В костюме, среди полуголой толпы, он один был чересчур опрятен. Не шатался, не дёргался в такт, не расползался, обдавая запахом спиртного. Но то ли оттого, что он был заметно выше остальных и слишком приметный, то ли оттого, что в нём было что-то странно подавляющее, — как бы ни бушевали музыка и свет, его присутствие оставалось отчётливым. Порой на него украдкой поглядывали, но подойти никто не решался.
Мужчина, собравший на себе все взгляды, Квон И До, стоял в стороне и, сдвинув брови, держал в зубах сигарету. Он, в своём костюме, равнодушно стряхнул пепел кончиками пальцев. Под вспыхивающими огнями на его лице откровенно читалось раздражение. Лицо человека, которому весь этот огромный шум осточертел до смерти.
Ирина, не колеблясь, направилась к нему. Когда она подошла ближе, Квон И До вынул сигарету изо рта. Выпустил дым в сторону и сказал низким голосом:
— Обязательно было сюда приезжать?
В его голосе, что бывало нечасто, слышалось недовольство, почти ворчание. От этой интонации, похожей на каприз, уголок её губ слегка приподнялся.
— Здесь мои друзья.
Она обвела клуб взглядом и добавила почти шёпотом:
— Те самые важные ребята, о которых говорил отец.
Квон И До проглотил вздох.
— Вряд ли депутат имел в виду такое место.
— Знаю.
Ирина пожала плечами.
— Зато здесь удобно показаться всем сразу.
Вместо ответа он ещё раз оглядел зал. И не скрывал, что ему здесь не по себе. Ирина увидела это выражение и усмехнулась. Она знала, что Квон И До тоже не любит такие места. Это была её маленькая месть за то, что он нарочно её избегал. Ей подумалось, что ради возможности увидеть его таким, каким видишь нечасто, небольшую досаду, пожалуй, стоит и потерпеть.
— Кстати. А если устроить мою вечеринку прямо здесь?
Глаза Квон И До тут же сузились.
— Вы шутите?
— Нет.
Ирина склонила голову набок и сказала:
— Или, если не здесь, есть места и поизвестнее. Резать торт прямо на столе, взрывать шампанское, пустить всё это на экраны…
Складка между бровями Квон И До стала глубже, и он открыл рот, обрывая её:
— Ему такой формат не понравится.
— Наверное.
Ирина пожала плечами и улыбнулась. Но глаза её блеснули холодной насмешкой.
— И что с того. Он же сказал: делай как знаешь. Да и этим вон тоже такое больше по душе, разве нет?
Он на мгновение замолчал и оглядел клуб.
— Только зря шум поднимется.
Ирина в упор посмотрела на него, отвечавшего без всякого желания.
— Только в такие моменты и заводишь песню про отца. А обычно и глазом не моргнёшь.
Тогда уголок его губ скривился. Он усмехнулся и посмотрел на Ирину сверху вниз до наглости невозмутимым взглядом.
— Так удобно же.
Глаза Ирины сузились.
— Да и агасси такие места не любит, разве нет?
Он тут же поморщился, будто устал здесь находиться, но глаза, в которых была Ирина, оставались глубокими и твёрдыми. Словно он видел её насквозь.
От этой мысли внутри, в груди, странно поднялись колючки. Голос Ирины сам собой стал резче.
— И что с того, что не люблю.
Ей не нравилось, что Квон И До говорит так, будто знает её всю. Честно говоря, ещё больше не нравилось потому, что он был точен.
— Всё равно другого выбора не появится.
— Если агасси хочет как-то иначе…
— Нет.
Ирина оборвала его. И, подняв бокал, осушила его залпом. Алкоголь царапнул горло и провалился вниз.
Никакого выбора у меня с самого начала не было.
В клубе по-прежнему стоял шум, но вокруг них двоих почему-то сделалось странно тихо.
Ирина замолчала и опустила взгляд на бокал в руке. Отдельно от желания расшатать его было и другое: рядом с ним просто дышалось легче. Иногда это её пугало. То, что без Квон И До всё вокруг было просто адом, — и то, что с ним всё оставалось точно таким же адом.
— Когда мой день рождения пройдёт…
Показалось, будто музыка в клубе на секунду остановилась. На самом деле она продолжала играть, но Ирине послышалось именно так.
— …
Когда день рождения пройдёт.
Недоговорённое осталось у неё во рту. Квон И До не сказал ни слова. Вместо этого смотрел на неё. Этот взгляд давил. Манера не задавать вопросов и не уходить от ответа. Он всегда был таким. Ирина не выносила этой неопределённости — и всё же не могла отрицать, что только благодаря ей и продержалась до сих пор.
— Почему ты так смотришь? — снова заговорила она, сама не зная зачем. — И ничего не говоришь.
Вместо ответа Квон И До поднял руку. Взгляд его медленно скользнул по её лицу. И безо всякого предупреждения он заправил ей за ухо прядь, упавшую на щёку. Кончики пальцев, на вид грубые, были до странного осторожны. Прикосновение длилось всего мгновение, но этот миг отпечатался так глубоко, будто время остановилось.
Квон И До на секунду замер, потом убрал руку и негромко пробормотал:
— Что-то прилипло.
Её щека вспыхнула в один миг. Квон И До, увидев эту реакцию, сделал вид, что ничего не заметил, и перевёл взгляд в глубь клуба. Ирина принялась вертеть бокал. На кончиках пальцев осталась холодная влага. Бессмысленное движение — крутить бокал — повторялось снова и снова. Квон И До снова перевёл взгляд на молчащую Ирину, какое-то время смотрел на неё, а потом медленно заговорил:
— Когда день рождения пройдёт — и что тогда?
Он никогда не наседал и не выспрашивал сверх меры. И не понимает, что от этого дышать только тяжелее.
— Я ничего не имела в виду.
Ирина ушла от его взгляда, покосилась в глубь клуба и продолжила:
— Просто не договорила, и всё.
Квон И До больше не спрашивал. Ирина помялась и сменила тему.
— А ты что делаешь в мой день рождения?
От её вопроса его бровь слегка дёрнулась.
— Работать буду, наверное.
Ответ был предсказуем. И всё-таки, услышав его, она ощутила во рту горечь.
— Ну конечно.
Ирина слабо усмехнулась. Смешок вышел лёгким, но на душе легко не стало.
— Тогда где мой подарок?
На её вопрос он словно на секунду задумался, а потом, будто поддразнивая, скривил уголок губ.
— Хотите получить его от меня? От наёмного работника, который живёт на жалованье от вашего отца?
Ирина нарочно надула губы и сказала:
— Столько лет знакомы, а ты так. Обидно.
Слова вышли похожими на шутку, но на деле шуткой не были. Наполовину — правда, наполовину — трусливая попытка прощупать.
Квон И До, будто утешая её, усмехнулся и спросил:
— Если вам что-то нужно…
— Не в этом дело.
Ирина оборвала его. Показалось, что вышло чересчур поспешно, но тревога всё подступала, и иначе она не могла.
— Просто этот день рождения немного другой…
От этих слов взгляд Квон И До снова стал глубже.
— И чем же он такой другой?
Вопрос прозвучал спокойно. Ирина открыла было рот и осеклась. Горло словно сдавило, и звук не вышел. Оттого, что вопрос — чем этот день рождения отличается от других — прозвучал так буднично, будто спрашивали о сегодняшней погоде, и оттого, что объяснить сию секунду было нечем, её взяла злость.
— Не знаю…
— Агасси.
— Я хочу пить.
Продолжать разговор больше не хотелось. Квон И До не стал переспрашивать. Вместо этого совсем тихо вздохнул и затушил сигарету о карманную пепельницу.
— Стойте здесь.
Глядя, как его спина исчезает среди людей, Ирина медленно выдохнула. Поставила бокал и опустила взгляд в пол. Пока Квон И До не вернулся, надо было снова встать с невозмутимым лицом. Как всегда.
Она подумала об этом и качнула головой — и тут на краю зрения мелькнула тень. Кто-то прошёл перед ней. Ирина машинально чуть повернулась. Хотела уступить дорогу. Но тот шагнул вместе с ней.
Да что такое…
Она снова сменила направление. На этот раз ушла в сторону наверняка — а путь всё равно оказался закрыт. Как будто загородили нарочно.
Первым делом её взяла досада. Ирина, не поднимая головы, раздражённо выдохнула.
Тень остановилась так, что придавила ей носки туфель. В нос ударила смесь кислого перегара и резких духов. Можно было не смотреть. Липкий взгляд, шаг, сокращающий расстояние до неприятной близости. Часть тех неприятных ощущений, которые даёт само это место — клуб.
— Вы одна? Я давно смотрю: вы всё время липнете к какому-то деревянному мужику.
— Отойдите. Не хочу с вами разговаривать.
Ирина холодно бросила это, даже не взглянув мужчине в лицо. Наверняка и в подмётки Квон И До не годится.
— Ого, а вы построже, чем кажетесь. И куда он делся? Раз бросил женщину одну — вот же скотина. Никакого чутья. Разве нет?
Мужчина, хихикая, придвинулся. Только тогда Ирина, сдвинув брови, подняла на него глаза. Несмотря на её застывшее ледяное лицо, мужчина продолжил с масленой улыбкой:
— Да просто вы тут стоите — совсем не вписываетесь, вот и бросается в глаза. Скучно ведь? Может, выйдем со мной?
Рука мужчины взмахнула в воздухе и потянулась к её плечу. Ирина, не скрывая отвращения, отшатнулась, но пьяный отступать не собирался. Наоборот, отказ его будто раззадорил, и взгляд стал ещё грязнее.
