Тем временем Парис, возникший буквально из ниоткуда, непоколебимо замер в холле, чем доставил немало хлопот дворецкому. Вид у него был весьма эффектный: в руках он сжимал пышный букет цветов.

Дворецкий сверлил подношение подозрительным взглядом.

Что забыл здесь этот небезызвестный повеса из дома Бланшей?

Учитывая, сколько неприятностей Парис доставил Камилле в прошлом, его визит заставил прислугу Фрэнсисов перейти в режим полной боевой готовности. Честно говоря, никто бы не удивился, если бы Бланши пропитали ядом даже шипы на этих розах.

— Вы уверены, что вам назначено? — с глубоким сомнением переспросил дворецкий.

— Да, уверен! Сколько раз повторять? У вас здесь все такие тугодумы? — огрызнулся Парис. Его и без того раздражали настороженные мины, которыми его встретили прямо с порога. Он высокомерно задрал подбородок. — Камилла будет счастлива узнать, что я здесь.

«Ну конечно, так мы и поверили», — пронеслось в голове у дворецкого.

Он бросил холодный взгляд на лестницу, где скрылась Сери. На всякий случай — вдруг встреча и впрямь была согласована — он отправил горничную во всем разобраться. Тяжело вздохнув, дворецкий произнес:

— Прошу, я провожу вас в гостиную.

***

Услышав неожиданное имя, я резко обернулась к Сери.

— Что? Парис Бланш?

Не Астер?

Сери, глядя на мое ошарашенное лицо, проговорила так, будто ничего иного и не ожидала:

— Значит, вы его не ждали?

— Разумеется, нет! С какой стати мне видеться с ним?

— Тогда почему он здесь, мисс?

— Здесь?! — я вскочила с места. У меня была назначена встреча с Астером, но я хоть убей не помнила, чтобы договаривалась о чем-то с Парисом.

И тут в голове всплыла тревожная мысль. Наш разговор с Еленой.

«Хорошо. Я все подготовлю как полагается».

Тогда я, погруженная в свои думы, не придала ее словам значения, хотя на душе и заскребли кошки. Неужели «подготовка» заключалась в визите Париса?

Астер должен был прибыть с минуты на минуту. Чтобы избежать ненужных столкновений, я решила поскорее выставить Бланша за дверь и направилась в гостиную. Тот, едва завидев меня, небрежно махнул рукой:

— Здравствуй.

«Здравствуй»? Серьезно?

Я почувствовала, как остатки самообладания покидают меня, и издала короткий истерический смешок. Но еще больше меня выбесил букет розовых роз в его руках — совершенно очевидно, предназначенный мне.

Что он вообще задумал?

У меня возникло непреодолимое желание вывернуть ему эту холеную руку, но я сдержалась. Судя по всему, он явился под патронажем Елены, но сейчас важнее всего было спровадить его до того, как начнется настоящий кавардак.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, хмурясь.

— А? Как это «что»? Соскучился, вот и пришел.

От его слов прислуга невольно поморщилась. Подозреваю, мое лицо в этот момент выглядело еще более перекошенным.

— Что за чушь ты несешь?

— Эй, полегче. Могла бы хоть вид подать, что рада мне. Никакой в тебе кротости, — он напыжился и, подойдя ближе, заговорщицки прошептал: — Я думал, вы с Еленой уже все уладили.

— «Уладили»? Она просто выплеснула на меня поток слов и ушла.

Парис громко расхохотался, после чего всучил мне букет.

— Не скромничай. Знаешь, а это даже мило.

Было ясно как день: он не слышит ни единого моего слова. Кто-нибудь вообще собирается лечить этого самовлюбленного идиота? Он напоминал назойливую, лоснящуюся муху.

Я сделала шаг назад и указала на дверь:

— У меня нет ни малейшего желания казаться тебе «милой». Убирайся.

— Что? С чего это ты вдруг так взъелась? Я, между прочим, проделал весь этот путь ради тебя.

Лицо Париса при виде столь явного пренебрежения пошло пятнами. Он шагнул ко мне вплотную:

— Елена мне все рассказала. Ты заявила, что из-за меня не хочешь замуж за Астера. Я знаю, что ты согласилась на этот брак только ради того, чтобы быть ко мне ближе, так что брось ломать комедию.

— Что?! Каким боком это вообще касается тебя?

— Прямым! Ты ведь чахнешь по мне, разве не так? — Парис с раздражением всучил букет мне в руки и нанес сокрушительный удар по здравому смыслу: — Выходить замуж за младшего брата любимого мужчины — это ужасно. Я понимаю твои чувства, Камилла Фрэнсис.

От его тона — тона героя, завершающего печальную историю о безответной любви — у меня пошла кругом голова.

— Я даже не знаю, с чего начать тебя исправлять, — выдохнула я.

Когда же кончится этот парад недоразумений? Парис Бланш, видимо, пребывал в святой уверенности, что все женщины мира в него поголовно влюблены. Понимая, что словами тут не поможешь, я глубоко вдохнула. Этому парню требовалась хорошая взбучка.

Может, если я ударю его букетом, у него хоть немного прояснится в мозгах?

Только я замахнулась цветами, чтобы обрушить их на его пустую голову, как Парис подошел и покровительственно похлопал меня по плечу:

— Не переживай. Ты не в моем вкусе, но я поговорю с отцом. Когда он поймет ситуацию, то, возможно, расторгнет помолвку из жалости к тебе.

— …

— О боже. Видимо, букет тебя так растрогал. Посмотри, как у тебя руки дрожат.

Парис усмехнулся и потянулся поправить мой воротник. В тот миг, когда мое терпение лопнуло и я занесла букет для удара...

— А-а-агх!

Внезапно Парис вскрикнул и отлетел от меня. Я упустила шанс и лишь наблюдала, как чья-то рука стальной хваткой выкручивает Парису запястье.

— Астер?

Когда он успел прийти?

Я ошеломленно хлопала глазами. Из-за выходок Париса я совершенно не заметила, как в гостиную кто-то вошел.

— Весьма неожиданная встреча, — ледяным тоном произнес Астер, глядя на брата. Тот, чье запястье все еще было зажато в тисках, взвыл от боли.

— Ой-ой-ой! Эй! Отпусти меня сейчас же!

Голос его звучал жалко, но Астер только сильнее сжал пальцы. Не сводя с него тяжелого взгляда, он спросил:

— Камилла, неужели все, что наговорил этот паяц — правда?

— Ты издеваешься надо мной?

— Ты стояла и молча его слушала.

— Я как раз собиралась отходить его этим веником! — я выразительно качнула букетом.

Суровое лицо Астера немного смягчилось. Честное слово, если бы он не вмешался, я бы превратила Париса в отбивную.

Мгновение спустя Астер разжал руку. Впрочем, это больше походило на то, как выбрасывают мусор. Парис пошатнулся и с громким стуком повалился на спину. Дворецкий предусмотрительно отступил в сторону, даже не сделав попытки помочь ему подняться.

— В таком случае, все в порядке, — заключил Астер.

— Само собой. И впредь — не вздумай сомневаться, — подтвердила я, метая громы и молнии в сторону Париса. Тот покраснел от унижения: упасть вот так, на глазах у всех, в замок Фрэнсисов — для его раздутого самолюбия это был смертельный удар.

— Ах ты!.. — Парис оскалился и дернулся было ко мне, но Астер преградил ему путь. Парис, которого так легко подавили, не нашел ничего лучше, кроме как истошно завопить от бессильной ярости.

— А-а-а!

— Видимо, падения на пятую точку тебе показалось мало, — холодно заметил Астер. На его фоне Парис выглядел еще более жалко. Астер предостерегающе добавил: — Похоже, матушка пропустила мои слова мимо ушей. Это последнее предупреждение, Парис.

— Что?

— Убирайся. И не смей больше появляться в этом доме. Иначе я за себя не ручаюсь.

От его леденящего тона даже у меня мурашки побежали по коже. Таким я Астера еще не видела. Парис, кажется, немного поостыл при упоминании матери.

— Проклятье…

Он отступил, судорожно оправляя одежду, и бросил напоследок с видом величайшего одолжения:

— Дома поговорим, братец.

Его плащ взметнулся, когда он позорно ретировался, поджав хвост. Проводив его взглядом, я обернулась к дворецкому:

— Томас, немедленно посыпьте порог солью. Не хочу, чтобы в доме осталась эта дурная энергия.

— Слушаюсь, мисс.

Дворецкий Томас с самым серьезным видом отправился на поиски соли. Сери забрала у меня букет:

— Позвольте, я избавлюсь от этого мусора.

Покосившись на Астера, она поспешно скрылась с цветами. Видимо, только сейчас сообразила, что называть подарок от Бланша «мусором» в присутствии юного герцога — идея так себе.

Впрочем, Астер не выглядел обиженным. Судя по его поведению, с остальными Бланшами он был на ножах. Чувствуя, как к благодарности примешивается невольная симпатия, я улыбнулась:

— Что ж, едем?