С этими словами Алисса легкой поступью обошла Изабель. У самой двери она обернулась и небрежно бросила:
— Ах да, что до Камиллы… Девочка, похоже, далеко не глупа. До меня доходили слухи, будто Бланши и Фрэнсисы на ножах?
— …
— Не правда ли, выйдет прелюбопытно, если я поделюсь кое-какими сведениями с Фрэнсисами, а не с герцогом? Из чистого альтруизма… Ха-ха-ха! Не скучай, сестрица!
Открывая дверь, Алисса насмешливо помахала ей рукой на прощание. В холле к ней сразу же шагнула Камилла, которая все это время ждала снаружи.
— Вы уже уходите?
— Мы все обсудили. Скоро встретимся вновь, уже при полном параде.
— Доброго пути.
Камилла обменялась с Алиссой многозначительным взглядом и тепло улыбнулась. Судя по довольному виду гостьи, та припугнула Изабель на славу. Что ж, теперь настал черед Камиллы вступать в игру.
Вернувшись на террасу, Камилла застала Изабель в глубоком унынии: она сидела, сокрушенно обхватив голову руками. Похоже, Алиссе и впрямь удалось выбить ее из колеи.
— Матушка? — Камилла подошла ближе, напустив на себя самый невинный вид.
Изабель тяжело вздохнула и поспешно нацепила маску благопристойности.
— Алисса ушла?
— Да. Передавала, что визит доставил ей огромное удовольствие, и она всем сердцем ждет новой встречи.
— Тварь… — сквозь зубы процедила Изабель.
Заметив это, Камилла с напускной тревогой поинтересовалась:
— Вы повздорили? На вас просто лица нет.
— Пустяки. Встреча после стольких лет разлуки... нахлынули воспоминания, — уклончиво ответила герцогиня.
— Понимаю, ведь пролетело больше двадцати лет. Наверное, вы с трудом ее узнали. Вы ведь расстались, когда она была совсем девчушкой — примерно в том же возрасте, что сейчас мои младшие.
Стоило Камилле проявить участие, как Изабель, приняв какое-то решение, порывисто схватила невестку за руку:
— Камилла…
— Да, матушка?
— Могу я просить тебя об одной услуге?
— Разумеется. Я вся во внимании.
Камилла ласково ответила на рукопожатие, выказывая полную готовность помочь, и Изабель наконец открыла рот. Как и следовало ожидать, речь зашла об Алиссе.
— Если тебя не затруднит… Я бы хотела, чтобы ты перевезла Алиссу в гостиницу твоего семейства.
Очевидно, она рассудила, что оставлять сестру под крылом дома Летиа столь же опасно, сколь и пытаться устранить ее своими силами. Она до смерти боялась, что герцог Бланш нападет на след. Камилла мастерски разыграла удивление.
— Какими бы теплыми ни были ее отношения с домом Летиа, гостить у них столь долго — верх неприличия.
— Ваша правда, матушка. И все же мне показалось, что хозяева души в ней не чают, так что едва ли это их стеснит.
— Ах, милая, Алисса столь простодушна и совершенно не знает светской жизни… Я просто места себе не нахожу от мысли, что она может доставить им хлопоты.
— Раз так, я непременно все устрою. Не тревожьтесь, матушка.
— Благодарю тебя.
Изабель одарила невестку на редкость ласковой улыбкой. Пожалуй, Камилла впервые видела на ее лице столь кроткое выражение с тех самых пор, как вошла в дом Бланшей.
***
Спустя некоторое время в особняке Летиа созвали срочный совет: поводом послужило официальное приглашение на званый ужин, которое Изабель наконец-то соизволила направить Алиссе. Камилла взяла слово:
— Полагаю, сейчас самый удачный момент, чтобы перевезти мисс Брилли в гостиницу нашей семьи. Если мы станем давить сильнее, у герцогини могут сдать нервы, и она натворит глупостей.
— Поддерживаю, — отозвался Астер. — Мы наглядно дали понять, какое высокое покровительство имеет Алисса у дома Летиа, так что даже вне этих стен Изабель не посмеет так просто причинить ей вред.
— Именно. К тому же гостиница, которой заправляет моя семья, охраняется со всей строгостью. Для пущей верности я приставлю к ней надежных людей, так что причин для тревоги нет.
— Моя ненаглядная сестрица, должно быть, дошла до крайней степени отчаяния, раз приползла за помощью к вам, леди Камилла, — Алисса сдавленно хихикнула, прикрыв рот ладонью. Забава так и читалась в ее глазах. Она протянула заговорщикам изящную карточку, только что доставленную посыльным: — Сама диву даюсь, как быстро она управилась. Похоже, мое скромное предупреждение возымело должный эффект, как считаете?
— На приеме у герцога постарайтесь как можно чаще упоминать о своей близости к дому Летиа, — напутствовала Камилла. — Герцог Бланш — старый лис, он спиной чует выгоду и непременно попытается обернуть это знакомство в свою пользу.
— И чем сильнее он станет усердствовать, тем хуже придется моей сестрице, — оскалилась Алисса.
Камилла заговорщически подмигнула ей. Теперь, когда Алисса и Джозеф шли на Изабель в лобовую атаку, а Камилла с Астером надежно поджимали с тыла, герцогине было суждено оказаться в глухой осаде.
Вдруг Алисса задумчиво протянула:
— Я вот тут подумала… Что если мне взять с собой на ужин Джозефа? Как полагаете, это уместно?
— Хм. А стоит ли господину Джозефу являться на этот званый вечер? — усомнилась Камилла. — Согласитесь, вести безродного барда на чинное семейное застолье, не имея возможности представить его как законного родственника, — шаг довольно опрометчивый.
И она была абсолютно права. Пока тайна Джозефа — законного экс-супруга нынешней герцогини — оставалась под замком, для всего света он был бродячим музыкантом. Выкладывать столь весомый козырь в самом начале партии казалось верхом безрассудства.
— Ну или пусть притворится моим благоверным? Так мы хотя бы избежим лишних пересудов, — предложила Алисса. — Хотя… даже не знаю, выгорит ли.
Пока Алисса взвешивала все «за» и «против», Астер, безмолвно наблюдавший за спором, негромко произнес:
— Позвольте мне. Для подобных деликатных случаев у меня припасена одна задумка.
Камилла и Алисса тут же затаили дыхание, уставившись на него.
***
В день торжественного приема замок Бланшей гудел как потревоженный улей. Шутка ли — хозяйка впервые соизволила пригласить в родовое гнездо кровную родню. Челядь так и шушукалась по углам, искренне изумляясь причудам госпожи: с какой стати женщина, годами не желавшая знать собственную семью, вдруг выказала такое радушие? В замке все давно привыкли считать, что герцогиня порвала с прошлым окончательно и безоговорочно — шутка ли, больше двадцати лет ни слуху ни духу.
— Та чужестранка, что навещала ее на днях, точно из ее благородной родни. Манеры у нее, надо сказать, весьма недурственные, — шептались горничные.
— О да, и одета с иголочки, видать, при деньгах.
— А я краем уха слышал, будто она вхожа в дом маркизов Летиа и там на особом счету.
— Да ладно! Коли так, чего ж они столько лет нос друг от друга воротили?
— А пес их знает. Болтают, промеж ними черная кошка пробежала, да только разве нам, простым смертным, понять господские причуды?
Сплетни вокруг таинственной Алиссы Брилли росли как снежный ком, сделавшись главной темой для обсуждения во всем замке.
— А ну помалкивайте! Живо за работу, бездельники! — прикрикнула на них Елена, которая и сама грешила тем, что грела уши у дверей. Голос молодой леди так и брызгал ядом — в последнее время она постоянно пребывала на взводе.
— Виноваты, миледи! — Слуги с перепугу брызнули в разные стороны, точно воробьи, а Елена презрительно фыркнула им вслед.
Она отродясь не слыхала, будто у нее водится какая-то тетка — матушка за всю жизнь и словом не обмолвилась о родне.
Впрочем, плевать мне на нее, сейчас не до обретенных родственников.
Елена нахмурилась, сердито глядя на зажатый в ладони камень связи. Тот безмолвствовал. Вокруг, как всегда, кипела жизнь, но от Сезада не было ни единой весточки. С тех самых пор, как они разделили ложе, Сезад ни разу не снизошел до того, чтобы подать весть первым. Для избалованной Елены, привыкшей, что кавалеры стелются у ее ног и обрывают пороги, подобное пренебрежение было в новинку.
Томясь от невыносимого ожидания, Елена все чаще ловила себя на мысли заглушить тоску в объятиях других мужчин. Одиночество пугало ее до судорог, а холодность Сезада больно ранила самолюбие. Однако суррогат не приносил облегчения. Единственным, чьей любви и страсти она жаждала всем сердцем, оставался Сезад. Не имея возможности получить желанное тепло, Елена медленно сходила с ума от тревоги.
— Какими бы важными делами он ни прикрывался, это переходит все границы! — раздраженно цедила она сквозь зубы.
В последнее время добиться встречи с Сезадом стало задачей почти невыполнимой: он с головой ушел в поиски какого-то старинного артефакта, кажется, «Рога Пастуха». На деле же ветреный любовник попросту искал благовидный предлог, чтобы отделаться от навязчивой девицы, ставшей ему в тягость, но ослепленная чувствами Елена этого не замечала.
До нее долетели слухи, будто он тайно отбыл на Юг в компании Париса. Разведав об этом, она устроила ему грандиозную сцену ревности. Ее до глубины души уязвляло, что Сезад предпочитает компанию ее непутевого братца обществу собственной пассии. Однако та ссора обернулась для нее сокрушительным поражением.
«Не устраивает — скатертью дорога, расстанемся прямо сейчас». Ледяной, глубоко равнодушный тон, которым он отчеканил эти слова, до сих пор эхом отзывался в ее памяти.
Отродясь Елена не унижалась до того, чтобы бегать за кавалерами, но перед Сезадом оказалась абсолютно безоружна. Его привычная холодность, изредка сменявшаяся вспышками мимолетной ласки, держала ее на крючке крепче любых цепей. Истину говорят: даже самая расчетливая кокетка теряет голову и власть, повстречав на своем пути истинного подлеца.
В этот самый момент в коридоре показался Парис. Вчера он до глубокой ночи кутил в компании Сезада, и один лишь его заспанный вид донельзя взбесил сестру.
— Чего вылупился? Тебе тут что нужно?
— А тебе какое дело, где я хожу? Вечно ты кидаешься на людей, точно цепная собака. Неудивительно, что Сезад от тебя так быстро устал. Никакого шарма, одно только вечное нытье, — лениво зевнул братец.
Елена буквально задохнулась от ярости:
— Это все из-за тебя, скотина! Ты нарочно выманиваешь Сезада из дома и уводишь у меня из-под носа!
— Да что ты мелешь, дура? Думаешь, я ради собственного удовольствия хребет гну? Если вы с матушкой не хотите, чтобы этот ублюдок Астер окончательно смешал нас с грязью, вам радоваться надо моим успехам и во всем меня поддерживать! Как можно быть настолько близорукой?
— Между прочим, именно я свела тебя с Сезадом!
— Вот за это — нижайший поклон, сестрица, — ухмыльнулся Парис. — Но ты потерпи. Твой любящий братец вот-вот сорвет такой куш, что этот выскочка Астер вовек не отмоется и уползет обратно в свою конуру.
В последнее время Парис и впрямь ходил гоголем, едва ли не лопаясь от напыщенности. Их совместное предприятие с Сезадом приносило колоссальную прибыль, и золото, выданное на дело строгим отцом-герцогом, уже приумножилось в несколько раз. Он вальяжно подбоченился и похвастался:
— Я тут решил размахнуться по-крупному и пустить в дело тот неприкосновенный капитал, что матушка учредила на мое имя. Отец, к слову, тоже посулил увеличить долю.
— С ума сошел? Рано запускать лапу в фамильное обеспечение, это ведь наше общее приданое и подушка безопасности на будущее!
— Смелый берет города, сестрица. Большой куш требует большого риска. Для чего еще матушка копила это золото, как не для столь великого дела?
— Матушка ни за что не позволит тебе рисковать этими средствами, — отрезала Елена, и лицо ее потемнело от недоброго предчувствия.
Парис в ответ пренебрежительно фыркнул, а затем его губы расплылись в торжествующей, издевательской ухмылке:
— С чего бы это? Представь себе, она уже благословила меня на это дело.