Оказавшись на постели, мы поспешно сбросили пышные, тяжелые одежды. Тихий шорох ткани лишь сгустил и без того томительную, знойную атмосферу спальни.
Стоило Астеру коснуться поцелуем моей залитой лунным светом кожи, как я выгнула спину, подавляя тихий стон.
Астер бережно очерчивал пальцами изгибы моего тела, словно притрагивался к бесценному произведению искусства. От ощущения его шершавой ладони, скользившей по коже, по телу пробегала сладкая дрожь.
Когда он опустил голову, вбирая губами напряженный сосок, мои стоны сделались громче.
— Ах!..
Чем неистовее она стонала, тем сильнее в Астере разгоралось желание поглотить Камиллу целиком, без остатка. Он жаждал, чтобы эти чистые голубые глаза, подобные первозданному озеру, отражали одного его. Хотел, чтобы эти розовые волосы, напоминающие закатное солнце, рассыпались лишь перед ним. Он мечтал покрыть своими отметинами всю ее нежную белую кожу.
Повинуясь внезапному порыву, Астер прильнул губами к основанию моей груди, оставляя багровый след.
— Щекотно, — прошептала я с улыбкой.
Мой тихий смех лишь подстегнул его отчаяние. Словно одержимый, Астер потянулся к сокровенным местам. Стоило ему коснуться заветного местечка, доступ к которому был открыт лишь ему одному, как я инстинктивно сжала бедра.
— Не надо... туда!..
Вмиг лишившись самообладания, она посмотрела на него покрасневшими от страсти глазами. Ее искренние, непосредственные отклики невероятно умиляли Астера. И чем сильнее они были, тем больше ему хотелось осыпать ее своей любовью. Он отчаянно жаждал, чтобы она смотрела на него, чтобы признала его.
Я так и знал, что этим все кончится.
Астер мысленно усмехнулся собственным мрачным желаниям. Приходилось признать: он был ненасытен. Прежнее скромное намерение просто оставаться рядом переросло в непреодолимое стремление завладеть ее сердцем.
Когда их тела сплелись, волна жара и нарастающей страсти захлестнула обоих.
Лежа на постели, она смотрела на него полным нежности взглядом.
Возможно, ей просто очень нравилось его тело. Он прекрасно знал, что его внешность пришлась ей по вкусу, и именно поэтому она делилась с ним своим сокровенным теплом.
Ах, если бы он мог довольствоваться лишь этим. Но увы, его не покидало гнетущее чувство неполноты. Все это было так упоительно, так прекрасно... И невозможность открыто, со спокойной душой излить ей свои чувства нещадно терзала его.
— Камилла...
Выдохнув горячий воздух, Астер приник к ней еще теснее. Он ласкал губами мочку ее уха и нежно сжимал ее тело, заставляя Камиллу срываться на звонкие стоны.
Внимая этим звукам, точно признаниям в любви, Астер ускорил свои движения.
Кем он был для нее?
Пусть даже не любимым, но он всем сердцем надеялся, что хотя бы не внушает ей отвращения.
И все же он до смерти боялся. Боялся ее ответа, когда тайное наконец станет явным.
Он до сих пор отчетливо помнил ее ледяную манеру, когда она впервые прознала, что он Бланш. Ошеломление на ее лице, дрожащие губы и полные слез глаза... Казалось, она вот-вот сломается, рассыплется на куски.
«Ты все это время лгал мне?»
Ее заплаканное, полное отчаяния лицо неотступно преследовало Астера в кошмарах. Он вовсе не собирался ее обманывать — лишь хотел продлить эти мгновения рядом с ней еще ненадолго.
Он понимал, что, узнай она о его принадлежности к Бланшам, он больше никогда не увидит ее улыбки.
«Я ненавижу тебя».
Оттого эти слова ненависти и вонзились в его душу, точно острый кинжал.
Он и не надеялся на ее благосклонность при новой встрече. Однако, столкнувшись вновь, она его даже не вспомнила — и так легко приняла.
«Ты мне очень нравишься. Правда».
Эта единственная фраза вытащила Астера из глубокой трясины. Пусть даже он понимал, что слова эти были сказаны во хмелю. И пусть знал, сколь ужасным она считает их супружество, поддавшись мрачному, импульсивному порыву сердца, он провел с ней ночь.
Узнай она, что он оставался рядом, обуреваемый нечистыми помыслами, она могла бы навсегда его бросить.
От этих мыслей его тревога лишь множилась. Он панически боялся, что не сумеет завоевать и крохотной частицы ее сердца. Боялся, что в конечном счете она возненавидит его и отвернется.
Движения его пальцев становились настойчивее, и из ее влажного входа обильно заструился сладкий нектар. Когда его рука полностью взмокла от этой влаги, он вошел в нее. Ощутив его глубоко внутри, Камилла отчаянно впилась ногтями в спину Астера.
— Ах, Астер!..
Камилла крепко прижималась к нему, не переставая стонать. Когда подкатившая волна наслаждения едва не заставила его отстраниться, она обхватила его еще сильнее.
— Не надо... не останавливайся. Продолжай, прошу тебя.
Внемля ее плачущей мольбе, Астер стиснул зубы и прибавил ходу.
От его яростных, резких толчков тело Камиллы беспомощно содрогалось, она прерывисто дышала. Каждое соприкосновение кожи отзывалось сладостной дрожью во всем теле.
Подавляя рвущиеся наружу стоны, Астер смотрел на нее.
В постели Камилла была невыносимо, пленительно хороша. Ее шелковистые розовые волосы разметались по подушке, навевая мысли о бескрайнем поле нежно-розовых цветов.
Сияние ее голубых глаз лишь подливало масла в огонь бушующей страсти; казалось, он тонет в морской пучине, задыхаясь от нехватки воздуха. Она была столь прекрасна, что он страшился, как бы его собственное недостойное существование не очернило это чистое великолепие.
В этот миг Камилла коснулась пальцами родинки-слезки под его глазом, заставив Астера глухо застонать.
Она питала какую-то необъяснимую слабость к этой его родинке. Даже в самые пылкие мгновения близости она неизменно тянулась к ней, пленительно улыбаясь.
— Астер, это прозвучит странно, но... эта родинка показалась мне до боли знакомой с самой первой нашей встречи. Чем чаще я смотрю на нее, тем сильнее щемит в груди. Не находишь это странным?
Ее простодушные слова, сорвавшиеся с губ в полном неведении, ранили Астера в самое сердце.
Ее взор, подернутый поволокой наслаждения, был влажным и затуманенным.
Астер прикусил нижнюю губу. Похоже, эта крохотная отметина оставалась единственным, что она вообще о нем помнила.
Он отчаянно желал, чтобы память вернулась к ней, но одновременно до смерти этого боялся. Ведь то роковое происшествие в прошлом могло случиться именно из-за него.
Тогда он всего лишь хотел попрощаться. Перед тем как бежать в Арендт, он желал напоследок назвать ей свое настоящее имя.
Но мысль о том, что ее мать могла погибнуть по его вине, тяжелым бременем ложилась на душу.
К тому же в тот день Камилла сама спасла его. Если бы не вещица, которую она отдала ему на прощание, его бы давно не было в живых.
Когда он отчаянно пытался совладать с пробудившейся магической силой, именно этот прощальный дар уберег его от гибели.
Но почему же?..
Тогда Камилла прекрасно умела обращаться со своим даром. Ее магическая сила текла легко и свободно, и Астер до сих пор живо помнил прикосновение ледяной воды, которая потушила пожиравшее все вокруг пламя.
Не вмешайся она тогда, Изабель прознала бы о его скрытых силах еще до того, как он успел бы добраться до Арендта.
Памятуя о том спасении, он всей душой желал предстать перед ней возмужавшим, достойным человеком.
И он хотел быть любимым.
Тихий голос Астера нарушил тишину:
— Я люблю тебя.
— Что ты сказал?..
Камилла опешила от этого внезапного откровения. Оно поразило ее до глубины души, тем более сейчас, когда сознание мутилось от даруемого им неистового наслаждения. Астер же продолжал со всей искренностью, на какую был способен:
— Мне кажется, я схожу с ума от любви к тебе.
С этими словами он слегка прикусил ее за шею. Легкая боль смешалась с обжигающим прикосновением языка, ласкающего место укуса.
— Ах...
— Пожалуйста...
Только не ненавидь меня.
Сокрыв свои подлинные страхи, Астер ускорил темп. Из-за этого она попросту не нашла сил ответить на его признание.
— Ах-х!..
Ей оставалось лишь стонать, крепко вцепившись в его плечи. В конце концов, когда Астер излился внутри нее, их тела судорожно замерли, тесно прижатые друг к другу.
Достигнув вершины блаженства, их распаленные тела источали нестерпимый жар. Сладковатый аромат смешавшегося пота наполнил комнату, кружа голову.
Превозмогая нахлынувшую истому, Камилла молча вглядывалась в лихорадочно блестевшие глаза Астера.
Мужчина, который плачет, признаваясь в любви...
Свежие слезы, пролитые им в порыве их близости, заставили сердце мучительно сжаться.
То было удивительное чувство. Внутри разлилось ощущение абсолютной полноты и покоя, совсем не похожее на то плотское удовлетворение, что приносило слияние тел.
Это было одновременно и больно, и бесконечно сладостно. Ей хотелось целовать его заплаканные глаза, унимая его печаль. Хотелось отдать ему все, чего бы он ни пожелал. Абсолютно все.
Что же я хочу с тобой сделать?
Осознав всю глубину обуявших ее чувств, Камилла испугалась. Кто бы мог подумать, что их мимолетное, ни к чему не обязывающее первое знакомство перерастет в нечто столь серьезное?
Взирая в его повлажневшие глаза, она больше не могла отрицать, что ее привязанность зашла слишком далеко.
Астер был ей дорог. Дорог настолько, что ей хотелось без конца обнимать и целовать его.
Она впервые в жизни так отчаянно нуждалась в ком-то. И все же она не могла ответить на его признание — мешало глухое чувство вины, засевшее в душе.
Памятуя о покойной матери, она твердо верила, что не имеет права связывать свою жизнь с отпрыском Бланшей.
— Прости...
Услышав это, Астер болезненно нахмурился. Она нежно коснулась губами его родинки и прошептала:
— Я отдам тебе что угодно. Но...
С трудом сглотнув подступивший к горлу комок, Камилла вымолвила с горьким видом:
— Не проси моего сердца.
И пусть ее глаза буквально кричали о любви, уста были вынуждены ее отрицать.
От этого жестокого отказа алые глаза Астера вновь наполнились слезами. Пусть он и ожидал подобного, услышать это наяву было невыносимо больно. Его слеза сорвалась и упала на щеку Камиллы.
— Но ты ведь и так знаешь, что в моем сердце...
— Астер...
— Я люблю тебя, Камилла. Я люблю тебя.
