Контент удален!

Перво-наперво требовалось определить, где именно проводятся эти опыты. Похоже, вплоть до событий десятилетней давности исследования втайне велись прямо в замке Бланшей.

Но затем подопытное магическое чудовище вырвалось на волю и напало на нашу карету, что спутало им все карты.

После этого они, скорее всего, перенесли лабораторию в более безопасное место. Я мысленно вернулась к тому несчастью и продолжила объяснение:

— Прямо перед крушением кареты все переговорные камни и магические артефакты перестали работать. А ведь управление потоками маны жизненно необходимо для опытов над магическими чудовищами. Когда несчастье с каретой Фрэнсисов грозило выдать их тайну с головой, они, должно быть, перенесли все в более надежное место.

— Я тоже так думаю, — согласился отец. — Стало быть, если мы разузнаем, куда именно герцог тайно переправляет магические кристаллы, то сможем отыскать логово.

Для этого нам требовалась убедительная приманка. И эту наживку мы, сами того не ведая, уже закинули.

Я усмехнулась и произнесла:

— Давайте задействуем рудник Рейн. Едва герцог осознает, что Сезад обвел его вокруг пальца, ему позарез понадобятся средства. Он не сможет на полпути прекратить закупки магических кристаллов, а значит, непременно предпримет какой-нибудь шаг. Этим-то мы и воспользуемся, чтобы выследить его. Как только тайное убежище будет обнаружено, мы соберем улики и передадим дело в совет. Похоже, герцог Бланш и не догадывался, что в тот день я попала под воздействие камня Маведа.

Сказать по правде, одно лишь мое состояние служило неопровержимым доказательством того, что опыты с камнем Маведа действительно велись. Я была и главной свидетельницей, и самой жертвой.

Вот только герцог Бланш — человек хитрый и изворотливый. Он ни за что не сознается, даже представь мы ему самые веские улики.

— Нам важно поймать герцога с поличным, чтобы он не сумел отвертеться. А потому...

Но едва я собиралась изложить свой грандиозный замысел, как отец с суровым лицом прервал меня:

— Камилла. Брак по договору? Это еще что значит?

— Ах... — У меня вырвался тихий, испуганный возглас.

Голос отца прозвучал еще более угрожающе, когда он настойчиво спросил:

— Ты пошла под венец в такой спешке лишь ради этого? Значит, все, что ты мне наговорила, было ложью?

— О-отец...

До меня дошло, что в пылу обсуждения своего плана я сама ненароком сболтнула лишнего, выдав нашу тайну. Я замерла как вкопанная, глядя на отца, на чьем лице гнев смешался с горьким озарением.

— Мне и тогда с трудом верилось, когда ты так внезапно огорошила меня вестью о свадьбе...

— Ну, это потому что... — Я запнулась, лихорадочно пытаясь подыскать оправдание.

В этот миг Астер опустился перед отцом на одно колено и твердо произнес:

— Это я предложил ей такой союз.

— Это правда?

— Астер!

— Да, — подтвердил он. — Зная, что Камилла жаждет мести, я первым высказал эту мысль. Я сам предложил ей использовать меня ради возмездия.

— Использовать? — с глубоким неудовольствием переспросил отец. По его виду было ясно, как горько ему сознавать, что союз, который должен был стать благословенным браком, оказался лишь сухой сделкой.

Я обомлела оттого, что Астер пытается взять всю вину на себя. А он продолжал говорить:

— Я всем сердцем желал остаться подле нее, пускай даже на таких условиях. Вы ведь знаете, я из Бланшей, а Камилла всей душой презирает мою семью. Но мои чувства к Камилле всегда были искренними.

— Ха-а...

Отец тяжело вздохнул, выслушав Астера. Похоже, он понял, что Астер полюбил меня первым, а я просто воспользовалась его уязвимостью. Отец повернулся ко мне, и выражение его лица сделалось поистине пугающим.

— Я глубоко в тебе разочарован.

— Прости меня, отец.

— Неважно, чья это была затея. Вы оба приняли на редкость глупое решение. Спутника жизни не выбирают ради мести. Твоя матушка на небесах горько разрыдалась бы, узнай она об этом.

— Пожалуйста, выслушай мои объяснения!

— Объясняться следовало до того, как ты натворила глупостей.

Разгневанный отец уже развернулся, собираясь уйти. Я отчаянно ухватилась за его рукав и закричала:

— У меня тогда просто не было иного выхода! Стоило мне завести разговор об этом, как ты либо приходил в ярость, либо уходил от ответа!

— Я делал это лишь потому, что изводился страхом за тебя...

— Я уже давно не десятилетний ребенок! Не делай из меня дурочку под предлогом защиты!

— Камилла... — Отец так и отпрянул, пораженный тем, в каком я была исступлении.

Пытаясь унять дрожь в губах, я вымолвила:

— К тому же этот договор нам больше не нужен.

— Что значит — не нужен? — потребовал ответа отец.

Судорожно сжав пальцами подол платья, я открыла ему всю правду, которую так долго таила в себе:

— Потому что я тоже люблю Астера. Люблю так сильно, что мне уже совершенно плевать, из какого он рода.

От моего чистосердечного признания отец устало провел ладонями по лицу. Астер же уставился на меня совершенно ошеломленным взглядом.

— Камилла...

Смутившись от его преисполненного нежности вида, я поспешно отвела глаза и упрямо добавила:

— Так что это больше никакой не брак по договору!

— Уму непостижимо. И чему из этого я должен верить? — Отец потер лоб, словно у него нестерпимо разболелась голова. Он выглядел окончательно сбитым с толку моими стремительными переменами: сперва брак по любви, затем сухая сделка, а теперь вновь великое чувство.

Да я и сама понимала, насколько нелепо со стороны выглядят мои метания. Я взяла отца за руку и тихо произнесла:

— Да, я поступила глупо. Но я бы никогда не пошла на этот договорной брак, не будь это Астер.

— Выходит, ты бросилась в омут с головой, даже не разобравшись в собственном сердце. Очертя голову.

— ...Да.

Я понурила голову, не пытаясь оправдываться. Оглядываясь назад, я понимала, что эта затея удалась с самого начала лишь потому, что рядом был именно он. Сама того не замечая, я уже тогда тянулась к нему сердцем, но упрямо пряталась за словом «договор», не желая признавать очевидного. Одно то, что он принадлежал к роду заклятых врагов, казалось мне непреодолимым изъяном, вызывавшим глухое отторжение. Не случись того несчастья с матушкой, я бы ни за что не стала так терзаться. Моя ненависть к Бланшам после ее гибели вспыхнула с новой силой. Но теперь моя привязанность к Астеру стала столь велика, что бежать от нее дальше было невозможно.

Чувствуя уколы совести из-за того, что обманывала отца, я потупила взор. Но мгновение спустя отец вдруг издал короткий, сухой смешок:

— Ха-ха-ха.

— Отец? — Я в изумлении вскинула голову, услышав его внезапный смех. Наши взгляды встретились.

Отец пристально вглядывался в мое лицо, словно искал в нем черты чего-то бесконечно дорогого и давно утраченного. А затем негромко произнес:

— Гляжу на тебя сейчас... Ты ведь вылитая матушка.

— Отец...

— Да. Твоя мать была точно такой же упрямой и безрассудной, — произнес отец со смирением во взгляде. — Раз уж ты наконец разобралась в своих чувствах, то больше не пытайся бежать от них.

Так он дал мне понять, что сменил гнев на милость. Тронутая его великодушием, я крепко обняла его:

— Прости меня, отец. Я больше никогда не стану ничего утаивать.

— Хорошо. Сегодня мне не хватает твоей матушки сильнее, чем когда-либо. Как было бы славно, будь Диана сейчас здесь...

Отец поник, погрузившись в тоскливые думы о матушке. Я крепко прижалась к нему, силясь хоть немного заполнить пустоту, оставшуюся после ее ухода. В тот день его плечи казались куда уже, чем обычно.

***
По возвращении Камиллы в замок Бланшей какое-то время все оставалось спокойно. Поскольку Елена уехала в долгое свадебное путешествие, никто в доме не заподозрил неладное.

Разумеется, утаить от Изабель сам факт того, что на корабле что-то произошло, было невозможно. Чтобы скрыть истинный провал «Черной тени», Камилла отослала ложное донесение. Краткая депеша была передана по закрытой магической сети наемников: «Покушение на Сезада Вайкана завершено успешно. Схватить Елену Бланш не удалось. Покончила с собой, бросившись в море».

Ознакомившись с весточкой от «Черной тени», Изабель тяжело вздохнула. Полноценного успеха достичь не удалось — наемники выполнили приказ лишь наполовину, что было совсем не в их духе. Ведь изначально Елену требовалось взять живой.

К тому же известие о том, что дочь свела счеты с жизнью при попытке ее пленить, по-настоящему ошеломило Изабель. Хоть Елена и приходилась ей родной кровью, подобного безрассудства она от нее не ожидала.

— Глупая девчонка, — сухо обронила Изабель, скупо оплакав кончину дочери.

Ей было горько, но куда сильнее ее донимала досада оттого, что Елена, точно крыса, вынюхивала ее тайны. Теперь, когда Сезад Вайкан — эта вечная заноза — был устранен, Изабель вознамерилась передать все его дела Парису. В это предприятие уже были вложены немалые средства, а сам Парис официально вошел в семью, так что задумка выглядела вполне осуществимой.

С тех пор как Парис узнал, кто его настоящий отец, он выказывал в делах небывалое рвение. Если все сложится удачно, он мог бы даже удостоиться долгожданного признания со стороны самого герцога Бланша. Изабель свято верила, что ее замыслы воплощаются в жизнь без сучка и задоринки.

Однако пассажирское судно так и не вернулось в порт в назначенный срок, и весть об исчезновении корабля наконец докатилась до Апелли. Совершенно внезапно кольцо вокруг Изабель начало стремительно сжиматься.