— За столько лет даже весточки не прислал, а первое же письмо — про какую-то мазь? Что не так с этими Бланшами?

Благодаря моей лжи Сери в мгновение ока превратилась из сторонницы замужества в ярую противницу этого союза. Чтобы не выдать себя, я поспешила поддакнуть:

— Вот именно! Какой бестактный подарок!

— И при этом он смеет заикаться о помолвке? О чем он вообще думает?

— Такие они, эти Бланши!

«Прости, Астер Бланш!» — я мысленно оплакивала репутацию жениха, которого собственноручно превратила в бесчувственного чурбана, лишенного зачатков вкуса и такта.

Поскольку он был из рода Бланшей, Сери истолковывала любое его действие как враждебный выпад. Пока я крутила в руках флакон с мазью, она решительно протянула ладонь:

— Дайте мне. Я его выброшу.

— Нет-нет. Как ни крути, это подарок…

Бланшей я, может, и не жаловала, но мазь была подарком искренним, и мне хотелось ее оставить. Однако Сери была непреклонна:

— А вдруг это не мазь от боли, а мазь для боли? Чтобы мышцы еще сильнее ломило?

— Вряд ли…

— Мисс, вы же сами говорили: в этой семейке благоразумных нет.

Сери нетерпеливо замахала рукой, требуя отдать ей коробку. Испугавшись, что она и впрямь избавится от ценного трофея, я поспешно спрятала подарок за спину.

— Нельзя. Если мы выбросим мазь, а Бланши об этом узнают, проблем не оберешься.

— Если посмотреть с этой стороны, то вы правы. И все же! С этими людьми нельзя терять бдительность!

Сери тяжело вздохнула, признавая поражение. Но на этом она не успокоилась: видимо, вспомнив какую-то старую стычку с кем-то из слуг Бланшей, она яростно заскрежетала зубами.

— Надо было мне тогда той девке ногу сломать.

Будучи заклятыми врагами, даже слуги наших домов цеплялись друг к другу, стоило им столкнуться на улице. Когда подобные инциденты стали происходить пугающе часто, вмешался император и принудительно обручил наследников двух семей.

Проблема заключалась в том, что у меня на тот момент не было жениха, а Кэтрин была слишком мала для помолвки. Сперва император пытался сосватать меня за Париса, против чего я восстала всеми силами души. Я заявила, что скорее выйду за молодого лорда, которого в глаза не видела, чем за этого павлина, и его величество, на мое счастье, согласился.

Как раз когда император собирался отозвать Астера с учебы, было принято решение о его участии в войне. Чтобы умилостивить монарха, наши семьи заключили формальную помолвку. Это был холодный расчет: я надеялась расторгнуть соглашение, как только интерес императора к нашему конфликту поутихнет. Кто же знал, что все это затянется на столько лет?

Вспомнив те дни, я строго предостерегла Сери:

— Если случится еще одна кровавая стычка, я не смогу разорвать этот брак. В отличие от прошлых лет, Астер Бланш теперь здесь, в столице.

— Этого нельзя допустить! Мы не можем отдать нашу госпожу в эту жуткую семейку, ни за что!

В сердцах Сери помахала кулаками в воздухе и, закончив дела, наконец покинула комнату. Только тогда я смогла сесть за ответное письмо.

Сама того не желая, я выставила Астера законченным мерзавцем в глазах горничной. Раньше она хоть как-то пыталась его оправдать, ведь ему предстояло стать моим мужем, но теперь ее благосклонное отношение сменилось на откровенную ярость.

Я обмакнула перо в чернильницу. Начала было с благодарности за мазь, но, почувствовав неловкость, зачеркнула все и начала заново.

«Хорошо. Давайте встретимся завтра, не стоит откладывать. Я тоже хочу прояснить этот вопрос.

Поскольку и в замке Фрэнсисов, и в замке Бланшей нам обоим будет неуютно, предлагаю встретиться в городе.

Адрес прилагаю ниже».

***

На следующий день я отправилась на встречу во всеоружии, словно солдат, идущий в решающее наступление.

В прошлый раз я была слишком потрясена известием о том, кто он такой, чтобы вести конструктивный диалог. Но на этот раз я намерена расставить все точки над «i». Замуж я выходить не намерена и собираюсь убедить его расторгнуть помолвку в подходящий момент.

Местом встречи я выбрала популярное кондитерское кафе — излюбленное место светской публики. Здесь подавали изысканные чаи и сезонное печенье, а в преддверии бала дебютанток тут всегда было многолюдно: дамы отдыхали после утомительных прогулок по магазинам.

Кстати, о бале… он ведь уже совсем скоро.

В империи Ахивит все знатные леди официально дебютировали в свете в год своего двадцатилетия. Май, месяц, когда благословение богини ощущается особенно сильно, считался порой совершеннолетия. Праздник устраивали, чтобы признать девушек полноправными членами общества, и по обычаю их должен был сопровождать жених.

Честно говоря, я до последнего не верила, что Астер вернется. После войны он сразу уехал доучиваться, и мы даже не вели переписку. Но формально моим женихом все еще числился он.

Я планировала подать прошение о разрыве сразу после бала.

Поводом должно было стать его пренебрежение обязанностями. Я бы заявила, что не могу состоять в союзе с человеком, который бросил невесту одну в такой важный день. Именно ради этой возможности я хранила молчание все эти годы, даже не настаивая на официальной церемонии.

Не думала, что слухи об этом дойдут до его ушей.

Да даже если и дошли — я полагала, он только обрадуется. Если бы Астер Бланш так жаждал этого брака, он бы вернулся давным-давно.

Я так глубоко ушла в раздумья о плане побега, что не сразу заметила происходящее вокруг.

Динь-динь. Раздался мелодичный звон колокольчика, и все посетители кафе разом обернулись к дверям. По залу пронесся приглушенный вздох восхищения, а юная леди за соседним столиком густо покраснела и поспешно отвернулась.

Я сидела спиной к входу, поэтому видела лишь реакцию окружающих.

И кто это к нам пожаловал, вызвав такой переполох?

Я уже собиралась обернуться из любопытства, как вдруг…

— Я немного задержался. Прошу простить.

До боли знакомый голос прозвучал прямо над моим ухом. Я вскинула голову и увидела улыбающегося Астера Бланша.

— О…

Теперь стало ясно, кто приковал к себе все взгляды. Сегодня Астер был в безупречном мундире. Темно-синий китель с серебряным шитьем подчеркивал его выправку. Мой взгляд невольно скользнул по его бедрам — плотная ткань брюк не могла скрыть их литой мощи. Вспомнив, как эти же бедра выглядят без одежды, я непроизвольно сглотнула.

На его груди красовались ордена и медали — знаки отличия ордена Красных Рыцарей, заслужившего славу в недавней войне. Каждый раз, когда я видела его, он открывался мне с новой стороны, и это заставляло меня нервничать. Но, почувствовав на себе завистливые взгляды дам, я невольно сорвалась на холодный тон:

— Вы, должно быть, из дворца?

Астер мимолетно коснулся губами тыльной стороны моей ладони и сел напротив.

— Да. Утром был прием по случаю назначения меня вице-командором. Я старался закончить поскорее, но вы, кажется, долго ждали?

Сказать по правде, ждала я недолго — просто слишком быстро собралась от волнения. Но признаваться в этом я не собиралась, поэтому ответила сухо:

— Как видите.

Я приподняла чашку с остывшим чаем. Астер виновато нахмурился.

— Мои искренние извинения.

Я честно пыталась затеять ссору, но его обезоруживающе пристыженный вид выбил у меня почву из-под ног. Я почувствовала себя капризным ребенком.

— Что ж… Принимаю ваши извинения.

От неловкости я принялась помешивать чай. В этот момент официант принес свежий напиток, и Астер спросил:

— Как ваше самочувствие?

— Можно подумать, вы мой врач. Вы всегда первым делом справляетесь о моем здоровье.

— Вы мне очень интересны. Это доставляет вам неудобство?

— Если я скажу «да», вы перестанете?

— Нет. Я просто постараюсь проявлять интерес так, чтобы вам было комфортно.

Астер подпер подбородок рукой и не сводил с меня глаз, парируя каждое мое слово. Его манера вести беседу, изящно уклоняясь от острых углов, впечатляла. И все же в его голосе было столько участия, что я невольно чувствовала, как меня затягивает в омут.

Спустя мгновение он слегка склонил голову набок и улыбнулся. Алые глаза буквально впились в меня. Там, куда падал его взгляд, кожа начинала гореть.

Черт, он слишком хорош собой.

Стоило мне посмотреть на него, как решимость давала трещину. Астер протянул руку, коснулся пряди моих волос и негромко пробормотал:

— Всю ночь думал о ваших волосах. Они как сахарная вата.

Его низкий голос, подобный кругам на гладкой поверхности озера, заставил мою голову кружиться. Уж лучше бы он придерживался официального тона — эти внезапные интимные признания били прямо в сердце.

— А я спала без задних ног и ни о чем не думала, — отрезала я.

— Неужели?

Астер тихо рассмеялся и убрал руку. А затем произнес нечто совершенно возмутительное:

— И когда же вы успели подумать обо мне?

— С чего вы… с чего вы взяли, что я о вас думала?

— Сами ведь сказали, что я в вашем вкусе. В ту ночь вы глаз не могли отвести от моего лица.

— …

— Вы смотрели на меня с таким вожделением, что я позволил себе предположить: я еще долго не выйду у вас из головы. Такое лицо ведь нелегко забыть?

Последнюю фразу он пробормотал едва слышно, но я уловила каждое слово. У меня не нашлось сил возразить его вопиющей уверенности — в памяти всплыли мои собственные безумные слова, сказанные в ту ночь.

«Ты когда-нибудь слышал, что от одного взгляда на лицо можно почувствовать себя сытым? Ты прекрасен. Я хочу тебя укусить. Можно?»

Умри. Просто умри прямо здесь, Камилла Фрэнсис!

Мое лицо пылало от стыда, и я принялась лихорадочно обмахиваться веером.