Контент удален!

Се Цзюэ разобрался с беспорядками в военном лагере Дунпань быстро и решительно — атмосфера в армии переменилась кардинально.

С самого вчерашнего дня все генералы, включая военных лекарей, заметили, что нрав наследного принца внезапно смягчился.

Даже осанка его стала мягче, и общение с генералами заметно наладилось.

***

В кабинете военного лагеря.

Генерал стоял, склонив голову, и докладывал торжественным голосом:

— Фан Сян казнён публично, его тело уже убрали.

— После этого случая никто в армии больше не посмеет затевать смуту.

Се Цзюэ, опустив фениксовые глаза, просматривал доклады. Услышав это, он даже не поднял взгляда, лишь бросил небрежно:

— Мм.

Генерал почтительно продолжил:

— Есть ещё одно дело. На этот раз, кроме Фан Сяна, остальные войска успешно уничтожили разбойничье гнездо. Боевой дух в армии высок. Генерал Хуан Вэнь предлагает устроить победный пир и просит Ваше Высочество почтить его своим присутствием, дабы поднять дух войска.

В комнате повисла тишина.

Спустя долгое мгновение Се Цзюэ наконец произнёс:

— Согласен.

Ли Ин тотчас отозвался:

— Благодарю, Ваше Высочество.

Се Цзюэ отложил красную кисть и слегка кивнул:

— Позови Чэнь Чжаня.

— Слушаюсь.

Ли Ин тут же поднялся и вышел звать. Одновременно он украдкой перевёл дух и вытер со лба пот, которого до этого не было.

Хотя наследный принц был молод, методы его отличались беспощадностью, гнетущая аура — тяжестью, а его властность была всеподавляющей. Каждый раз, оказываясь подле наследного принца, Ли Ин чувствовал, что даже одного взгляда достаточно, чтобы задохнуться.

После ухода Ли Ина быстро вошёл Чэнь Чжань.

Увидев Се Цзюэ, он небрежно скривил губы:

— О, так у нашего наследного принца раны уже совсем зажили?

Он потёр подбородок:

— Больше не болят? Интересно, почему?

Ныне только Чэнь Чжань осмеливался так подшучивать над наследным принцем.

Се Цзюэ холодно приподнял бровь, не удостоив его вниманием, и коротко бросил:

— Из Юньцзэ есть новости?

Перейдя к делу, Чэнь Чжань посерьёзнел:

— Люди, которых мы послали в Юньцзэ для дознания, доносят: пока всё спокойно. Наместник Юньцзэ также внимательно следит за передвижениями стратега Цинь И.

Он протянул письмо:

— Это последние новости из Юньцзэ. Взгляни.

Дело о двухстах тысячах лян серебра было непростым. Цинь И в своём безумии осмелился присвоить двести тысяч лян. Деньги он брал ради наживы, но тот, кто его подговорил, вероятно, преследовал иные цели.

Одно звено за другим, столь тщательное планирование — цель этого, несомненно, не стоит недооценивать.

Но каковы бы ни были намерения, у Се Цзюэ уже созрел план.

Раны его ещё не зажили, и он выглядел утомлённым. Длинные тонкие пальцы массировали виски.

Он опустил глаза, глядя на письмо в руке, погрузившись в раздумья.

***

Военный лекарь приготовил лекарство, но не смел лишний раз тревожить наследного принца. Когда пришла Юнь Лин, она сама взялась отнести лекарство.

В лагере шли учения, и народу вокруг было немного.

В шатре оставались лишь двое учеников лекаря. Лекарство было готово, и они, разливая его, болтали.

Увидев Юнь Лин, они радостно воскликнули:

— Сестрица Юнь Лин, ты пришла!

Двум юным ученикам было по тринадцать-четырнадцать лет — живой, энергичный возраст. Юнь Лин была мягкой и простой в общении, поэтому оба ученика к ней очень привязались. Стоило увидеть её, как у них находилась куча тем для разговора.

Глядя на их разрумянившиеся от восторга лица и сияющие улыбки, Юнь Лин с любопытством спросила:

— О чём это вы только что болтали?

Один из учеников тут же не удержался и таинственно отвёл её в угол:

— Сестрица Юнь Лин, смотри! Тут пушистый щеночек. Он даже лижет мне руку. Так забавно!

Юнь Лин присела взглянуть. Это был щенок, всего нескольких месяцев от роду, только учившийся ходить, пухлый и лохматый. Увидев людей, он радостно завилял хвостиком.

Поистине очаровательное создание.

Но матери его рядом не было, и никто не знал, откуда он взялся.

Когда она спросила учеников, те покачали головами:

— Мы тоже не знаем. Ещё несколько дней назад его тут не было. Мы увидели его, когда проснулись вчера. Наверное, кто-то принёс.

Тут голос его задрожал, почти со слезами:

— Сестрица Юнь Лин, некоторые здесь едят собачье мясо. А вдруг кто-нибудь поймает его и съест?

— Такой милый щеночек, я не могу этого вынести, у-у-у. Но мастер не разрешает нам его оставить.

Ученик обернулся и умоляюще посмотрел на неё:

— Сестрица Юнь Лин, может, ты его оставишь? Он очень послушный.

Юнь Лин растерялась.

Глядя на щенка, лижущего её ладонь — ладонь теперь стала влажной и липкой, — она не могла не признать, что он очаровательный.

Но...

Сейчас она не могла позволить себе держать питомца.

Наследный принц не любил этих пушистых созданий. К тому же она уже два дня как находилась в военном лагере. Уезжая, она просила Лишуй и Люйи передать бабушке, что отправилась в храм воскурить благовония. Молодой незамужней женщине не подобало долго оставаться в военном лагере, пора было возвращаться домой.

Теперь она стала дочерью семьи Сяо, и даже если бы сама не заботилась о репутации, должна была думать о чести семьи.

Значит, скоро ей уезжать.

В усадьбе Сяо живёт беременная, и приносить туда щенка было бы неуместно — как бы не наделал шуму.

Юнь Лин колебалась.

Хныкающий голос ученика раздался снова:

— И что теперь будет? Его точно убьют и съедят...

— Сестрица Юнь Лин, разве тебе он не нравится?

***

Кабинет наследного принца тщательно охранялся, вход был строго ограничен.

После того как господин Чэнь вошёл, он долго не выходил — вероятно, они вели важные обсуждения.

Когда Юнь Лин пришла с лекарством, она увидела главного евнуха Аня, почтительно стоящего у дверей.

Она тихо осведомилась:

— Его Высочество ещё занят?

Главный евнух Ань поспешно ответил вполголоса:

— Господин Чэнь всё ещё внутри. Вероятно, это займёт некоторое время.

Юнь Лин подумала и решила не беспокоить его, чтобы не прерывать разговор.

— Тогда я зайду позже, — сказала она.

Только она повернулась, как услышала, что дверь открывается изнутри.

Вышел Чэнь Чжань.

Главный евнух Ань поспешил к ней:

— Старшая госпожа Сяо, Его Высочество просит вас войти.

Юнь Лин поклонилась господину Чэню и вошла в кабинет с лекарством.

Внутри Се Цзюэ сидел в кресле, покрытом киноварным лаком, пальцы его покоились на лбу. Увидев, что она входит с лекарством, он поднял глаза и спросил:

— Почему ты не вошла сразу?

Юнь Лин поставила лекарство на стол и пододвинула к нему:

— Я думала, у вас совещание, и не хотела мешать.

— Рана ещё болит, Ваше Высочество?

Се Цзюэ взял лекарство и промычал в ответ.

Юнь Лин удивлённо подняла глаза:

— Рана уже должна была зажить. Почему всё ещё болит?

С этими словами она собиралась наклониться, чтобы осмотреть его перевязанную рану.

Се Цзюэ поставил чашу с лекарством, поймал её за запястье, притянул к себе и обнял. Он уткнулся своим высоким носом в изгиб её шеи, удерживая её руку, чтобы она не двигалась. Голос его слегка охрип:

— Болит не рана.

Его длинные пальцы скользнули по её затылку. Он медленно повернул голову, глядя мимо её белой щеки, раздвигая падающие тёмные волосы, и затем наклонился, чтобы завладеть её мягкими розовыми губами в поцелуе.

Само её присутствие нарушало его мысли.

Оно не позволяло ему сосредоточиться ни на чём другом.

Комната была наполнена слабым ароматом сандала, струйки полупрозрачного белого дыма поднимались и вились.

Всё было будто в тумане.

Боясь придавить его раненую руку, Юнь Лин не смела сильно сопротивляться. В результате она незаметно для себя оказалась сидящей лицом к лицу у него на коленях. Её белые пальцы сжимали его одежду, а он крепко держал её талию своими руками. Подбородок был приподнят, пока они целовались.

Он опустил голову и целовал её, слабый запах лекарства полностью окутывал их, наполняя дыхание.

Через некоторое время Юнь Лин стало трудно дышать, и она мягко оттолкнула его.

Губы её были влажными, голос слегка приглушённым и жалобным:

— Нет, это военный лагерь...

Се Цзюэ нахмурился, крепко зажмурился и промычал в ответ. Он опустил голову и поцеловал её нежную шею, но не продолжил.

Это было неподходящее место.

— Ваше Высочество, когда вы вернётесь в столицу? — спросила Юнь Лин, когда дыхание её успокоилось.

Она пробыла здесь два дня, а его рана была несерьёзной, поэтому ей следовало возвращаться. Женщине не подобало слишком долго оставаться в военном лагере.

— В армии будет победный пир, и мне нужно присутствовать, — ответил Се Цзюэ.

Юнь Лин кивнула:

— Тогда я поеду обратно. Я отсутствовала два дня, дедушка и бабушка, должно быть, волнуются.

Се Цзюэ тоже знал, что ей не подобает долго оставаться в военном лагере. Пока она не отдаляется от него, он позволит ей поступать как угодно.

— Хорошо. Я пошлю человека из Цзиньивэй сопровождать тебя в столицу.

— Тогда я пойду собирать вещи.

Если она задержится ещё, будет поздно.

Юнь Лин сказала это, собираясь отстраниться, но он не отпускал.

Подняв голову, она увидела лишь его слегка нахмуренные красивые брови. Рука его обвивала её талию, не желая отпускать.

Юнь Лин моргнула:

— Ваше Высочество?

Се Цзюэ опустил взгляд, тихо глядя на неё. Тонкие губы его чуть приоткрылись:

— Ты недавно вернулась в семью Сяо. Тебе следует проводить больше времени с родными, я понимаю твою привязанность к ним. Я не буду принуждать тебя становиться цэфэй.

— Но ты будешь наследной принцессой, и я женюсь только на тебе. Я буду ждать, пока ты не примешь решение.

— Находясь на этом месте, я могу дать тебе всё, — Се Цзюэ погладил её по щеке, целуя её уже распухшие губы. Голос его понизился до тихого шёпота:

— Кроме свободы.

— Я виноват перед тобой, — сказал он.

Тело Юнь Лин задрожало, их взгляды встретились.

Через мгновение она посмотрела прямо ему в глаза и тихо сказала:

— Я знаю.

Раз уж она пришла сюда, она уже приняла решение.

Она пошла на компромисс.

Но на этот раз — по собственной воле.

Жизнь не всегда складывается так, как хочется. Она выбрала любовь и потому отказалась от свободы.

Раз это её добровольный выбор, она не будет чувствовать себя обделённой.

За дверью послышались шаги, и через мгновение раздался голос главного евнуха Аня:

— Ваше Высочество, генерал Хуан Вэнь просит аудиенции.

Услышав это, Юнь Лин тотчас попыталась встать, отталкивая его руку:

— Скорее отпустите меня, кто-то у двери.

У неё было ещё кое-что, что она хотела ему сказать, но придётся подождать.

Постоянно прерываемый, Се Цзюэ посмотрел в сторону двери, недовольно хмурясь.

Но пришлось отпустить.

В тот миг, когда он разжал объятия, Юнь Лин вышла из кабинета не оглядываясь.

Ей нужно было собрать вещи.

***

Вернувшись в свою комнату, Юнь Лин услышала детское, звонкое тявкание. Маленькая собачка с пухлыми лапками и виляющим хвостом трусила к ней.

Юнь Лин опустилась на колени и погладила щенка по спине. Хвостик завилял ещё сильнее.

Он был очень мил.

Пока щенок лизал её ладонь, Юнь Лин не удержалась от смеха.

Двое юных помощников аптекаря отдали ей щенка, но она не могла взять его домой.

Оставлять его здесь она не хотела — беспокоилась, что такое милое создание может пострадать, а этого она вынести не могла.

Поглаживая его пушистую спинку, Юнь Лин размышляла. Сначала она хотела обсудить это с ним, надеясь, что он согласится присмотреть за щенком несколько дней.

Но он никогда не выказывал привязанности к маленьким животным.

Можно даже сказать, что он их недолюбливал.

Поиграв с щенком некоторое время, Юнь Лин поднялась собирать вещи. Вещей было немного, так что это не заняло много времени.

Она только закончила укладываться, как кто-то толкнул дверь и вошёл.

Увидев незнакомца, щенок взвизгнул и быстро спрятался в углу.

Се Цзюэ, однако, уже заметил его, и брови его нахмурились:

— Откуда в военном лагере собака?

Юнь Лин отложила сумку:

— Двое юных аптекарей нашли его. Им стало жаль щенка, и они принесли его сюда. На улице он бы умер с голоду.

Она сказала с улыбкой:

— Он пухлый и очень милый.

Се Цзюэ не видел, что может быть привлекательного в совершенно чёрной собаке, черты которой неразличимы. Он подошёл к ней:

— Он тебе нравится?

Юнь Лин кивнула:

— Я чувствую с ним связь. Раньше я бы ни за что не оставила его. Но теперь мне кажется, что я могу иметь что-то своё.

В прошлом она едва могла защитить себя, её положение оставалось опасным. Естественно, у неё не было сил заботиться о питомце.

Теперь её жизнь стала стабильной, и у неё имелся выбор. С ним она больше не столкнётся с опасностью.

Попрощавшись с прошлым, теперь у неё были силы и желание взрастить маленькую жизнь.

— Но сейчас я не могу взять его с собой. Мне нужно сказать Цзиньцзя дома. — Юнь Лин подняла голову, брови её изогнулись в улыбке, и она обратилась к нему за советом: — Так что я оставлю его здесь пока. Не могли бы вы поручить кому-нибудь хорошенько заботиться о нём?

Она смотрела на него снизу вверх и говорила мягким тоном с яркой улыбкой.

Се Цзюэ смотрел на неё не мигая:

— Хорошо.

Прежде чем Юнь Лин успела отреагировать, он опустил голову и снова поцеловал её.

И тогда у неё больше не осталось мыслей ни о чём другом.

Спустя неизвестно сколько времени Фэй Ин, давно ждавший снаружи, осторожно приблизился и постучал в дверь:

— Ваше Высочество, становится поздно. Пора провожать старшую госпожу Сяо.

Се Цзюэ взял её лицо в ладони, целуя снова и снова, прежде чем медленно отстраниться, большим пальцем стирая влагу с её губ.

Он тихо отозвался:

— Мм.

Лицо Юнь Лин пылало. Все ждали её снаружи... но он не отпускал её, и она не могла его оттолкнуть.

Здесь она должна была заботиться о нём, но в итоге, похоже, большую часть времени он её целовал...

Ей следовало вернуться домой как можно скорее.

***

У наследного принца всё ещё оставались дела в военном лагере Дунпань. Остаточный яд в его ране вывели, так что он был в порядке. Юнь Лин не могла оставаться в лагере бесконечно, поэтому вернулась в столицу.

Отбыв из военного лагеря Дунпань, она быстро добралась до столицы. Фэй Ин сопровождал её всю дорогу, ведя самым прямым путём, так что путешествие вышло даже быстрее, чем поездка туда.

Они прибыли в усадьбу Сяо, когда сгущались сумерки.

Юнь Лин вышла из кареты и поблагодарила Фэй Ина:

— Благодарю господина Фэй Ина за сопровождение. Признательна за беспокойство.

Фэй Ин поспешно ответил:

— Это мой долг, старшая госпожа Сяо. Вы слишком добры.

Юнь Лин кивнула и повернулась, чтобы войти в усадьбу.

За два дня её отсутствия в доме не произошло ничего необычного.

Бабушка, впрочем, заявила, что за два дня Юнь Лин похудела, и велела кухне приготовить для неё несколько укрепляющих отваров.

Жизнь вошла в спокойное русло. Всё было как обычно.

Наследный принц вернулся в столицу два дня спустя. Воспользовавшись случаем в военном лагере Дунпань, он разобрался со многими продажными чиновниками, и никто не посмел возразить.

Он был занят государственными делами, как наследный принц, он не имел ни минуты покоя. Юнь Лин также слышала, что некоторые придворные подали петицию с просьбой к больному и недееспособному императору Цзиннину отречься от престола.

Это было завуалированное предложение наследному принцу взойти на трон.

Интересно, что он об этом думает.

Другие могли не знать, но Юнь Лин, как его бывшая личная служанка, знала слишком хорошо: нынешнее состояние императора Цзиннина следствие действий наследного принца.

Императрица Чжаохуэй глубоко любила императора Цзиннина, но император был бессердечен и непостоянен. Он не только попустительствовал действиям наложницы, которые привели к смерти императрицы Чжаохуэй, но и после её смерти призвал колдунов, чтобы подавить её дух, не давая ей переродиться. Он также подозревал и притеснял юного наследного принца, не раз доводя его до грани смерти.

Более того, императрица Чжаохуэй была беременна, когда умерла, — погибли и мать, и дитя. Такая жестокость.

К этому так называемому отцу, императору Цзиннину, Се Цзюэ питал лишь ненависть.

Взойдя на пост наследного принца, он отомстил за мать, уничтожив всех, кто был причастен к убийству императрицы Чжаохуэй. Он оставил императора Цзиннина, главного виновника, страдать в живом аду до сих пор.

Юнь Лин вдруг вспомнила, что во дворце был ещё один человек, замешанный в деле императрицы Чжаохуэй, — тот, кого он расследовал три года безрезультатно.

Интересно, что с ним стало.

Это дело нельзя было решить быстро. Покачав головой, Юнь Лин решила больше не задумываться об этом.

Она спокойно жила дома, наслаждаясь тихой жизнью, хотя иногда беспокоилась о его заживающих ранах.

Срок Цзиньцзя приближался, поэтому бабушка взяла Юнь Лин в храм помолиться о благословении для принцессы.

Им выпало превосходное предсказание, и бабушка с радостью пожертвовала храму щедрую сумму.

На обратном пути бабушка сказала с улыбкой:

— Роды всегда опасны для женщин. Я не прошу ничего другого, только чтобы Цзиньцзя благополучно разрешилась от бремени.

— Твой брат должен был сделать это сам, но этот мальчишка такой тугодум, вечно занят делами и никогда не умеет проявить заботу. Слава богу, Цзиньцзя добра и понимающа, никогда не держит зла на твоего брата.

Юнь Лин кивнула.

Характер брата действительно был скорее замкнутым и тихим, и другим было трудно понять его мысли.

Хотя поначалу казалось, что любит только принцесса, брат, должно быть, глубоко заботился о ней. Она ясно видела это с момента возвращения домой.

Пока они беседовали с бабушкой, карета вскоре остановилась у входа в усадьбу Сяо.

Когда они вошли, две служанки, Люйи и Лишуй, бросились к ним с лицами, полными тревоги:

— Старая госпожа, госпожа! Случилась беда!