Тем временем Астер не отходил от Камиллы. Пассажирское судно мирно скользило по морской глади, словно и не ведая о той кровопролитной схватке, что разыгралась здесь минувшей ночью.
Рыцари Фрэнсисов, убедившись, что опасность миновала, покинули корабль первыми, уводя под конвоем связанных пленников из «Черной тени».
Астер же остался на борту, поскольку Камилла так и не пришла в себя. Он должен был находиться рядом на случай, если приступ повторится и ей срочно потребуется помощь лекаря.
И хотя корабельный лекарь уже дал ей успокоительное, чтобы облегчить состояние, Астер все равно не находил себе места из-за слов, которые тот обронил напоследок.
— Такое и прежде происходило часто? — спросил лекарь.
— Я не уверен, — ответил Астер.
— Похоже, это происходит далеко не в первый раз. Было бы лучше всего провести самое тщательное обследование, как только вы вернетесь в столицу.
Лекарь предположил, что дело вовсе не в обычном потрясении, а в каком-то затяжном, скрытом недуге. Сама Камилла, судя по всему, даже не догадывалась об этом, раз ни разу ни о чем подобном не упоминала.
Возможно, тестю что-то известно.
Герцог Фрэнсис всегда проявлял поразительную подозрительность и болезненно реагировал на любые попытки разузнать о событиях того рокового дня. И если сама Камилла видела в этом лишь чрезмерную родительскую опеку, то Астер смотрел на вещи иначе.
Он подозревал, что в состоянии Камиллы кроется какая-то тайна, которую герцог изо всех сил пытается скрыть от посторонних глаз.
Астер бережно убрал с ее лба влажную челку и тихо пробормотал:
— Что же на самом деле произошло в тот день?
Неужели наемники, подосланные Изабель, нарушили уговор и напали на Камиллу и герцогиню Фрэнсис?
Или он сам был круглым дураком, поверив, будто их не тронут, если он покорно пойдет со своими похитителями?
Те люди, что увели его тогда, собирались лишить его жизни, но в итоге сами сгорели заживо.
Но даже так его магическое ядро едва не оказалось полностью разрушено неугасимым пламенем. Он не знал, как потушить этот огонь, ведь его никто толком не обучал, а магию он тогда применил вслепую, на чистом безрассудстве.
К счастью, ему удалось выжить лишь благодаря браслету, который отдала ему Камилла. Сразу после этого он был вынужден спешно отбыть в Арендт, и их пути с Камиллой окончательно разошлись.
— Такое чувство, будто во всем виноват только я.
Астер в изнеможении потер лицо ладонями. Последние несколько дней, видя ее частые приступы, он сходил с ума от тревоги.
А мысль о том, что подобное может повториться вновь, и вовсе приводила его в ужас.
Астер до смерти боялся, что с ней что-нибудь случится. Он всем сердцем желал принять эту муку на себя, но удушающее чувство собственного бессилия лишь крепло с каждым мигом.
Камилла слабо застонала, и ее пальцы едва заметно дрогнули. Астер тут же устремил на нее пристальный взгляд.
— Камилла.
Камилла медленно приоткрыла веки и посмотрела на него затуманенным, блуждающим взором. Спустя мгновение ее взгляд прояснился, и, едва заприметив Астера, она беззвучно заплакала.
Мысли путались от внезапно хлынувших воспоминаний о далеком прошлом. Она позвала его сквозь слезы:
— Астер...
— Почему... почему ты плачешь? Тебе очень больно? Погоди секунду. Я позову лекаря...
Астер порывисто вскочил, собираясь немедленно бежать за помощью, но Камилла успела перехватить его, ухватившись за рукав.
— Не уходи. Почему ты вечно пытаешься меня оставить?
Она говорила, еще не до конца отличая явь от сновидения. Ее пальцы, судорожно вцепившиеся в ткань, побелели от страха, что он сейчас исчезнет.
— Я не ухожу, я лишь хотел позвать лекаря.
— Просто побудь со мной.
Повинуясь ее тихой просьбе, Астер послушно опустился обратно на стул.
Спустя какое-то время Камилла приподнялась на постели и прислонилась спиной к изголовью. Взирая на него сквозь пелену путающихся мыслей, она почувствовала, как к горлу подступает горький комок.
К ней вернулись абсолютно все воспоминания о том страшном дне. А вместе с ними воскресла и память о целом месяце ее жизни, который оказался напрочь стерт из головы.
Она осознала, что все эти годы не помнила о драгоценном друге, с которым свела знакомство в ту короткую пору.
Камилла не знала, почему лишилась памяти, но именно из-за этого она забыла все, что связывало их с Астером.
Тогда они расстались на дурной ноте, и то прощание казалось окончательным. Хуже того, когда они встретились вновь, она даже не узнала его.
А ведь он, должно быть, так отчаянно ждал их встречи... Но она мало того что ничего не помнила, так еще и встретила его леденящим равнодушием.
Астер же помнил все до единой мелочи, но ни единым словом не выдал себя. И если бы к ней так и не вернулась память, он, пожалуй, до конца дней притворялся бы незнакомцем. Таким уж человеком он был.
Ты и впрямь вернулся. И стал таким невероятным.
Камилла молча смотрела на Астера, который взволнованно всматривался в ее лицо, проверяя ее состояние.
Должно быть, ее глубокое подсознание еще тогда узнало эту смутно знакомую родинку у его глаза.
Камилла беззвучно протянула руку и нежно коснулась его щеки возле глаза. Он вздрогнул от неожиданности, но послушно замер, позволяя ласкать свое лицо.
От этой его кроткой покорности сердце Камиллы сжалось.
Ей было невыносимо стыдно перед другом, который свято сдержал свое давнее обещание, в то время как она сама заставила его пойти на этот нелепый брачный договор.
Теперь, когда память восстановилась, она наконец поняла, ради чего он вернулся и почему так отчаянно ухватился за ее несусветное предложение.
Ты совсем не изменился с тех пор.
Ему приходилось скрывать свое имя, ведь он принадлежал к дому Бланш и вынужден был спешно бежать. И все же, когда он вернулся, она заявила, что хочет расторгнуть помолвку только потому, что он из Бланшей. Каково ему было слышать такое?
Переосмысливая теперь каждое его слово и каждый поступок, Камилла мягко потянула Астера к себе, приветствуя вновь обретенного друга:
— Когда я сказала в тот день, что ненавижу тебя, я говорила неправду. Я просто ужасно злилась, что ты уезжаешь.
— Камилла?
Астер удивленно наклонил голову, не понимая причин ее внезапного покаяния. Камилла лучезарно улыбнулась и произнесла:
— Давненько не виделись, Эш.
Астер так и застыл при звуках этого имени. «Эш» — так ласково звала его только она одна. Никто больше не смел его так называть.
Догадавшись, что произошло, Астер спросил дрожащим от волнения голосом:
— К тебе вернулась память?
Астер взирал на Камиллу со смешанными чувствами. Еще мгновение назад он сходил с ума от беспокойства за ее жизнь, но теперь его охватил совсем иной трепет.
— Правда?
Этот дрожащий, робкий голосок так живо напомнил ей маленького мальчика Астера, каким она знала его в детстве. Камилле это показалось удивительным.
Тот самый ребенок, которого она когда-то рвалась защитить всем сердцем, теперь сам стал ее защитником. Это разительное несходство вызвало у нее невольную улыбку.
— Да, — тихо отозвалась Камилла с легкой усмешкой.
Его ошарашенный вид забавлял ее. Но в то же время на его лице читалась отчаянная попытка улыбнуться, хотя он едва сдерживал слезы, и от этого сердце Камиллы болезненно сжалось.
Теперь она наконец понимала, почему всегда теряла всю свою стойкость рядом с ним.
Она не испытывала к нему ненависти, пускай он и был из Бланшей. Должно быть, ее подсознание с самого начала узнало его.
Именно поэтому она и выдумала тот нелепый договорный брак — лишь бы удержать его подле себя. Разумеется, она и помыслить не могла, что хрупкий мальчик из ее детства вырастет в такого безупречного, статного мужчину.
Камилла невольно рассмеялась.
— И почему ты не признался мне раньше? Зачем притворялся, будто мы незнакомы?
— Поначалу я решил, что ты просто не хочешь меня узнавать.
— Ну, справедливости ради, ты и впрямь сильно изменился, — шутливо парировала Камилла.
Астер негромко продолжил:
— А потом я подумал, что ты просто забыла обо мне. Ведь прошло столько лет... Мне казалось, тебе незачем помнить кого-то вроде меня.
— Я забыла тебя не нарочно.
— Знаю. Позже мне стало известно, что в тот день ты попала в беду. Мне не хотелось тревожить тебя своим эгоизмом.
Астер говорил с неприкрытой горечью, крепко сжимая ладонь Камиллы, словно до смерти боялся, что она ускользнет от него.
— И все же я так отчаянно желал быть рядом, что пошел напролом, навязав тебе себя.
— Астер...
— Ведь в конце концов... это из-за меня она погибла в тот день.
Он низко опустил голову, и каждое слово давалось ему с величайшим трудом.
И пусть он не назвал ее имени, оба прекрасно понимали, что речь идет о герцогине Фрэнсис.
Камилла нахмурилась, недовольная его глупым ответом. Кончина ее матери не была его виной. За этим скрывался куда более опасный и зловещий заговор.
Камилла воскресила в памяти наемников из «Черной тени», которых видела в последний раз. В отличие от убийц, подосланных Изабель, те люди из кожи вон лезли, чтобы изловить магическое чудовище живьем.
Камни, вживленные во лбы чудищ, и татуировки «Черной тени» были одного происхождения.
Теперь казалось странным, почему Изабель до сих пор не изгнали из общества, несмотря на ее дерзкое нападение на дом Фрэнсисов. Тщательное уничтожение всех улик преследовало совсем иную цель. Кое-кто изо всех сил пытался скрыть сам факт существования того магического чудовища, с которым она столкнулась в детстве.
Выходит, в конечном счете герцог попросту замял дело, переложив всю вину на Изабель.
Прежде она полагала, будто они были обычными сообщниками, но теперь все указывало на то, что герцог использовал Изабель как послушный щит, а сам лично руководил всем заговором.
От этих мыслей кровь вскипела в жилах. Камилла не знала, какие именно цели они преследовали, но одно было очевидно — это смертельно опасно.
И поскольку в жертву принесли ее собственную мать, унять клокочущую ярость было невозможно.
Камилла тихо прижала ладонь к бешено бьющемуся сердцу.
Она не понимала причин, но в тот самый миг, когда камень наемников «Черной тени» испустил багровую вспышку, ее сердце будто оборвалось.
Казалось, в ее теле произошло какое-то необратимое превращение, словно сокрушительный удар магической твари отозвался изнутри приливом испепеляющего жара. Рухнув тогда без чувств, она долго металась в лихорадке, а очнувшись, не досчиталась целого месяца своей жизни.
Должно быть, в тот день я получила какое-то скрытое внутреннее повреждение.
Ее отцу наверняка лучше всех было известно о состоянии ее тела. В этот миг Астер вновь заговорил:
— Это все моя вина. Если бы не я...