— Что ты сейчас сказала? — резко переспросила герцогиня Бланш.

Ее лицо выражало крайнюю степень недоверия. Казалось, само слово «любовь», слетевшее с губ Камиллы Фрэнсис, повергло ее в шок.

Еще месяц назад мы рычали друг на друга, как заклятые враги. Вполне объяснимо, что столь внезапная перемена чувств казалась ей, мягко говоря, странной.

Камилла прикрыла лицо веером, изображая смущение.

— Неужели вы думаете, что я добровольно вошла бы в дом Бланшей, чтобы выйти за человека, которого не люблю?

В этих словах была доля истины. Прежняя Камилла никогда бы не согласилась на этот брак, особенно будучи убежденной, что именно эта семья виновна в гибели ее матери. Изабель прищурилась, пытаясь прощупать истинные намерения невестки.

— Любовь? Спустя всего месяц знакомства? И ты ждешь, что я в это поверю?

— Любовь вспыхивает в одно мгновение. А наша первая встреча была… из ряда вон выходящей.

— Первая встреча?

— Как вы думаете, почему Астер не вернулся домой в первую же ночь после возвращения в страну?

— Не может быть!

Изабель ахнула, а Камилла заговорщицки подмигнула ей. Она говорила об этом так непринужденно, будто обсуждала погоду.

— Он был со мной. Мы оба влюбились с первого взгляда.

Нижняя губа Изабель задрожала. Эта версия событий, намекающая на бурный роман, выбивала почву из-под ног. Она знала, что Астер где-то пропадал ту ночь. Подозревала, что он был с женщиной, но и подумать не могла, что это Камилла Фрэнсис. Это приводило ее в ярость.

Любовь там была или нет — неважно. Изабель просто не хотела видеть девчонку Фрэнсис в своем доме. Ситуация и так была натянутой, а внезапное родство лишь добавляло проблем. Если кто-то из посторонних что-то заподозрит, головной боли не оберешься.

Изабель перекинула ногу на ногу, стараясь сохранить остатки самообладания.

— Хорошо. Допустим, вопрос с приданым решен. А что насчет жилья? Будет крайне неловко, если ты решишь съехать, сославшись на то, что замок Бланшей тебе «не по душе».

Она намеревалась утвердить свое господство с первого же дня. Ей хотелось, чтобы Камилла сполна вкусила «прелестей» жизни с ворчливой свекровью и в конце концов сама сбежала в слезах. Камиллу же забавляла эта неприкрытая попытка надавить. Конечно, Изабель постарается превратить ее жизнь в ад, но Камилла не из тех, кто легко сдается.

— О чем вы, — лукаво ответила она. — Разве можно покинуть столь великолепный замок? Разумеется, я буду жить здесь, в родовом гнезде Бланшей.

— Что? Ты хочешь переехать к нам?

Изабель смотрела на нее во все глаза, ожидая решительного отказа. Камилла лишь ослепительно улыбнулась. Принимая решение о браке, она прекрасно осознавала, какие трудности ее ждут. На самом деле, козни свекрови были ей даже на руку — так будет проще вбить клин между герцогом и герцогиней.

— Разумеется. Где это видано, чтобы семья жила врозь? К тому же, дорогой отец сам велел мне перебираться в замок.

— Это твое навязчивое обращение…

Герцогиня не скрывала раздражения от того, как фамильярно Камилла называет ее мужа. Но провокации были коньком Камиллы.

— Ох, но ведь отец сам просил меня так называть его.

— …

— Вы расстроились, что я не назвала вас маменькой? Так бы и сказали… маменька.

Этот приторный голосок был невыносим. Откуда в ней столько самоуверенности? Изабель чувствовала себя так, будто ее водят за нос. Ситуация пугала еще и тем, что за всем этим явно крылся какой-то тайный умысел, разгадать который герцогиня пока не могла.

Но Изабель Бланш не привыкла отступать. Она не собиралась становиться свекровью, которую невестка ни в грош не ставит.

— Что ж, похвально. Раз ты решила стать частью нашей семьи, не вижу смысла затягивать с переездом.

Она мягко намекала на то, что Камилле стоит явиться немедленно и начать «служение» семье. Камилла расплылась в широкой улыбке.

— Я так и думала, поэтому уже распорядилась собирать вещи.

***
Закончив аудиенцию у герцогини, я отправилась осматривать замок в сопровождении дворецкого. Изабель распорядилась, чтобы я «ознакомилась с планировкой» уже сегодня.

Как и ожидалось, легко не будет.

Это было требование, выдвинутое с одной целью — заставить меня чувствовать себя неуютно. В светском обществе иногда случалось, что невеста переезжала в дом жениха еще до свадьбы. А поскольку у нас с Астером намечалась долгая помолвка, особых причин для отказа не нашлось.

Старая лисица непроста.

Изабель явно не купилась на историю о «любви до гроба». Если герцог, привыкший смотреть на женщин свысока, поверил в эту чепуху, то с Изабель этот номер не прошел. Она видела во мне женщину — а значит, потенциальную угрозу.

Я как раз закончила осмотр сада, когда кто-то, дремавший на скамье, встрепенулся, услышав мои шаги.

— Ты…

Парис уставился на меня с изумлением. Судя по помятому виду, он изрядно приложился к бутылке и впал в забытье прямо на улице.

— О, ты еще жив.

Я-то думала, он затих в последнее время из-за того, что леди Оливия снова взяла его в оборот. В моем голосе сквозило неприкрытое сожаление, но Парис, кажется, его не заметил. Он вскочил и принялся лихорадочно поправлять растрепанный наряд.

— Ты что, серьезно вознамерилась стать частью нашей семьи?

— Маменька разрешила мне осмотреться.

На самом деле, это был приказ, но какая разница. Парис презрительно хмыкнул. При дневном свете его серебристые волосы казались тусклыми и безжизненными по сравнению с сияющей гривой Астера. А его глаза, в отличие от чистых фиалковых глаз герцогини, были мутными, что придавало его лицу глуповатое выражение.

— Вижу, ты совсем не переживаешь. Тебе достаточно быть просто невестой человека, в которого ты влюблена?

Я решила, что он не стоит моего времени, и попыталась пройти мимо. Но Парис был типичным пациентом с «синдромом прекрасного принца» в терминальной стадии. Он преградил мне путь.

— Тебе действительно нравится этот выскочка Астер?

— Я выхожу за него замуж, потому что люблю его.

— Лгунья! В детстве я тебе нравился.

— Э-э… нет.

— Елена сказала, что я тебе нравился!

— Ха-ха-ха. Парис. Сколько еще мне придется выслушивать этот бред? Мы в твоем доме, и здесь твой дворецкий. Тебе не стыдно?

Я мельком взглянула на дворецкого, пытаясь урезонить Париса, но тот все понял по-своему.

— Альфредо, уйди. Мне нужно поговорить с ней наедине.

Что он несет? Мне — точно не хочется оставаться с ним наедине. Я вцепилась в рукав дворецкого, который уже собрался уходить.

— Нет. Пожалуйста, останьтесь. Мне абсолютно не о чем говорить с моим деверем.

— Не смей называть меня так! Забудь это дурацкое слово! Я никогда не признаю тебя частью нашей семьи!

Парис болезненно отреагировал на обращение. Игнорируя его гнев, я подошла ближе и прошептала:

— Как ты можешь оспаривать то, что уже признал отец?

— Э-это…

— И вот еще что я хотела спросить. Парис, может, это ты в меня влюблен?

— Ч-что?

— Ну серьезно. Ты лезешь ко мне при каждой встрече, как незрелый юнец, который делает вид, что ненавидит ту, к кому на самом деле неравнодушен.

Парис беззвучно зашевелил губами, напоминая рыбу, выброшенную на берег. Спустя мгновение он выдохнул:

— Да я что, сумасшедший?! Как мне может нравиться такая мужланка, как ты!

Он отпрянул, весь дрожа. Если я была «мужланкой», то он — просто жалким лакеем в сравнении с Астером. Если бы я была ему безразлична, он бы просто отрезал «нет» без этого театрального представления.

Я выпрямилась.

— Вот именно. Так что, раз мы оба друг друга терпеть не можем, не пора ли тебе оставить свои иллюзии? Если не хочешь выглядеть как бесстыдник, посягающий на жену младшего брата, забудь все, что наплела тебе Елена. Она лгала.

Лицо Париса стало мертвенно-бледным. Не глядя на него, я зашагала прочь. Общение с ним всегда высасывало из меня все силы.

После стычки сначала с герцогиней, а потом с Парисом, я чувствовала себя опустошенной. Я уже собиралась запрыгнуть в карету, чтобы поскорее вернуться в замок Фрэнсисов, когда в дверях экипажа неожиданно возник знакомый силуэт. Мое раздражение испарилось без следа, стоило мне увидеть сияющее серебро волос и пронзительные алые глаза.

— Ого. Когда ты успел прийти?

Я слышала, что он сегодня задержится. Мы планировали встретиться только вечером, поэтому его появление здесь было сюрпризом.

Как только Астер вошел в карету, он протянул мне небольшой сверток и мягко произнес:

— Я пришел на подмогу, но, кажется, ты и сама прекрасно справилась.