От этого обращения у нас с отцом глаза на лоб полезли. Напор Астера был таким же бесцеремонным и внезапным, как и в те моменты, когда мы с ним оставались наедине.

Мы еще даже не обручились официально, а он уже величает его тестем! А ведь отец сейчас в ярости!

Я в панике переводила взгляд с Астера на отца и обратно. Астер поймал мой взор и без тени смущения выдал свою самую обезоруживающую улыбку.

Неужели смазливым все прощают? Ну да, так и есть. 

Я мгновенно растеряла весь боевой задор и посмотрела на отца. К счастью (или к несчастью), на него «атака улыбкой» не подействовала. Похоже, эта магия работала только на меня.

Глаза отца метали молнии; казалось, он готов разорвать Астера в клочья.

— Какой я тебе тесть? Мы еще даже свадьбу не сыграли!

— Если вы дадите свое благословение, я готов сыграть ее немедленно.

— Хм! Да даже если предположить, что я согласен... Разве ты не знаешь, что в отношениях между мужчиной и женщиной все может измениться в самый последний момент, пока они не дошли до алтаря?

— Означают ли ваши слова, что вы все-таки даете свое согласие?

— Что?! Кто сказал, что я согласен?!

— В таком случае, могу ли я называть вас «будущим тестем», пока вы не примете окончательное решение?

— Ха!.. Просто зови меня герцогом!

Отец раздраженно цокнул, чувствуя, что теряет почву под ногами. Чем больше он говорил, тем сильнее запутывался в сетях, расставленных Астером.

Астер и впрямь был истинным Бланшем — хитрым и изворотливым. Его умение направлять разговор в нужное ему русло было феноменальным. Отец, и без того взвинченный моими эскападами, явно ему проигрывал.

Удивительно, но в первой битве характеров победа осталась за Астером. Однако отец был далеко не единственным препятствием, которое ему предстояло преодолеть. Когда мы вошли в обеденный зал, Кэтрин и Эдис встретили гостя суровыми взглядами. На их лицах было написано крайнее недовольство его внезапным визитом. Близнецы смотрели на него так яростно, словно готовы были прикончить на месте, и в этом ничуть не уступали отцу.

Их свирепые взоры не уступали отцовскому. Как только все, включая герцога, заняли свои места, Кэтрин заговорила:

— Папа! Разве можно приглашать гостей в такие тихие, мирные выходные? Нам же выпал редкий шанс, когда мы должны побыть только своим тесным кругом!

Судя по ее подчеркнуто четкому и уверенному тону, она явно репетировала эту речь заранее. Особенно сильно она выделила фразы «мирные выходные» и «только своим кругом» — очевидно, присутствие Астера ей жутко не нравилось, и она изо всех сил пыталась это показать.

В этот момент Эдис, сидевший рядом, ткнул Кэтрин локтем в бок и зашептал. Это была умилительная попытка заговорщичества, вот только парень совсем не понимал, что его шепот слышен абсолютно всем:

— Кэти, надо говорить не «гость», а «незваный гость»!

— А, точно! Незваный гость! Папа, зачем ты пригласил этого невыносимого типа из рода Бланшей... то есть, этого проходимца... ой, точнее, этого незваного гостя в такие мирные выходные? Да еще и на наш семейный обед!

Запутавшись в словах, Кэтрин сердито сопела, но все же выпалила все, что заготовила. А затем недовольно зыркнула на Эдиса. На ее лице было четко написано: «Ты мне все испортил!».

Отец произнес:

— Как бы то ни было, он жених вашей сестры, и мы должны встретиться с ним хотя бы раз.

— Вообще-то, это уже второй раз! — тут же отрезала Кэтрин.

— Вот именно! Мы его уже видели! — поддакнул Эдис.

— Правда? — удивилась я. — Кэти, Эдди, когда это вы виделись с Астером?

От моего внезапного вопроса близнецы запоздало вздрогнули. Их многозначительный обмен взглядами выглядел крайне подозрительно. Но стоило мне собраться устроить им допрос с пристрастием, как в разговор вмешался Астер:

— Мы обменялись приветствиями, когда я не так давно приезжал в замок Фрэнсисов.

— Да, именно так! Мы просто поздоровались! — в унисон подхватили близнецы.

Их поведение не внушало ни капли доверия, поэтому я решила уточнить у Астера: 

— Правда? И они совсем не грубили тебе? 

— Нисколько. Напротив, они встретили меня очень радушно. 

— Серьезно?

— Да. Они приветствовали меня так ярко и энергично, что я был искренне удивлен. Я даже подумал, что в следующий раз обязательно должен приготовить для них какой-нибудь подарок.

Астер одарил Кэтрин и Эдис ласковым взглядом. Мне было трудно представить, что наши сорванцы встретили его «радушно». Скорее уж они устроили ему какую-нибудь пакость.

— В любом случае, это было приятное знакомство, — подытожил Астер.

Спорить с человеком, который уверяет, что прекрасно провел время, и доказывать ему, что «быть такого не может», было бы глупо. Поэтому я просто сдалась: 

— Что ж, рада это слышать.

В этот момент Кэтрин с облегчением выдохнула, а Эдис с опозданием зажал ей рот ладонью. Когда я подозрительно уставилась на них, гадая, что это за пантомима, близнецы лишь невинно заулыбались во весь рот.

После этого близнецы, которые еще пару минут назад рвались в бой и готовы были пойти на таран, притихли так, что их было не узнать. Не знаю, какое колдовство применил Астер, но одно стало очевидно: он умеет ладить с этой парочкой. Обычно, если им что-то не нравится, они крушат все вокруг. Но раз обеденный стол до сих пор цел — факт налицо.

Надо же, до сегодняшнего дня с ними могла совладать только я.

Они ведь у меня те еще бесята: от их пакостей даже самые опытные слуги выли и разбегались. А Астер и бровью не повел, приструнив близнецов в два счета.

Что он за человек такой?

Я-то думала, его достоинства ограничиваются красотой, а он, оказывается, еще и с детьми ладит. С такими талантами он просто идеальный кандидат в зятья для нашего дома!

***

Когда подали основное блюдо, отец велел дворецкому принести арендтскую водку.

— Пьешь? — спросил он.

С первого взгляда было ясно, что это чистейший убойный дистиллят. Водка с севера Арендта славилась своей зубодробительной крепостью — что неудивительно, ведь в тех краях ее пили, чтобы хоть как-то согреться в лютые холода.

Вспомнив, как вчера Астер умудрился захмелеть всего лишь от смеси вина и коктейлей, я поспешила вмешаться: 

— Ой, пап, не надо алкоголя. Он вчера и так прилично выпил, так что... 

— Со мной все в порядке, — перебил меня Астер.

Я ведь помочь ему пыталась, а он отказывается! Даже как-то обидно стало. Он хоть представляет, насколько это ядреная штука?

Я прошептала так, чтобы отец не услышал:

— Она очень крепкая.

— Ты ведь знаешь, где я учился?

И правда, Академия, в которой учился Астер, находилась как раз на севере Арендта. Раз так, он прекрасно понимал, на что идет. Вот только, вспоминая его вчерашний вид, я все равно сомневалась — казалось, он вырубится после первой же рюмки. Заметив мой скептический взгляд, Астер хитро улыбнулся: 

— Водку я переношу лучше, чем вино.

И прежде чем я успела хоть слово вставить, он принял из рук отца стопку и осушил ее до дна.

О боже!

Да разве можно глушить ее залпом?! Я к этой водке даже прикасаться боялась — терпеть не могу это чувство, будто пищевод выжигают изнутри. Да и вообще, пить алкоголь такой крепости, что он буквально может загореться — удел каких-то извращенцев, разве нет? А он хлыщет ее в чистом виде, даже не разбавляя. Для меня это было за гранью понимания.

Пока в моей голове крутились панические мысли: «А что, если он сейчас упадет замертво? Придется оставлять его ночевать у нас? Это что, глупое мужское бахвальство? Если так, то зрелище жалкое...» — в этот самый момент… Отец снова протянул ему стопку.

— Папа!

Но прежде чем я успела его остановить, Астер взял рюмку и осушил ее. А за ней — еще две, одну за другой. Три стопки убойной водки залпом!

Он… он… он сумасшедший!

Но самое поразительное — в отличие от вчерашнего вечера, Астер выглядел абсолютно трезвым и невозмутимым. На его лице не проступило ни единого пятнышка румянца. Мне даже стало немного обидно: неужели вчера он просто притворялся?

Что за чертовщина? С каких пор он вдруг так хорошо пьет?

Отец, похоже, тоже был знатно ошарашен такой алкогольной стойкостью. Он натужно крякнул и выдавил: 

— Кхм. А ты неплох. 

— Благодарю за высокую оценку, — ответил Астер.

С абсолютно ясным лицом и четкой дикцией он вежливо налил отцу ответную стопку. Причем проявил высший пилотаж: отец налил ему чистый, обжигающий алкоголь, а Астер мало того что лучезарно улыбался, так еще и заботливо бросил пару кубиков льда. Настоящий лис, ну каков!

Отец посмотрел на стопку, пытаясь найти повод для придирки:

— Зачем лед? Думаешь, я не справлюсь с чистой водкой?

— Я слышал, что завтра на рассвете у вас важное совещание по внешнеполитическим вопросам. Подумал, что будет лучше, если вы слегка разбавите напиток, чтобы он просто скрасил ужин.

Ого. Мне хотелось зааплодировать его находчивости. Учесть официальный график отца — это был сильный ход.

Откуда он это знает? Его ведь пригласили внезапно. Он что, готовился заранее?

Я посмотрела на него уже совсем другими глазами — от прошлого скепсиса не осталось и следа. Кажется, уровень доверия к этому парню у меня стремительно пополз вверх. Заметив мой взгляд, Астер непринужденно подмигнул мне.

Отец для вида посопротивлялся, но все же сделал глоток разбавленной льдом водки и тут же сморщился. Глядя, как от одного глотка у него мгновенно покраснела шея, я тяжело вздохнула.

Ну и зачем было пытаться перепить его, если сам пить не умеешь?

Отец не умел пить. Он выпивал лишь бокал-другой за компанию с матерью, которая как раз знала толк в хмельном. Эта водка, скорее всего, была из тех запасов, что он пополнял каждый раз, когда тосковал по жене. Никто другой ее не трогал, бутылки копились, и я иногда использовала их для подарков.

И вот он выставил этот напиток против Астера. Наверное, надеялся, что тот быстро захмелеет и совершит какую-нибудь оплошность. Но, похоже, оплошность совершит не Астер, а мой отец.

Охмелев всего с одной стопки, отец выкрикнул заплетающимся языком:

— Эй, ты!

— Да, тесть… то есть, герцог.

Когда Астер намеренно назвал его «тестем», притворяясь, что ошибся, глаза отца снова округлились. Он с силой ударил по столу и резко встал. А затем выдал фразу, за которую на следующий день ему наверняка захочется провалиться сквозь землю:

— Ты любишь мою дочь?!

Лицо его при этом выражало готовность убить на месте, если ответ будет отрицательным. Я в смущении закрыла лицо руками.

Папа, умоляю. Просто замолчи.