Благодаря длинному языку того парня я уже успела уловить суть происходящего. Двоим юношам, готовящимся к решающему состязанию, давалось право «выбора дамы». Иными словами, им непременно требовалась спутница, которая примет медаль. То, что Саробан Рейгро выбрал на эту роль меня, выглядело вполне естественно, но почему же краснеть пришлось мне?
Стоило разнестись вести, что Саробан выбрал собственную невесту, как по толпе прокатилась неумолкающая волна ликования. Так называемая «финальная церемония награждения» была заветной мечтой всей молодёжи без исключения — как юношей, так и девушек. К тому же она оказывала огромное влияние на выборы королевы, назначенные сразу после лодочных гонок: девушка, принявшая медаль на церемонии, могла рассчитывать на часть голосов.
Мне безумно хотелось взмолиться, чтобы меня избавили от этого праздника цветущей юности. Вот только, как назло, мои рыже-каштановые волосы было слишком легко заметить издалека.
— Аранес Рудиг?
Какая-то девушка громко окликнула меня, будто узнав в лицо. Поднявшийся следом шепоток в мгновение ока долетел до парня. Я уныло переминалась с ноги на ногу и тяжело сглотнула. Путей к отступлению не было: сговорившись, все эти люди непременно потащат меня на церемонию.
Парень, шагавший к источнику шума, широко улыбнулся. Люди расступились по обе стороны, освобождая ему дорогу.
— Леди Аранес! Я так долго вас искал!
— А, да.
Недовольная происходящим, я держалась подчёркнуто холодно. Парень же, будто не замечая этого, учтиво поклонился.
— Пройдёмте сюда.
Я впервые встретилась взглядом с парнем, который настойчиво пытался увести меня. Смутившись по какой-то причине, он не смог задержать на мне взгляд даже на секунду и опустил глаза. Его бьющая ключом бодрость вмиг угасла. Я и сама растерялась, заметив такую перемену.
— Париян! Ты скоро?
Парня звали Париян. Не выдержав понуканий, он заговорил с таким видом, будто ему не терпелось что-то сказать:
— Сначала… Сначала сюда, леди Аранес.
Под учтивым конвоем Парияна меня привели к месту церемонии у самого озера. Переполненная девушками дорожка расчистилась, открывая новый проход. Поневоле заставив толпу расступиться, я шла с кислым лицом.
Я медленно умирала от неловкости, пока знакомые глазели на меня и переговаривались. Мне, принесённой в жертву этой церемонии, щедро расточали похвалы и улыбки — словно в плату за зрелище. Сгорая от стыда, я то прикусывала, то втягивала нижнюю губу.
— Леди Аранес, туда.
Позади проводившего меня Парияна выстроилась целая толпа воспитанников Академии. При виде пары стульев, приготовленных перед ними, у меня слегка закружилась голова.
— Прошу пока присесть на тот стул.
Теснившиеся вокруг, словно муравьи, парни поворачивали головы в мою сторону. На меня обрушивалось всё больше жгучих взглядов. Совсем обессилев, я сиротливо опустилась на стул.
— В таком случае, леди, я ненадолго…
Париян так и не договорил и поспешно развернулся. Видимо, дел у него было невпроворот, и остаться со мной он не мог. Я посмотрела вслед убегающему юноше, но вскоре отвела взгляд.
Между тем стульев было два, а сидела я одна. Выходит, вышедший в финал Раномичи так и не выбрал себе даму. Решение вполне в духе этого мерзавца.
— Внимание!
В тот миг, когда я вытирала вспотевшие ладони о бёдра, взметнулся стартовый флаг. С появлением долгожданных участников пыл болельщиков вспыхнул с новой силой. Воспитанники вскочили на ноги, обняли друг друга за плечи и кричали изо всех сил, так что на шеях выступили жилы. Я тоже подняла опущенную голову. Саробан как раз садился в одну из готовых к старту лодок.
Ощутив щекотку в ступнях, я вскочила на ноги. Саробан, разминая мышцы шеи, перевёл взгляд через озеро. И в тот самый миг, когда наши взгляды вот-вот должны были встретиться…
— Леди Аранес.
Весь в поту Париян возник передо мной и протянул какую-то жёлтую вещицу.
— Да?
— Вот это, пожалуйста…
То, что он протягивал, оказалось женским ручным зеркальцем. Однако слова, которыми он сопроводил вещицу, утонули в раскатистом грохоте барабанов.
— Старт!
Не сумев объясниться, Париян не ушёл и остался стоять рядом со мной. Я целиком переключилась на состязание. Оба участника, сорвавшиеся со старта по сигналу, вовсю демонстрировали выдающееся мастерство. Я, точно одержимая, следила лишь за тем, какое расстояние прошла лодка Саробана. А заметив, что он вот-вот вырвется вперёд, вскинула к небу кулак с зажатым в нём зеркальцем.
— Саробан!
С самого старта Саробан захватил лидерство. Сохрани он этот напор, и победа останется за ним — это было ясно как день. Саробан оправдывал ожидания: его мускулистые руки работали с поразительной скоростью. Когда длинная лодка пронеслась мимо меня, я от восторга подпрыгнула на месте.
— Да! Жми!
— Леди Аранес…
Первый круг подходил к концу. Лодка Саробана первой достигла финишной отметки и развернулась. Она быстро и точно рассекала бурлящую белую пену волн. Хотя силы уже должны были пойти на спад, он по-прежнему держал высокую скорость.
— Ура-а-а! Раномичи!
— Демонс! Победи!
Соперник ничуть не уступал ему в мастерстве. Лодка Раномичи нагнала Саробана, и они пошли нос к носу. Я смутно различала залитое градом пота лицо Демонса. Его грудь, тяжело вздымавшаяся от частого дыхания, казалось, вот-вот разорвётся.
Первый круг завершился. Разрыв между соперниками был ничтожно мал. Следующий круг должен был стать последним. К середине состязания предсказать победителя стало невозможно. Лодка Саробана то заслоняла каштановую макушку Раномичи, то снова отставала, заставляя меня изнывать от тревоги. Я-то рассчитывала на лёгкую победу, и теперь от страха перед поражением у меня ломило затылок. Я нервно прикусила большой палец и тяжело вздохнула.
— Леди Аранес, вам бы лучше присесть…
— Как думаете, кто победит?
— Что?
Я ни за что не хотела видеть, как Раномичи кичится победой над Саробаном. Нервничая, я шагнула вперёд и закричала:
— Если проиграешь, клянусь… я тебе!..
В тот момент, когда Саробан достиг второй поворотной отметки, его взгляд на мгновение метнулся в сторону. Он резко повернул голову, будто услышав долетевший крик. Пусть нас разделяло огромное расстояние, пусть невооружённым глазом он казался лишь крошечной точкой, чутьё, выработанное за годы знакомства, сработало безотказно. Мне показалось, что в его прежде сухом и сосредоточенном взгляде промелькнула улыбка.
Саробан плавно замедлил ход вёсел и развернул нос лодки. В этот момент и решился исход ожесточённой борьбы. На финишном отрезке Раномичи явно сдал: отрыв увеличился, и толпа дружно подхватила имя Саробана.
— Саробан!
— Саробан Рейгро!
Голоса студентов, обступивших озеро, уже провозгласили победителя. Затаив дыхание от волнения, я молитвенно сложила руки. Но теперь сомнений не оставалось: прищурившись, я видела, как нос лодки Саробана коснулся финишной черты. Это была окрыляющая победа. Студенты посрывали рубахи и с ликующими воплями один за другим с плеском попрыгали в воду. Я вскинула руки над головой.
— Победил!
Победителем лодочных состязаний в этом году стал Саробан Рейгро. Не помня себя от радости, я схватила стоявшего рядом человека за руку и запрыгала. Саробан выпустил вёсла, точно выложившись без остатка, и теперь его улыбка была видна отчётливо. Смех студентов, плескавшихся и резвившихся в озере, мягкой рябью расходился по воде.
— Простите, леди Аранес…
Я перевела взгляд на Парияна, который всё это время настойчиво звал меня. Оказалось, рука, которую я сжимала, подпрыгивая от восторга, принадлежала ему. Я сдержала улыбку и торопливо разжала пальцы.
— Простите.
— Ничего страшного. Вы лучше… взгляните в зеркало.
Мягкий взгляд Парияна опустился на ручное зеркальце. Я поспешно заглянула в круглое стекло.
В зеркале отразилось сущее птичье гнездо из всклокоченных волос. Словно этого было мало, ко лбу ещё и прилип древесный лист. Париян, всё это время ходивший за мной с зеркалом, смущённо прикрыл глаза.
— Эй, эй!
Но грохот столкнувшихся лодок лишил меня возможности привести себя в порядок. Все зеваки как один впились взглядами в воду. Случилось это прямо возле финиша: Раномичи намеренно протаранил своей лодкой лодку Саробана. От удара Саробан, как раз собиравшийся сойти на берег, потерял равновесие и полетел в озеро.
— Вот же подлый ублюдок.
Раномичи скалился без малейшего зазрения совести. Мало того, он ещё и отвесил шутовской театральный поклон. Поступок, совершенно недостойный джентльмена.
— Почему Саробан не выныривает?
Саробан нанёс ответный удар прямо из-под воды. Лодка Раномичи, которую тот как раз швартовал, заходила ходуном. Этой качки оказалось достаточно, чтобы хозяин потерял равновесие. И этот подлый гад тоже с громким всплеском бултыхнулся в воду.
— Ха-ха-ха!
Злорадный хохот прокатился над озером, точно раскат грома. Как раз в этот миг Саробан, отомстив, вынырнул на поверхность. Зрители дружно зааплодировали ему за столь удачный щелчок по носу. Своей выходкой он сгладил происшествие, грозившее обернуться серьёзной стычкой. Саробан лишь весело улыбался — в отличие от вынырнувшего следом Раномичи.
Оба юноши отлично плавали и без труда выбрались из озера. Саробан, казалось, ничуть не тяготился тем, что промок. Откинув назад мокрые волосы, с которых стекала вода, он поднялся на причаленную лодку.
Мокрая рубашка облепила его тело — с виду стройное, но без единого намёка на мягкость. Под тканью отчётливо проступали крепкие мышцы. Живописная церемония награждения была его личной сценой. И мне оставалось лишь признать: эта победа была плодом исключительно его мастерства.
Пока сошедший на берег Саробан поправлял сапоги, шли приготовления к награждению. Рослые парни принесли ларец с наградами и поставили прямо передо мной.
— Леди Аранес, приготовьтесь.
Раномичи мог выбрать лишь то, что останется после победителя. Право первого выбора принадлежало Саробану, шагавшему сюда и отряхивавшему мокрые волосы. Парни расступались, освобождая ему дорогу к месту церемонии. На промокшей рубашке Саробана поблёскивала вода. Он шёл, отвечая на хлопки подставленных ладоней сокурсников, и его уверенная поступь удивительно гармонировала с лазурным блеском озера. Как странно. Мне вдруг захотелось, чтобы он всегда оставался таким уверенным в себе и так же сияюще улыбался.
Саробан, с улыбкой поворачивавший голову, вдруг замер, наткнувшись на меня взглядом. И только тут я с запоздалым испугом вспомнила про птичье гнездо у себя на голове. Решив, что я выставила его на посмешище, Саробан непременно разозлится. Его мокрые сапоги остановились у самых носков моих туфель.
— Нэт.
Я подняла опущенную голову, встречая взгляд Саробана, — и онемела. Вопреки моим опасениям, его улыбка превзошла любые ожидания: она была невыразимо ясной и ласковой. Противиться ей было невозможно. Не веря своим глазам, я лишь растерянно хлопала ресницами. Его лицо озарял такой свет, словно всё это мне лишь мерещилось.
— Похоже, ты снова испортила свои наброски.
— …Что?
— Раз уж умудрилась уснуть прямо на траве.
Саробан с пленительной нежностью протянул руку и снял лист с моих волос. А затем совершенно неожиданно опустил его к себе в карман.
Ликующие крики поутихли, но вокруг по-прежнему стоял шум, и разобрать отдельные слова было трудно. Кто-то обратился к Саробану, подсказывая взять медаль. Я отчётливо видела лишь то, как он протянул руку к ларцу с наградами. Его мокрая ладонь решительно двинулась к ларцу, но вдруг замерла на полпути. И в этот миг до меня снова стали долетать обрывки фраз.
С Саробаном происходило нечто странное. Вместо того чтобы взять добытую в тяжёлой борьбе медаль, он просто смотрел на неё. «Саробан». При оклике распорядителя его затуманившийся взгляд снова сфокусировался.
— Саробан, живее. Другие тоже ждут своей очереди.
Словно недавние сомнения были лишь игрой на публику, Саробан невозмутимо сделал выбор.
— Саробан, ты что…
Но пальцы его сомкнулись вовсе не на медали. Саробан сжал длинную рукоять на дне ларца. Он поднял руку, и вслед за ней показался отливавший золотом меч. Тот самый взгляд, которым он когда-то полоснул по моей гордости, скользнул по лезвию клинка.
Мгновение, о котором люди будут судачить весь оставшийся год. Мгновение, которое даже сам Саробан наверняка заранее просчитал. Меч, выбранный им взамен медали, приковал к себе все взоры. И этот непрактичный выбор были способны понять лишь двое — я и Саробан.
Что бы ни говорили вокруг, он чинно следовал церемониалу. Словно принося нерушимую клятву, он опустился на одно колено. В ответ на его отказ от славы медали повисло гробовое молчание. Но Саробан лишь улыбнулся. И протянул мне меч, отделанный золотом, рукоятью вперёд.
— Твой первый меч подарю тебе я.
— …
— Ты ведь говорила, что для тебя это и есть любовь.