Проснувшись от слепящего солнечного света, пробивающегося сквозь щели в шторах, я тихо вздохнула.

— Меня точно околдовали.

Припоминая события минувшей ночи, я невольно застонала. Это ж надо было — окончательно лишить Астера рассудка и снова затащить его в отель. При мысли о том, как я буквально вцепилась в человека, который изначально пытался держать себя в руках, мне захотелось немедленно утопиться в искусственном озере замка Фрэнсисов.

— И почему я так отчетливо помню всякую ерунду?

То, что следовало бы забыть, врезалось в память намертво. Я глухо простонала и перевернулась на другой бок.

Только сейчас осознав, что рядом кто-то есть, я оцепенела. Прямо под боком спал Астер с видом человека, познавшего высшее блаженство. Шелковистые серебряные волосы поблескивали в утреннем свете. Чистая, безупречная кожа не сохранила и следа вчерашнего жара. Глядя на это безмятежное лицо, я сухо усмехнулась.

Совсем как в тот день.

Эта картина до боли напоминала нашу первую встречу. Тогда я открыла глаза и в ужасе бросилась наутек. Теперь бежать было бессмысленно — он все равно меня найдет, да и статус невесты избавлял от необходимости играть в догонялки.

Взгляд на его рельефные мышцы мгновенно воскресил в памяти ночные образы. Одной террасой мы не ограничились — все закончилось здесь, в номере. Не только Астер страдал от «жажды» и «голода».

Жаркая ночь, когда мы даже не потрудились толком раздеться. Задранный подол платья, закрывающий мне обзор, пока я покачивалась в такт его движениям… Похоже, я и впрямь слишком пристрастилась к его телу. Судя по тому, как часто мы стали проводить ночи вместе, отрицать это бессмысленно.

Хм. Кажется, я только что подумала о чем-то совершенно непотребном.

Я тряхнула головой и попыталась осторожно сесть. Но не успела: Астер уже проснулся и заключил меня в свои объятия.

— Снова пытаешься сбежать?

Прикосновение к обнаженной кожи обжигало, а эрекция настойчиво упиралась мне в низ живота.

— Нет. — От смущения мой голос сорвался на шепот. — Ты и так знаешь, где я живу.

На мой дерзкий выпад он ответил приглушенным смешком, а затем легонько прикусил мочку моего уха. Это ласка, продолженная без единого клочка одежды на телах, заставила кровь вскипеть. Но больше я вынести не могла. После ночных истязаний у меня просто не осталось сил. Я заерзала в его руках, пытаясь вырваться.

— Больше я не выдержу.

— Сама вчера играла искусительницу, а теперь идешь на попятную?

— Я… я не знала, что все примет такой оборот!

— Ты сама обещала помочь мне, Камилла.

Голос Астера сочился соблазном; казалось, он готов в любой миг снова выпустить на волю того зверя. Мое тело уже предательски откликалось на каждое его движение. Ситуация становилась критической: если так пойдет и дальше, меня поглотят без остатка. Собрав крохи воли в кулак, я обхватила его лицо ладонями и выпалила:

— Я хочу есть! Кто вообще занимается этим, не покормив партнера?! Ты же обещал, что будешь нежным и заботливым!

От моей почти выкрикнутой мольбы Астер замер. Безумный блеск в его глазах немного померк. Я воззвала к его совести:

— Астер, вернись в человеческий облик!

«А не в звериный!» — договорить я не решилась и сердито уставилась на него. Он тихо рассмеялся.

— Я просто пошутил, Камилла.

Ну да, как же. Вид у него был такой, что скажи я «да» — и он бы не медлил ни секунды. Заметив мой скептический взгляд, Астер пожал плечами и поднялся с постели.

— Пойду, остужусь немного. Сама видишь, в каком я состоянии.

Сделав это ошеломляющее заявление, он неспешно направился в ванную. Я какое-то время непонимающе смотрела ему в спину, прежде чем резко отвернуться. Увидев в зеркале свое пылающее лицо, я низко склонила голову и закрыла лицо руками.

Этим утром мне пришлось признать: Астер Бланш — чертовски выносливый и здоровый мужчина.

***

Наспех позавтракав, я переоделась в новое платье, чтобы скрыть факт ночевки вне дома, и отправилась восвояси. О том, чтобы надеть платье, которое Астер истерзал в порыве страсти, не могло быть и речи.

Я вошла в холл в скромном наряде, стараясь выглядеть так, будто только что вернулась с утренней мессы, но первым, на кого я наткнулась, был отец. Он стоял в лобби, раскуривая сигару, и немедленно обратился ко мне:

— Ты поздно.

— Задержалась на мессе, вот и припозднилась немного.

Я привела привычное оправдание, но этой лжи суждено было рассыпаться в прах. Отец раздавил сигару в пепельнице и холодно произнес:

— Вот как? Странно. Я ведь и сам только что с мессы.

— …

— Не ночевать дома, да еще и лгать об этом прямо в глаза… На тебя не похоже.

В его укоризненном тоне ясно читалось: он все знает. Должно быть, он ждал меня здесь с самого рассвета. Я поняла, что дальнейшая ложь только усугубит его гнев, и сразу во всем призналась:

— Прости. Вчера на приеме я перебрала с вином и не решилась ехать в экипаже. Солгала лишь потому, что не хотела тебя волновать.

— Должно быть, прием был весьма увлекательным, раз ты так напилась.

Обычно он закрывал на такое глаза, но в этот раз проявил несвойственную ему настойчивость. Да и тон его казался необычайно резким, поэтому я продолжила оправдываться. 

— Дело в том, что это был мой первый выход в свет в качестве дебютантки, я сильно нервничала, отец. Передохнула неподалеку и вернулась утром.

Я выдавила неловкую улыбку, а он продолжал сверлить меня взглядом. Затем его взор замер на шарфе, повязанном у меня на шее.

— Ты ведь не носишь шарфы. Всегда говорила, что они тебя душат.

— О, просто с утра в горле немного першило.

Я ответила как можно небрежнее, поправляя ткань. На самом деле Астер оставил на моей шее такие следы, что шарф был единственным спасением. Явись я без него, родные бы все поняли в тот же миг.

В следующий раз велю ему не оставлять отметин на видных местах.

Астер был тем еще проказником. То, как он ухмылялся, ставя эти багровые пятна, не вызывало сомнений: он делал это нарочно. Его соблазнительная улыбка до сих пор стояла у меня перед глазами.

Тем временем отец, изучавший меня с пристрастием, немного смягчился:

— Ладно. Ты, должно быть, устала. Ступай. Я велю принести тебе медовой воды.

— Спасибо.

Уже решив, что взбучка окончена, я попыталась тихо ускользнуть, но он окликнул меня:

— Камилла.

— Да?

— Неужели этот проходимец даже не удосужился проводить тебя до дома?

— Нет, я сама сказала ему, что со мной все будет в порядке…

Слова сорвались с губ раньше, чем я успела сообразить: этим ответом я фактически подтвердила, что провела ночь с Астером. Перед глазами все поплыло, точно при землетрясении. Обернувшись с грацией несмазанного часового механизма, я встретилась с пронизывающим взглядом отца. Похоже, он догадывался о гораздо большем, чем просто о моем отсутствии ночью. Он все знал и планомерно вел меня к признанию.

— О-отец… Кхм, понимаешь, тут такое дело…

Пока я заикалась, пытаясь подобрать слова, отец тяжело вздохнул и с силой прикусил сигару. Это был дурной знак — он был в ярости. Отец, который всегда тушил табак в присутствии детей, сейчас курил не переставая. Он не притрагивался к сигарам с самой смерти матери. Казалось, он пытается заглушить душевную муку, даже если для этого придется травить собственный организм.

Я стояла перед ним как преступница перед судьей. Пойманная на лжи, я не имела права на оправдания, какое бы наказание ни последовало. Отец сделал несколько глубоких затяжек и с силой швырнул окурок в пепельницу.

— Я знал, что этот день настанет, но и в мыслях не допускал, что виновником станет Бланш.

— Отец…

— Так и знал! Физиономия этого подлеца слишком в твоем вкусе… В конечном счете он просто обольстил тебя своим смазливым видом!

Голос отца креп от фразы к фразе, выдавая растущее негодование.

Что? Ты знаешь, какой типаж мне нравится? А сам говорил, что он похож на хорька…

Осознав истинные чувства отца, я тихо вздохнула. Он все понимал с самого начала, просто был в стадии отрицания. Но отрицание закончилось ровно в тот момент, когда его дочь не вернулась домой после ночи с этим «проходимцем».

Отец, окончательно потеряв самообладание, потер лицо, что-то пробормотал себе под нос и резко скомандовал:

— Немедленно веди этого мерзавца в дом!

***

И вот, спустя неполные полдня после нашего расставания, Астер был официально приглашен к нам. Отец встретил его с каменным лицом. В его глазах читалось крайняя неприязнь. Нехотя он протянул Астеру руку в знак приветствия, хотя в его словах не было и тени радушия:

— Никогда не думал, что наступит день, когда я лично приглашу в мой дом Бланша.

Астер улыбнулся на этот выпад. Я с тревогой поглядывала на него. Я в общих чертах обрисовала ему ситуацию, но уверенности это не прибавляло. Пока я гадала, нервничает он или нет, Астер с невозмутимым видом произнес фразу, окончательно взорвавшую и без того натянутую обстановку:

— Рад нашей встрече, дорогой тесть.