— Ты в своем уме?!

Елена вскочила, испепеляя Астера взглядом. Больше всего на свете она боялась, что он действительно исполнил свою угрозу, и, судя по всему, так оно и было.

Что будет, если все ее любовники, при полном параде, явятся сюда и столкнутся друг с другом? Какова будет реакция света, когда все увидят на них одинаковые запонки? На нее станут смотреть с нескрываемым презрением, окончательно убедившись в ее неисправимости. Погубить ее дебют, от которого зависело будущее всего рода… неужели он окончательно лишился рассудка?

— Ты хоть понимаешь, какой урон это нанесет репутации семьи? Если отец узнает!..

Астер лишь усмехнулся, глядя на ее панику.

— И что, если герцог узнает? Полагаю, он скорее обвинит тебя и Париса в неумении вести дела, нежели меня. Ты же знаешь, как он ненавидит, когда мы теряем контроль над собственной частной жизнью.

Елена осеклась. Герцог Бланш никогда не отличался снисходительностью к детям, особенно если те пытались переложить вину за собственные ошибки на чужие плечи. Астер открыто издевался, кривя губы в усмешке.

— Тебе следовало заметать следы тщательнее — так, как это делает отец. Тогда бы я тебя не поймал.

Это был тонкий намек на ее недавний прокол с магическим маячком.

— Ты… ты!..

Когда Елена окончательно лишилась дара речи, Астер подошел к ней вплотную и предупредил ледяным шепотом:

— Похоже, ты забыла: подобные фокусы со мной не пройдут. Я тоже Бланш. И я учился этому у самих родителей.

Его алые глаза потемнели, словно предостерегая ее: не смей видеть в нем того маленького мальчика, которым он был когда-то.

Елена почувствовала, как по телу разливается оцепенение. Он был прав: Астер познал «путь Бланшей» через бесчисленные испытания своего детства. И он лучше всех знал, как управляться с герцогом.

— Ты…

— Этот дебют важен для Камиллы так же, как и для тебя. Так что прекращай свои игры и состязайся честно. Если, конечно, не хочешь в полной мере ощутить на себе методы нашего семейства.

— Д-да как ты…

— Как видишь, во мне течет та же кровь, и мои способы мести бывают весьма скверными.

Нижняя губа Елены задрожала. Она никак не ожидала, что Астер пойдет на такое ради Камиллы. В конце концов, он ведь тоже Бланш!

— У тебя что, все серьезно с ней?

— Не будь это серьезно, я бы и не начинал.

Закончив разговор, Астер любезно улыбнулся и протянул Елене руку. Он вел себя подчеркнуто вежливо, как и подобает члену семьи, но в каждом его жесте сквозила издевка.

— Позволь мне проводить тебя в дамскую комнату. Вместо твоего старшего брата, который столь неосмотрительно бросил свою партнершу.

— Обойдусь! — огрызнулась Елена, вне себя от ярости. Она выхватила свой ридикюль и поспешно скрылась — должно быть, чтобы попытаться связаться с любовниками и велеть им не приходить.

Астер проводил ее взглядом, усмехаясь. В его руке покоился камень связи Елены, который он незаметно вытащил, когда предлагал проводить ее. Без него она не сможет никого предупредить — Елена Бланш наверняка не помнила номера магических камней своих фаворитов назубок.

Астер легким движением раздавил камень и выбросил осколки в окно.

— Теперь ко второй части бала она точно не успеет.

Ей будет не до танцев: придется разбираться с целой кавалькадой разгневанных кавалеров.

Устранив соперницу, Астер неспешно вернулся к Камилле. Как и ожидалось, ни Елена, ни Парис во второй части торжества так и не появились.

***
— Как тебе это удалось?

Я смотрела на Астера с нескрываемым изумлением. Бал был триумфально завершен. Мало того что Елена, блиставшая в первой части благодаря своим интригам, исчезла, так еще и Париса нигде не было видно. Благодаря этому я смогла перехватить инициативу и по праву была провозглашена «цветом» этого года.

Официальная часть сменилась вечеринкой, где леди могли наконец расслабиться и насладиться моментом. Принимая поздравления, мы с Астером на минуту ускользнули на террасу.

— Так ты мне не расскажешь?

— Я просто вернул им долги. С процентами.

— И все же — как именно?

Как он умудрился вывести из строя обоих сразу? На мой настойчивый вопрос Астер лишь улыбнулся и наклонился к самому моему уху.

— Сначала я передал преследовательнице Париса полный список его любовниц.

— Ты имеешь в виду леди Оливию?

Об одержимости этой леди ходили легенды. Парис расстался с ней именно из-за ее маниакальной ревности, но проблемы на этом не закончились. Я слышала, однажды по ее милости Парис лишился волос и безвылазно сидел дома, пока они не отросли.

— Неудивительно, что он так быстро испарился. А Елена?

— Поскольку она осталась без партнера, я порекомендовал ей новых.

— Что?.. Новых партнеров?..

Астер многозначительно улыбнулся на мой робкий вопрос.

— Я не знал, кто ей больше по душе, поэтому позвал всех.

— Астер, ты страшный человек, — пробормотала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Несмотря на родство, он нанес удар без малейших колебаний. Я и представить не могла, что он зайдет так далеко. Впрочем, чему я удивляюсь? Он тоже Блашн. Он действовал без оглядки на завтрашний день, готовый пожертвовать даже престижем семьи ради своей цели.

— Никто не умеет управляться с Бланшами лучше меня.

— Это уж точно.

— А раз так, ты вольна распоряжаться мной по своему усмотрению.

Астер шептал это едва слышно, сжимая мою ладонь. Его тон стал серьезным, и я невольно округлила глаза. Пока я пыталась расшифровать смысл фразы «распоряжаться по усмотрению», он сам дал ответ.

— Это мой ответ на твое недавнее предложение.

— Ох.

— Давай сделаем это. Я согласен на брак.

Астер ответил просто и внезапно опустился предо мной на одно колено, не выпуская моей руки. Его горячие губы приникли к тыльной стороне ладони и тут же отстранились. Хотя это было лишь мимолетное касание, кожа в том месте словно загорелась. Его дыхание было таким же обжигающим, как и признание, которое он делал. В упор глядя на меня, он произнес:

— Используй меня, Камилла. Если пожелаешь, я готов повернуться спиной к собственной семье.

С этими словами он прижал мою руку к своему лбу — жест рыцаря, клянущегося в верности своей госпоже. Словно готов был исполнить любой мой приказ с величайшей преданностью.

Я смотрела на него, охваченная необъяснимым чувством. За последние несколько дней он разительно переменился. В нем появилась какая-то пугающая интенсивность, и я невольно разомкнула губы.

— Даже если я задумаю уничтожить твой род? Ты все равно будешь слепо верен мне?

Несмотря на дерзость моего вопроса, Астер улыбнулся так, будто ему не требовалось ни секунды на раздумья.

— С радостью.

Он переплел свои пальцы с моими, крепко сжимая ладонь, будто никогда больше не собирался отпускать.

— Я стану твоим мечом. Но…

Он поднялся на ноги и склонился ко мне так близко, словно собирался поцеловать. Я не отвела взгляда, глядя прямо в его глаза. Наши губы были так близко, что малейшее движение могло их соединить. В этой интимной близости он продолжил:

— Ты должна будешь исполнять свой долг жены.

Я прекрасно поняла, что он имел в виду. Один его взгляд говорил о том, как сильно он меня жаждет. В этом смысле наши интересы полностью совпадали.

— Хорошо.

Наши голоса слились в мягком шепоте.

Как он и сказал, я не до конца понимала «путь Бланшей». Но иметь союзника, который раньше был врагом — самое мощное оружие. Я решила сделать Астера Бланша своим мечом, чтобы сокрушить недругов. К тому же, я получала идеальный брак с партнером, который подходил мне по всем статьям.

Более того, Астер уже доказал свою преданность делом, разобравшись сегодня с Парисом и Еленой. Даже если это шло во вред его семье, он действовал ради меня. Не было ни единой причины отказывать партнеру, который подтверждал слова поступками.

— Давай поженимся.

Как только я дала согласие, Астер поцеловал меня. Я закрыла глаза и полностью отдалась этому моменту. Хотя во время разговора наши губы уже соприкасались, теперь они впились друг в друга с новой силой. Его горячий язык скользнул по моим зубам, а дыхание хаотично закружилось во рту.

Даже если мы будем целоваться со всей страстью влюбленных, я не отдам ему свое сердце. Но это был брак, в котором я согласилась отдать все остальное.

Словно подписывая контракт, мы с Астером скрепили наш союз глубоким поцелуем. Это был альянс, который не распадется до тех пор, пока мы будем желать друг друга.