она задала ему когда-то в дождливый день. Вопрос того дня: ты мой телохранитель или пёс отца?

Глаза Квон И До потемнели. Ирина медленно продолжила:

— Зачем ты пришёл за мной сюда?

— …

— Чего ты хочешь?

Он не смог ответить. Губы несколько раз шевельнулись. Но слов не было. Мужчина, который всегда, в любой ситуации, хладнокровно давал ответ, теперь смотрел с лицом заблудившегося ребёнка.

— Я…

Голос Квон И До глухо надломился.

— Просто вы, агасси…

Слова оборвались. Он плотно сжал губы и медленно моргнул, будто выравнивая дыхание.

— Это опасно, я должен был приехать…

Это было всё. Но ответом это стать не могло.

Ирина долго смотрела на него. Странно, но злости, как раньше, не было. Только смертельная грусть.

Этот мужчина и правда не знал. Зачем он приехал. Что должен был бросить, чтобы приехать. Что должен выбрать. Он ничего этого не знал и просто не мог не приехать. Такого ответа Ирина не хотела.

Она медленно подняла руку. Кончики пальцев коснулись щеки Квон И До. Он перестал дышать. Ирина очень осторожно взяла его лицо, будто поворачивая к себе. Впалая щека была горячей, а кожа — непривычно грубой.

— Я…

Глаза Квон И До были прикованы к её взгляду.

— Потому что ты первый встал на мою сторону. Потому что только ты обнял меня целиком.

Ирина горько улыбнулась.

— Я обманулась.

В этот миг что-то внутри Квон И До с треском раскололось. Рука на колене медленно сжалась в кулак. Глаза широко раскрылись. Как человек, у которого остановилось дыхание, он ничего не мог сказать и только смотрел на неё.

Ирина не убирала руку. Только держала его щёку в ладони, как человек, который хочет запомнить последнее тепло.

— То, что я хочу насладиться свободой, даже если однажды меня схватят, — правда.

— …

— Потому что, когда этот обман рассыпался, у меня осталось только это.

Губы Квон И До дрожали. Ирина, глядя ему в лицо, сказала ещё тише:

— Так что, если ты собираешься проявлять половинчатую доброту, лучше увези меня прямо сейчас.

— Агасси.

— Чтобы я не тешила себя пустыми мечтами.

Она опустила руку. Тепло, задержавшееся на щеке Квон И До, исчезло.

— Делай свою работу.

— …

— Или уходи.

Лицо Квон И До побелело окончательно.

— Уходи и больше не приходи.

Он оторопело смотрел на неё, как человек, который не может даже дышать. Не сказал ничего. Не удержал. Ирина оставила его так и поднялась со скамейки.

Лодыжку заломило. Боль поднялась от лодыжки до икры. Стиснув зубы, она сделала шаг. Нога неуклюже хромала, но она не остановилась.

Сзади послышалось, как Квон И До вскочил, а потом торопливые шаги двинулись к ней.

Ирина, не оборачиваясь, сказала:

— Не ходи за мной.

Шаги запнулись.

— Я серьёзно.

И тишина.

Его шаги замерли.

Ирина стиснула зубы и пошла дальше. Лодыжка болела. Перед глазами плыло. Но она не обернулась.

Я всегда была самонадеянна. Что Квон И До всегда пойдёт за мной. Куда бы я ни пошла, во что бы ни превратилась. Что он всё равно пойдёт следом.

А сейчас его шаги замерли.