Но я не помнила, чтобы в той карете было хоть что-то, что могло бы заинтересовать Бланшей. Даже если у моей матери и было нечто ценное, я, будучи ребенком, ничего об этом не знала. Тайну унесла с собой в могилу моя покойная матушка.

Ясно было одно: они ушли ни с чем.

— Пойми я, что именно им нужно, все сразу бы прояснилось.

— ...

— Пока что разумнее всего выследить «Черную тень». Благодарю за ценные сведения.

Когда я подняла голову и улыбнулась, Астер тут же нацепил бесстрастную маску. Или мне просто показалось, и в его взгляде только что и впрямь промелькнула горечь?

В голове у него явно царил кавардак. Астер вытер платочком холодный пот с моего лба и произнес:

— Пора возвращаться. Не хватало только, чтобы к твоему состоянию добавилась морская болезнь.

Придерживая меня, он медленно направил лодку к берегу, в сторону виллы.

***
К вечеру все семейство собралось вместе. Что забавно — Сезад тоже явился. Оказывается, герцог пригласил его в самый последний момент.

Я была слегка ошарашена, видя ухмыляющегося Сезада: когда это он успел так сблизиться с герцогом?

— Благодарю за приглашение, Ваша Светлость.

При виде безупречных манер Сезада Елена так и сияла. Мне было трудно скрыть истинные чувства: Сезад, разыгрывающий идеального дельца, был совершенно на себя не похож. Это зрелище одновременно и смешило, и радовало — он явно вознамерился поймать эту семейку на крючок. Парис поприветствовал Сезада:

— О, снова видимся?

— Рад частым встречам, брат мой.

Похоже, Парис и Сезад уже решили величать друг друга братьями, вовсю щеголяя своим панибратством. Парис расплылся в улыбке до ушей — его всегда было легко подкупить лестью. Герцог подал голос:

— На этот раз ты привела достойного человека.

— Я же не могу вечно оставаться ребенком, — зардевшись, ответила Елена с кротостью благовоспитанной леди. Похоже, она осознала, насколько ребячливыми были ее прежние выходки.

То, как она вела себя перед Сезадом, явно впечатлило герцога. Возможно, дело было в южном происхождении семьи Сезада. Южную знать часто считали неотесанной, лишенной истинного благородства, а потому Бланши предпочитали вести дела с Востоком и Западом. Однако Фрэнсисы, напротив, имели глубокие связи с Югом, не обременяя себя предрассудками. К тому же у нас были прочные контакты с северными лордами, охранявшими границы.

Я ожидала, что герцог выставит Сезада за порог, но приглашение стало сюрпризом. Взгляд, которым герцог одарил гостя, не был праздным — я сразу поняла его намерения. Видимо, он уже пожалел, что из-за старых предубеждений не сунулся на Юг раньше, и теперь хотел использовать этот шанс. Проще говоря, в его глазах горела алчность: он уже примерял на Елену роль пешки в выгодном брачном союзе.

— Семья Вайканов довольно известна на Юге. Как поживает ваш отец? Есть ли у вас братья или сестры?

— Мой отец отошел от дел и восстанавливает силы после затяжной болезни. Я — единственный ребенок.

— Значит, никакой возни с наследством. Лишние иждивенцы — это всегда головная боль.

Герцог откровенно обрадовался, узнав о болезни отца и отсутствии конкурентов. Сезад, не будучи их кровным родственником, оставался невозмутим.

— Ваша фамилия не была столь заметной еще несколько лет назад.

— Стыдно хвалиться, но я довольно хваткий. Большинство нынешних предприятий семьи — моих рук дело.

— Мне нравится ваша честность. Это куда лучше, чем притворяться скромным и добродетельным. — Герцог передал ему бокал, криво усмехнувшись. Мне было не до смеха: я знала, что он косвенно намекает на Фрэнсисов.

Старый жадный енот.

Конечно, я не была настолько глупа, чтобы показать это. Быть открыто дурным человеком — полбеды. Куда противнее смотреть, как мутная вода берется судить чистую.

Судя по атмосфере, герцог уже видел в Сезаде потенциального зятя. В конце концов, большинство кавалеров Елены были из захудалых дворянских родов и не имели за душой ничего, кроме смазливых лиц. Предприимчивый делец вроде Сезада выглядел куда привлекательнее. Как минимум, его деньги пошли бы Бланшам на пользу.

Герцог непринужденно сменил тему:

— Я слышал, скоро начнется подъем «Шепарда»?

— Да. Благодаря вашему содействию процесс согласования идет полным ходом. Думаю, в следующем месяце мы приступим к работам.

— Долг старой аристократии — поддерживать инициативную молодежь.

Герцог строил из себя поборника чести. На деле же он просто ускорил выдачу разрешений в обмен на щедрое вознаграждение от Сезада. Благодаря этому Сезад получил все бумаги без лишней волокиты. С таким разрешением на руках приманить мелкую рыбешку будет проще простого. А учитывая, что Парис вовсю втягивал в авантюру других членов семьи, будущее выглядело многообещающим.

Ведь только мы знали, что морское дно абсолютно пусто.

В этот момент Елена обратилась к герцогу кокетливым голоском, прервав деловую беседу совершенно неуместной просьбой:

— Отец, раз свадьба Астера уже позади, займитесь и моим браком.

— Елена, с чего вдруг такие разговоры?

Герцог явно не понимал, к чему эта спешка, но Елену было не унять:

— Я не могу вечно оставаться в твоей тени. Я уже вышла в свет, я теперь взрослая дама.

Было очевидно: ей не давала покоя моя жизнь в замке. На ее лице так и читалось желание поскорее съехать. Герцог прищелкнул языком и, не ответив дочери, посмотрел на Сезада:

— А вы что скажете?

— Пока что я намерен сосредоточиться на делах.

Сезад, тонко уловив настроения герцога, поспешил отступить. Он понимал, что тот еще не готов официально принять его в семью.

Елена надулась. А затем она заговорила таким приторным, ломаным голосом, будто у нее язык отнялся, чем повергла всех в шок:

— Ты не хочешь на мне жениться-а? Ты же всегда называл меня своей принцессой...

Мы с герцогом откашлялись одновременно, обменявшись растерянными взглядами: поведение Елены не лезло ни в какие ворота. Сезад, пытаясь сохранить лицо, ответил:

— Мы обсудим это позже.

— А когда это — позже?

— Елена! — Герцогиня, не выдержав, прикрикнула на дочь. То ли та перебрала с аперитивами, то ли просто обезумела от любви к Сезаду, но зрелище было прескверное. К счастью, остатки здравого смысла у нее еще теплились, и она умолкла.

Когда деловые разговоры утихли и подали десерт, герцог, наконец, обратил внимание на меня:

— Тебе у нас уютно, дорогая?

— Вполне. Благодаря вашей заботе я чувствую себя как дома. И мне очень нравится, что Астер всегда рядом.

Я бросила на Астера влюбленный взгляд. Я не умела жеманничать, как Елена, но на такое меня хватало. Излишнее кокетство лишь вызвало бы подозрения. Сезада, кажется, передернуло от отвращения, но я не подала виду.

— Рад это слышать. В конце концов, я лично обо всем позаботился, так что неудобств быть не должно.

— Собственно, я как раз хотела обсудить это. Разве матушке не тяжело управлять всем домом в одиночку?

— Все в порядке. Я привыкла, — тут же подала голос герцогиня.

— Нам было бы проще делать это вместе. Я готова во всем помогать.

— Я подумаю.

— Как вы знаете, моя мама рано ушла из жизни, так что я экстерном освоила науку ведения хозяйства. Я не стану обузой.

Пока я настойчиво уговаривала Изабель, герцог выразительно на нее посмотрел, давая понять, что мне пора дать какое-нибудь поручение. Нехотя она процедила:

— Что ж, тогда пойдешь с нами на благотворительный вечер «Белла». Это хорошая возможность показаться спонсорам.

Тот факт, что она согласилась, означал одно: все, что требовало «отмывки», уже было сделано. Но даже это было для меня шансом.

— Правда? Я могу пойти?