Едва дверь закрылась, Ирина почти упала на диван, прислонившись к спинке. Одной рукой она сжала переносицу и протяжно выдохнула. В опрятно обставленном кабинете витал слабый чайный запах, но её головная боль не унималась ничуть.
Чхве Хи Сон молча подошла к столу и поставила перед ней стакан воды.
— Плохо выглядишь.
— Всё нормально.
Прозрачная ложь. Нормально быть не могло. Голова раскалывалась, внутри мутило, а в груди холодными шипами лезло вверх что-то похожее на упрямство.
Ирина открыла клатч, достала флешку и подтолкнула её по столу. На ней был файл с записями разговоров приятелей, сделанными тогда в клубе.
— Это запись про «Ханчжу Хэви», о которой я вам говорила.
Чхве Хи Сон взяла флешку. Ирина смочила сухие губы и добавила то, что услышала в машине:
— И ещё: отец на нервах из-за государственно-частного проекта логистического хаба в юго-западном округе. Дело идёт к выбору оператора для пилотного этапа, и он, похоже, нарочно проталкивает связанные с ним компании — прежде всего «Хэран».
Чхве Хи Сон тихо вздохнула.
— Ха-а…
Только тогда Ирина подняла голову. Чхве Хи Сон с усталым лицом смотрела на флешку.
— Этого мало.
— …
— Что вокруг «Ханчжу» ходят разговоры, известно всем. И то, что Юн Гван Хён приложил руку к выбору оператора, в этих кругах все и так предполагают. Но предположение и доказательство — разные вещи.
Чхве Хи Сон постучала пальцем по флешке.
— Такое не станет решающим ударом.
Взгляд Ирины холодно потемнел. Она в какой-то мере это предвидела, но, услышав вживую, ощутила, как внутри всё выкручивает сильнее.
— Хотя использовать тему логистического хаба для атаки, связав её с «Хэран», всё-таки можно попробовать. Раз изнутри так говорят.
Чхве Хи Сон помялась и продолжила:
— И есть ещё одна плохая новость.
Глаза Ирины сузились.
— Чин Гю Тхэ переведён.
От этих слов её лицо мгновенно окаменело.
— Куда?
— Из «Хангёля» в «Ынхе».
Повисло короткое молчание.
Пансионат «Ынхе». Это название было ей знакомо. Больничный пансионат, куда Юн Гван Хён постоянно жертвовал деньги. Наружу это подавалось как благотворительность, а на деле он завёл себе удобное место, чтобы держать своих людей под присмотром. И контакты с внешним миром легко отсечь, и записи можно вести чисто.
У Ирины всё внутри перевернулось.
— Явно опасаются, что к нему подберутся наши люди.
Голос Чхве Хи Сон стал ниже.
— И оформлением занимался лично человек, которого подготовил Квон-сильчжан, — так что сомнений нет.
В этот миг зрачки Ирины ледяно застыли.
Взгляд Квон И До в ту ночь, когда она заговорила о «Ханчжу Хэви», пытаясь вытянуть показания из самого Юн Гван Хёна; его странно колючее поведение с того дня. Разрозненные куски в голове выстроились в одну линию.
Квон И До сделал ход.
Услышав то, что она произнесла вслух. Поняв, куда она направляется, — и потому перекрыл дорогу первым. Теперь и без слов стало ясно, на чьей он стороне.
— …
Ирина ничего не сказала. Просто медленно сжала кулак. Пальцы побелели. Голову заломило сильнее, а внутри всё постепенно переворачивалось.
Чувство предательства?
Определить это чувство было нельзя. Оно было куда более вязким и унизительным. Ей было обидно, дико и злобно, — и невыносимее всего было оттого, что где-то внутри она догадывалась: этот мужчина так и поступит.
Всё-таки мешает.
Всё-таки встаёт на сторону Юн Гван Хёна.
Ирина сглотнула. Чхве Хи Сон какое-то время смотрела на неё и медленно заговорила:
— Я же тебе говорила.
Ирина медленно подняла взгляд.
— Пусть сердце ты ему отдала, но доверия не отдавай. Этот мужчина ради Юн Гван Хёна… Нет, даже если не ради Юн Гван Хёна, а по какой-то другой причине, в итоге он встанет у тебя на пути.
Ирина сжала побелевшие пальцы ещё крепче. Ногти впились в кожу, но даже боль ощущалась смутно.
Ирина, сидевшая с низко опущенной головой, спустя время подняла лицо. В её острых глазах мелькнул огонёк.
— Я схожу сама. Хоть в отцовский кабинет, хоть в «Ынхе».
Брови Чхве Хи Сон еле заметно поднялись.
— Ирина.
— Просто выиграйте мне время.
Голос Ирины был низким и мрачным, словно его вытащили со дна остывшей воды.
— Так, чтобы отец не заметил. Ровно настолько, насколько нужно.
Чхве Хи Сон долго молчала.
Молодая женщина перед ней стала гораздо тише, чем в их первую встречу, и глаза у неё были опаснее. То, что она не плакала и не ломалась, а спокойно просчитывала следующий ход, пугало сильнее.
Но и сама Чхве Хи Сон не могла здесь остановиться. Они зашли уже слишком далеко.
Чхве Хи Сон протяжно вздохнула и нехотя кивнула.
— Ладно… Мы прикроем, как сможем.
Ирина больше ни о чём не спрашивала. Вместо этого медленно поднялась. Ножки кресла тихо и на редкость резко скрипнули по полу. Она заправила растрепавшиеся волосы за ухо и взяла клатч, будто ничего и не произошло.
Хрупкая спина, уходившая к двери, была, как всегда, тонкой и шаткой. Чхве Хи Сон смотрела ей вслед и медленно закрыла глаза.
Вина за то, что она заставила любимую ученицу своими руками свалить родного отца; доброе желание, чтобы та собственными силами стала свободной; и сожаление, что в итоге она сама отправляет её в ад, — всё смешалось, и в голове стало мутно.
Но вернуться к прежнему было уже нельзя. Это был путь, который выбрала сама Ирина.
В зале пленарных заседаний Национального собрания, как всегда, было тяжело. Хотя свет заливал всё вокруг, воздух был будто придавленный и душный.
Квон И До, прислонившись к стене, опустил взгляд и смотрел на трибуну. У микрофона стоял Юн Гван Хён.
— Государственно-частный проект логистического хаба в юго-западном округе проходил многократные проверки и согласования…
Голос был спокойный. Как всегда, безупречная интонация. Ровная, выверенная манера. Но голос с противоположной стороны звучал совсем иначе. Резко.
— Проверки? Есть подозрения, что процедура проверки была выстроена в пользу конкретной компании.
Это был Пак Юн Че.
От его ожидаемого выступления взгляд Квон И До еле заметно потемнел.
— В частности, чрезмерные вложения со стороны «Хэран» и контакты между этой компанией и людьми из окружения депутата. Разве это можно считать простым совпадением?
Зал загудел. Сторонники Пак Юн Че и сторонники Юн Гван Хёна принялись перекрикивать друг друга. Юн Гван Хён какое-то время со спокойным лицом слушал крики, а потом приблизился к микрофону.
— Слово «подозрение» произнести может кто угодно.
Он упрямо продолжал сквозь шум:
— Но разве бремя доказывания этих подозрений лежит не на том, кто их выдвигает? Расшатывать государственный проект беспочвенными домыслами совершенно недопустимо.
Ни малейшего сбоя. Будто он заранее знал, как будет атаковать Пак Юн Че.
Квон И До какое-то время наблюдал эту картину и вышел из зала.
Пленарное заседание закончилось уже ночью. Перед зданием Собрания было тише, чем днём, но напряжение стояло тем отчётливее.
Квон И До сидел на водительском месте и ждал, не заводя двигатель. Спустя некоторое время появился Юн Гван Хён. Дверь открылась, и он сел сзади.
— Ха.
Первым вырвался мерзкий смешок.
— Этот старый пень теперь ко всему подряд цепляется.
Он не стал пристёгиваться, откинул голову на сиденье и цокнул языком.
— Пак Юн Че, за ним точно кто-то стоит в последнее время. Говорить стал очень уж складно.
Квон И До ничего не сказал. Просто завёл двигатель и тихо повёл машину.
— Без всяких доказательств истерит — оттого и смешнее. Пусть принесёт доказательства, доказательства.
Юн Гван Хён усмехнулся.
— Такой ведь и слова бы не сказал, если бы ему кто-то не подсунул…
От этих слов Квон И До на секунду посмотрел в зеркало и снова перевёл взгляд вперёд. Он по-прежнему молчал, только чуть сильнее сжал руль.
Он отвёз Юн Гван Хёна домой, и в оставшейся пустой машине повисла тишина. Квон И До сидел за рулём и смотрел на планшет.
Файл со списком тех, кто мог сливать изнутри. Список, который он просматривал уже не раз. Палец медленно скользил по экрану. Имена, должности, маршруты… Но взгляд то и дело уходил куда-то в сторону.
Его взгляд обратился к особняку Юн Гван Хёна, к тёмному второму этажу.
— …
Юн Ирина.
Зачем именно так.
Зачем непременно переступать черту.
Челюсть Квон И До еле заметно окаменела.
Это было уже не на уровне милой шалости. Оступится — увязнет в грязи. Юн Ирина упорно превращала себя в дочь, предавшую отца, и собиралась перерезать ему горло.
Она демонстративно заглотила наживку, которую он выронил. Ни намерения, ни попыток что-то скрыть в ней не было видно.
Он остановил мысль. Палец замер на экране.
— Ха…
Просто проверить, перекрыть, прибрать. Так он делал до сих пор.
И всё-таки.
Квон И До медленно закрыл и открыл глаза.
— Пока что.
Понаблюдаю.
К такому выводу он пришёл.
Докуда она пойдёт, докуда действительно способна дойти, чем это кончится.
Как только я это пойму, останется перекрыть ей дорогу до того, как она зайдёт слишком далеко.
…Сейчас этого достаточно.
Он выключил планшет и положил его на соседнее сиденье. И снова завёл двигатель.
Машина медленно выехала за пределы особняка Юн Гван Хёна.
