Онлайн чтение книги Ночь императрицы Your Majesty, I Want You
1 - 84

Всю дорогу обратно в Данар герцог Сайлас пребывал в скверном расположении духа. Ему стало не по себе с тех самых пор, как во дворце доложили, что Великий герцог наведывался в его владения. Причина его визита в отсутствие хозяина земель была очевидна. И хотя официально ничего не произошло, неприятный осадок все равно остался.

О чем они говорили с императрицей? Неужели этот негодяй осмелился напугать ее?

Сайлас помнил, как Аран вздрагивала при любом намеке на присутствие Великого Герцога. Что уж говорить о личной встрече…

Нужно усилить охрану.

Герцог продолжил самобичевать себя до тех самых пор, пока не доехал до ворот замка. Едва прибыв, он сразу же отправился на поиски Аран. Она сидела в его кабинете, уткнувшись в книгу.

— Леди Брин, — позвал он, но девушка не оторвала взгляда от страниц. Может, не расслышала? Молодой человек сделал шаг вперед. — Я вернулся, леди Брин.

— Можешь называть меня Аранрод. Сердиться не стану, — равнодушно бросила она, все еще не поднимая глаз.

Сайлас замер, не понимая намека.

— Раз уж нашелся тот, кто осмеливается обращаться ко мне по имени без разрешения, — она слегка сжала края книги, — то я подумала, что на тебя-то мне уж точно не за что сердиться.

Без лишних вопросов стало ясно, кого она имела в виду. За спокойным тоном императрицы явственно читалась ярость.

Кажется, она дошла до того, что из упрямства разрешает мне то, что запрещает другим…

Аран редко проявляла эмоции — всегда была не по годам сдержанной. Однако все, что касалось Великого Герцога, сразу же выбивало ее из колеи. Сайлас почувствовал как внутри него зарождается ненависть. Потому что поведение Аран значило лишь одно: тот мужчина все еще занимал слишком много места в ее сердце.

— Он… что-то сделал с вами? — спросил он, едва сдерживаясь.

— Ничего такого, о чем стоило бы беспокоиться. Он вел себя на удивление… почтительно. По крайней мере по сравнению с прошлым.

Аран горько усмехнулась. Бумага под ее пальцами смялась. Хотя взглядом она по-прежнему была прикована к книге, Сайлас заметил: ни одна страница не перелистнулась с момента его прихода.

— Герцог… — начала Аран.

— Слушаю вас. — отозвался Сайлас.

— Если бы я… вернулась во дворец…

Лицо мужчины непроизвольно исказилось. Императрица тут же замолчала, будто передумала.

— Во дворец?! — Он резко подошел ближе, голос дрожал от гнева. — Он угрожал вам?!

Мысли неслись в голове Сайласа галопом: «Опять его подлые игры. Решил отделить меня от императрицы, чтобы потом втихаря…»

Аран поспешно покачала головой, заметив его реакцию.

— Нет, это не так. Угрожала как раз я. — тихо произнесла она.

— Что? — переспросил герцог, на мгновение позабыв о гневе.

— Очень низко и так по-детски получилось... Моя угроза казалась настолько жалкой, что я даже задумалась, не стоит ли мне отречься от своего титула, и стать обычной шарлатанкой.

На губах Аран вновь застыла горькая усмешка. Сайлас не верил ей. Он с трудом представлял свою хладнокровную государыню в роли мошенницы. Девушка закрыла книгу и подняла глаза, прямо глядя на него.

— Когда-то ты говорил, что уважаешь меня как свою правительницу.

— Так и есть. — ответил он.

— Я хотела бы спросить тебя снова. Были ли твои слова искренними?

Аран сидела в напряжении, словно боялась ответа. Конечно, Сайлас уважал ее как императрицу. Если бы только она получила должное воспитание, если бы не трагедия, постигшая императорский дом… Из нее получился бы мудрый монарх, любимый и почитаемый всеми подданными.

— Безусловно, — твердо ответил он.

Своим ответом он пытался скрыть правду: что его уважение к ней как к императрице давно затмила любовь как к женщине.

Какая ирония. Будь она слабой, покорной, гнущейся под любым ветром — Сайлас ни за что бы не обратил на нее внимания. Но теперь он ловил себя на мысли, что хотел бы, чтобы она стала такой. Чтобы она нуждалась в нем — не как подданная в своем господине, а как женщина в мужчине.

Аран, не подозревавшая о его мыслях, заметно расслабилась.

— Благодарю. — сказала она. — Ты не представляешь, как сильно твои слова поддерживают меня.

Подавив тревогу, герцог спросил:

— Вы действительно хотите вернуться в императорский дворец?

— Не знаю. — Аран быстро кинула на него взгляд, — И не делай такое испуганное лицо — это не из-за тебя. Если я вернусь, то только по собственному желанию.

Она хотела его успокоить, но своими слова лишь больнее ранила его.

Значит, он так и не стал для нее спокойной гаванью.

Сайлас сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Он не хотел отпускать ее. Пусть останется здесь, в этом замке, ловит рыбу, живет без забот…

— Почему вы хотите вернуться? — тихо спросил он.

— Не знаю. Казалось бы, я так ненавидела место, где родилась… но, видимо, в конце концов, во мне все же взыграла императорская кровь. Я просто не могу отвернуться. — взгляд Аран снова упал на книгу, — Но я еще не приняла окончательное решение. Здешний город мне слишком дорог, чтобы так легко его покинуть. Прости, но твое герцогство, Сайлас… уж слишком соблазнительное.

Она попыталась неуклюже пошутить. Однако, будь у нее выбор, она без колебаний бы выбрала бы Данар — уж слишком полюбила его. Всем сердцем. Как можно его не полюбить? Лазурное море, неприступные скалы, добродушные и жизнерадостные люди… Данар был городом, где все вокруг сияло.

Только вот чувство долга неумолимо толкало ее в спину. Как бы Аран ни пыталась убежать, оно вновь настигало ее — упрямое, неотвязное, словно сам Великий Герцог. Девушка закрыла глаза и вновь увидела его образ — жесткий, непроницаемый.

Неужели я все еще хочу остаться императрицей?

Если она и желала, чтобы герцог не пал окончательно, то не из любви, а лишь потому, что в ней еще теплилась искра ответственности перед страной.

После побега ее сердце постоянно сжимали образы голодающих крестьян с их изможденными семьями; деревенского врача; сводки о жизни бедняков, которые собирала для нее Розина. Даже стоя с удочкой в руках в тщетной попытке забыться, Аран не могла избавиться от мыслей о нуждающихся.

Даже если бы ей удалось бежать в другую страну, долг преследовал бы ее по пятам. Каждую ночь она думала бы о незавершенных делах, о глазах, которые когда-то с надеждой взирали на нее.

Как ни крути, в ней сошлись все худшие качества: нерешительность, глупость, бесполезное упрямство…

От кого я это унаследовала? От отца? Или матери?

Аран горько усмехнулась, глядя на свое отражение — точную копию обоих своих родителей.

***

— Розина.

Услышав свое имя, девушка побледнела. С тех пор, как Аран встретилась с Великим Герцогом, фрейлина вздрагивала от каждого обращения госпожи. Еще недавно она отважно бросалась спасать императрицу, а теперь совсем оробела и боялась лишний раз глаза поднять.

— Розина? — повторила Аран.

— …Да? — та ответила так, будто готовилась к казни. Императрица раздраженно цокнула языком, отчего бедняжка съежилась еще сильнее.

— Не надо так напрягаться.

Скованность фрейлины почему-то напомнила Аран Великого Герцога в тот злополучный день. Хотя, конечно, провинность Розины была ничтожной по сравнению с его собственными грехами.

Услышав спокойный тон государыни, девушка осторожно взглянула на нее, пытаясь угадать ее настроение. Лицо Аран выражало бесстрастие. Она не злилась — вернее, не хотела злиться на свою помощницу. Все проблемы исходили от Рорка, поэтому винить служанку за грехи господина было низко.

— Я хочу переодеться. — просто произнесла императрица.

Розина быстро сообразила, что сегодня — а может, и вообще всегда — ругать ее не будут. С облегчением она принялась помогать Аран, стараясь усерднее обычного.

— Почему ты служишь герцогу? — внезапно спросила императрица. Рука, расчесывающая серебристые, платиновые волосы, замерла. Аран наблюдала за замешательством Розины через зеркало и мягко подтолкнула, — Это останется между нами. Говори.

Розина не сразу нашлась, что ответить.

— Формально сейчас я твоя госпожа. — заметила Аран, — Если продолжишь упорно молчать, мне станет неловко.

— Простите. Я не хотела смущать вас… — фрейлина медленно подбирала слова, будто ощупывала их на безопасность, — Просто ваш вопрос застал меня врасплох… Его Светлость Великий Герцог строг, но справедлив. Награда, как и наказание в его руках всегда обдуманны. Да, он требователен… Но если не выходить за рамки дозволенного, с ним можно ужиться.

Девушка отвечала уклончиво и расплывчато, но Аран успела заметить, как в ее глазах мелькнула тень страха.

Страх.

Она ведь сама когда-то узнала его на вкус. Герцог «приручал» всех своих подопечных одинаково. Сейчас Розина с боязнью ловила ее реакцию, но в глубине души Аран сама боялась ЕГО. Внезапное осознание заставило императрицу задуматься: а что, если и ей показать Рорку, каково это — жить в страхе?

***

Аран нервно сжала пальцы, наблюдая, как герцог Сайлас изучает ее записи. В его отсутствие она разработала систему помощи бедным — и теперь, пока он перелистывал страницы, ее сердце бешено колотилось.

Особенно тщательно он просмотрел последние листы — собранные ею данные о трущобах. Поскольку герцог отсутствовал недолго, материалы были сырыми, но даже так на его лице проступило удивление.

— Вы все это придумали сами? — спросил он.

— Нет, без помощи фрейлины я бы ничего не сделала. Это она ездила в трущобы, собирала сведения, предлагала практичные идеи…

Сайлас снова пробежался глазами по тексту. План был сыроват, местами наивен — но поражал сам факт, что императрица вообще смогла его создать. Да еще и с такими радикальными предложениями.

Молчание затянулось. Аран показалось, что она ошиблась в значении своего предложения — и ей стало стыдно.

— Я знаю, это нереалистично… Я слишком поздно начала учиться ведению дел.

Будучи императрицей, она часто чувствовала себя неумехой — но никогда прежде не боялась насмешки. Только здесь, рядом с Сайласом, все изменилось. Мысль о том, что она разочаровала человека, которого уважала, обожгла щеки предательским румянцем.