— Астер.

— Я сделаю все, чтобы ты поняла: меня достаточно. Во всех смыслах.

Взгляд Астера стал тяжелее. Он казался встревоженным, словно мое предложение лишило его почвы под ногами. Его нынешний вид — точь-в-точь брошенный щенок, заискивающе смотрящий на хозяина, — привел меня в замешательство.

Но я еще не закончила. Услышав продолжение, он, возможно, пожалеет о своем упрямстве.

— Я ведь уже говорила? У меня нет иных причин отказывать тебе, кроме того, что ты — Бланш.

— Да, говорила.

— Я думала об этом... и пришла к выводу, что других поводов для отказа действительно нет. Ты мне вполне симпатичен, Астер.

— Тогда почему?

Астер смотрел на меня с полным непониманием. Его можно было понять: предлагать брак без любви и развод по условию, признаваясь при этом в симпатии... Но сейчас восстановление справедливости для моей матери было куда важнее собственных чувств. Поэтому я решительно отодвинула свои эмоции к Астеру на задний план.

Истина о событиях десятилетней давности до сих пор была окутана туманом. Если Бланши действительно убили мою мать, как я подозревала, они — мои кровные враги на всю жизнь. Изначально я планировала докопаться до правды и превратить жизнь каждого представителя этого рода в руины, но появление Астера спутало все карты.

Возможно, он и сам был жертвой этой семьи.

«Его мать была горничной. Она приехала вместе с покойной герцогиней. Они были близки как сестры. Когда мать Астера поняла, что герцогиня брошена на произвол судьбы, она осталась рядом из безграничной преданности, так и не выйдя замуж».

Слова Елены не давали мне покоя. Он и его мать были игрушками в руках герцога Бланша. Моя месть была направлена исключительно против этого гнилого семейства, и втягивать в нее Астера казалось чем-то грязным. Лишь мое мрачное желание стереть имя «Бланш» с лица земли вызывало эти вспышки гнева.

Поэтому я решила: даже если нити приведут к Бланшам, я выведу его из-под удара. И если мои догадки верны, он вернулся в Ахивит не только ради женитьбы.

Должно быть, он хотел стать сильнее, чтобы отомстить за свою мать.

Несмотря на его слова и поступки, причины его желания жениться на мне тоже могли быть далеки от чистоты. Семья Фрэнсис ненавидела Бланшей больше всех в Ахивите. Возможно, он решил, что враг его врага — его друг. Я предлагала Астеру контрактный брак, руководствуясь тем же принципом. Он был тем, кто перенес ту же боль от рук Бланшей, что и я. Мы оба потеряли близких по их вине.

Чтобы убедить Астера, я должна была открыть ему истинную причину. То, почему я не могла до конца принять его, и в чем заключалась цель всей моей жизни.

— Но одной этой причины — того, что ты Бланш — достаточно для отказа. Потому что Бланши убили мою мать.

Астер буквально окаменел. Судя по его лицу, он действительно ничего не знал. Впрочем, десять лет назад с ним обращались как со слугой, пока он не пробудил свои способности и не уехал за границу.

Я заговорила спокойнее, воскрешая в памяти фрагменты и чувства того дня, которые до сих пор оставались пугающе яркими.

— Я все еще заперта в том дне, десять лет назад. Потому что в тот дождливый день я потеряла мать прямо у себя на глазах. Из-за шока я полностью лишилась памяти о том месяце, когда произошла трагедия. А когда я пришла в себя, дело уже закрыли, признав это несчастным случаем. Но я уверена — к этому причастны Бланши.

Астер был настолько потрясен, что не проронил ни слова. Он просто слушал, и это подстегивало меня продолжать.

— Я считаю, это моя вина — то, что я не смогла доказать ее невиновность и наказать настоящих преступников. Отец говорит, что это не так, но я знаю: вина на мне.

Сердце неистово колотилось. Я никогда и ни перед кем не раскрывала душу подобным образом. Даже отцу я не могла этого сказать, чтобы не ранить его еще сильнее. Я боялась реакции Астера, но останавливаться не собиралась.

— Я не знаю, имею ли вообще право любить. И уж точно не кого-то из Бланшей — они ведь могли убить мою мать. Это какое-то безумие. Но кем бы ни был этот человек, я хочу, чтобы разрушивший мою жизнь род ответил за все. Вплоть до полного уничтожения. Даже если это твоя семья.

Я продолжала, внимательно следя за его лицом.

— Поэтому, пожалуйста, обдумай мое предложение хорошенько и дай ответ. Я не стану винить тебя, если ты откажешься.

Сказав все, что считала нужным, я сложила руки на коленях. Он выглядел растерянным. Астер в тишине вертел в руках чашку, прежде чем наконец заговорить.

— Я хочу спросить только об одном.

— Спрашивай.

— Когда именно скончалась герцогиня?

— Четырнадцатого сентября. В тот день лил жуткий дождь, началось наводнение.

— Ох...

Рука Астера бессильно упала на колени. Прикрыв рот ладонью, он издал глухой стон и, пошатываясь, поднялся на ноги.

— Мне нужно... мне пора спать.

Он старался говорить спокойно, но выглядел еще более нестабильным, чем в момент, когда я заговорила о браке без любви. Я поднялась следом и схватила его за руку.

— Тебе плохо? Позвать врача?

— Нет. Кажется, алкоголь ударил в голову с задержкой. Мы обсудим это позже. У нас еще есть время до дебюта.

Астер слабо улыбнулся и проводил меня до двери. В атмосфере что-то неуловимо изменилось, но я не могла понять, что именно. Перед тем как закрыть дверь, я добавила:

— Пожалуйста, дай ответ к балу дебютанток. Я буду ждать.

— Я понял.

Астер широко улыбнулся и закрыл дверь. Я еще мгновение постояла в коридоре, а затем тихо вернулась в свою спальню. Во рту почему-то остался горький привкус.

***

Как только шаги Камиллы стихли, Астер рухнул на пол прямо там, где стоял. Рука, сжимавшая дверную ручку, безвольно соскользнула.

— Ха... ха-ха...

Астер пусто рассмеялся. Столкнувшись с этим безумием, он не нашел ничего лучше, чем издать хриплый, ломаный смех. Когда Камилла заговорила о смерти матери, ему было трудно сохранять самообладание.

«Из-за шока я полностью лишилась памяти о том месяце, когда произошла трагедия».

Было больно осознавать, почему она его не помнит. Воспоминания о ранней осени, которые поддерживали его все это время, для нее стали кошмаром, который хотелось вычеркнуть. Он злился на собственное бессилие — за то, что его не было рядом, когда она страдала, за то, что он трусливо сбежал из Ахивита. И все же, при новой встрече он чувствовал укол разочарования от того, что она его забыла. Каким же эгоистичным было это чувство.

Более того, день смерти герцогини был тем самым днем, когда Астер и Камилла попрощались. Как только он услышал дату, необъяснимый страх сковал его. Сама мысль об этом приводила в ужас.

Я должен проверить.

Астер резко вскочил. Он понимал, что уходить вот так — верх неприличия, но ему нужно было немедленно увидеть герцогиню Бланш. Он обязан был выяснить, связана ли смерть герцогини Фрэнсис с ним самим.

«Возникло срочное дело. Возвращаюсь в замок».

Оставив записку на столе, Астер переоделся и выбрался наружу. Он оседлал коня и во весь опор помчался к замку Бланшей.

— О, молодой герцог?

Дворецкий попытался поприветствовать его, но Астер, не удостоив его взглядом, направился прямиком в спальню герцогини. Напуганный его тяжелым, давящим видом, слуга просто отступил.

Астер даже не постучал — он ворвался в комнату, где Изабель Бланш читала книгу. Она окинула его раздраженным взглядом и цокнула языком, принимаясь отчитывать:

— Тебе еще не давали позволения войти. Какая грубость.

— Нам нужно поговорить.

— О чем мне разговаривать с тем, кто постоянно ночует невесть где? Я устала, обсудим все завтра.

Изабель уже направилась к постели, когда Астер одним рывком преградил ей путь.

— Поговорим сейчас.

Поняв, что происходит что-то серьезное, Изабель остановилась и посмотрела на него. Скрестив руки на груди, она ответила с привычным высокомерием:

— Что ж, тогда покороче, и проваливай.

— Четырнадцатое сентября, десять лет назад. Где вы были в тот день?

Изабель широко раскрыла глаза, а затем разразилась смехом. Ее резкий хохот эхом разнесся по спальне. Чем дольше она смеялась, тем холоднее становилось лицо Астера. Наконец, стерев выступившую слезу, Изабель заговорила. Несмотря на бархатистый голос, ее слова сочились ядом.

— Ты и сам прекрасно знаешь, не так ли?

— О чем вы?

— Ты выжил не потому, что ты способный, а из-за своего жалкого везения, — ледяным тоном произнесла она, глядя на него как на насекомое. — Слабенький щенок вроде тебя... выжил лишь потому, что переложил свое несчастье на других.