— Камилла!
Камилла сидела, судорожно хватая ртом воздух. Астер тут же бросил все дела и поспешил к ней.
— Кх... угх...
Камилла сжимала руками грудь, задыхаясь и мучаясь от боли. Рыцари растерялись от этого внезапного приступа, и Астер резко спросил:
— Что случилось?
— Не знаем... Она вдруг просто упала...
Значит, это было не нападение. Астер бережно прижал ее к себе и вгляделся в лицо. Заметив, что она сильно побледнела, покрылась испариной и крупно дрожит, он вспомнил, что уже видел нечто подобное.
Совсем как тогда.
Это было точь-в-точь как в тот раз, когда Камилле стало трудно дышать, едва она заприметила клеймо «Черной тени». Что же потрясло ее теперь?
Пытаясь пересилить приступ, она в конце концов потеряла сознание от невыносимой муки. Астер подхватил жену на руки и грозно скомандовал обступившим их воинам:
— Изымите ограненные камни, намертво свяжите оставшихся наемников «Черной тени», чтобы не дать им покончить с собой, и проверьте, есть ли на борту лекарь — немедленно приведите его сюда!
— Слушаемся!
Поскольку речь шла о безопасности Камиллы, рыцари беспрекословно повиновались, не задавая лишних вопросов. Даже не проверяя, бросились ли они исполнять приказ, Астер понес Камиллу в каюту.
***
Странные симптомы проявились у Камиллы сразу после того, как Астер прибегнул к своей магии. Стоило ей увидеть зловещий блеск красного камня, жадно вбирающего в себя языки пламени.
«Не обращай внимания, шевелись живее! Если нас поймают, нам точно конец!»
Внезапно отчаянные мужские крики ворвались в ее сознание, оглушительным шумом отозвавшись в ушах. Звук поспешных шагов и шум проливного дождя окончательно смешали все чувства.
Вслед за этим перед глазами начали всплывать странные картины, мешая Камилле оставаться в сознании.
Сцены, казавшиеся одновременно знакомыми и чужими.
И вот она встретилась взглядом с кем-то огромным, преградившим ей путь.
Сознание Камиллы больше не находилось посреди открытого моря.
***
Цок-цок.
Стук каретных колес и цокот конских копыт эхом отзывались в ушах. Небо заволокли тяжелые тучи, предвещая скорую бурю.
Что это за место...
Я растерянно огляделась по сторонам, потрясенная внезапной переменой обстановки. Увидев прямо перед собой любимую матушку, я сразу поняла, что это сон.
Наяву такое было уже невозможно.
Я каким-то образом снова превратилась в ребенка и куда-то ехала. Судя по тому, что дождь еще не начался, мы с матушкой как раз направлялись в сиротский приют.
Карета была самой простой и ничем не напоминала роскошные экипажи Фрэнсисов — ведь для этого выезда мы притворились безвестными благодетелями.
В тот день ливень хлынул только ближе к вечеру. И сейчас за открытым окном кареты небо, как и ожидалось, вовсю хмурилось.
Стоило мне прищуриться, как матушка ласково погладила меня по волосам и мягко спросила:
— Мила, ты уже проснулась? Больше не поспишь?
Во сне, где я дремала, положив голову матушке на колени, я зевнула и поглубже зарылась в ее объятия. Я не могла управлять собственным телом, а значит, это был не просто сон, а ожившее воспоминание о прошлом.
Маленькая я из воспоминания потерла глаза рукавом и пробормотала:
— Ох, ну и хмурая погода.
— Это потому, что скоро пойдет дождь.
— Воздух такой липкий и неприятный.
В тот день я чувствовала себя особенно неважно. Матушка лишь улыбнулась на мое ворчание:
— Ты и сегодня собираешься встретиться со своим другом?
— Да! Мы договорились увидеться после полудня.
— Что ж, тогда мне придется снова тебя подвезти.
Матушка, похоже, привыкла возить меня на эти встречи. Я же, напротив, никак не могла взять в толк, о ком идет речь. Разве в ту пору у меня был друг, ради которого стоило постоянно ездить между замками?
Мне казалось, что в детстве я предпочитала бродить в одиночестве, а не общаться со сверстниками... Полноценно проводить время с другими детьми мне доводилось разве что во время празднеств, поэтому я никак не могла понять, о ком они говорят.
Я просто преданно смотрела на матушку. Я радовалась возможности снова увидеть ее во сне после стольких лет, ведь миг, когда нам суждено было расстаться навсегда, неумолимо приближался.
Но сон не позволил мне долго наслаждаться этим счастьем.
Мирная картина внутри кареты мгновенно рассеялась, а грохот дождя, барабанившего по крыше, сделался неистовым. Карета ожидала в каком-то знакомом переулке. Это было то самое место, где располагалась таверна «Мох».
Матушка выглянула наружу и тихо произнесла:
— Ливень слишком сильный... Мила, может, вернемся? Твоему другу будет непросто добраться сюда в такую непогоду.
Но маленькая я упрямо закрутила головой в ответ на предложение матушки:
— Нет. Эш сказал, что мы обязательно должны сегодня встретиться. Говорил, ему нужно сказать мне что-то важное.
— Но ведь его все еще нет... — Матушка замолчала на полуслове, всматриваясь в пелену дождя. Вдали показался чей-то силуэт, бегущий прямо к нам.
— Эш!
Едва узнав его, я радостно расплылась в улыбке и толкнула дверцу кареты. Не дав матушке и слова вставить, я раскрыла зонт и выпрыгнула наружу.
Укрыв мальчика под зонтом, я звонко крикнула:
— Эш! Почему ты так долго? Я так давно тебя жду!
— П-п-прости... Д-дождь слишком сильный, да еще и р-рук совсем не хватало...
Непонятно было, дрожал ли он от холода или просто заикался от природы, но мальчик без конца извинялся, густо залившись румянцем. Его брюки были сплошь забрызганы грязью — должно быть, он бежал изо всех сил.
Заметив родинку под его правым глазом, я замерла, и сердце мое пропустило удар.
...Астер?
Мальчиком передо мной определенно был Астер Бланш. Серебристые волосы и алые глаза. В отличие от его нынешнего облика, тогда он выглядел хрупким, точно крохотный кролик, и вызывал неодолимое желание защитить его.
А уж когда он дрожал, как вымокший под ливнем щенок, это чувство лишь усиливалось. Маленькая я, не выдержав, вложила ему в руку зонт и обхватила его ладонями за щеки.
— У тебя все щеки красные. Так и простудиться недолго.
— Я-я-я в порядке!..
Астер покраснел еще сильнее и замахал свободной рукой. Второй рукой он упрямо держал зонт, стараясь укрыть меня от капель.
— Ой, да ничего ты не в порядке... Так не пойдет. Идем.
Я схватила его за руку и потащила к карете. На улице из-за проливного дождя стояла пронизывающая прохлада, но внутри экипажа было тепло благодаря магическим артефактам.
Оглядев свой непрезентабельный вид, Астер замялся, не решаясь войти, но матушка ласково протянула ему руку:
— Заходи, не бойся. Ты, должно быть, Эш?
— З-з-здравствуйте!..
— Проходи скорее. На улице ведь такой холод.
Взявшись за руку моей матушки, Астер забрался в карету, робко покусывая нижнюю губу. Поскольку с его одежды на пол принялась стекать вода, матушка поспешно достала плотное покрывало, чтобы укутать мальчика.
— Так не пойдет. Давайте вернемся в наш замок, там ты сможешь как следует согреться.
Видя, как Астер дрожит, матушка уже собиралась велеть кучеру разворачиваться. Но Астер, смущенно перебирая пальцами, тихо пробормотал:
— Н-но мы ведь обещали пойти с Милой на поиски приключений...
Под «поисками приключений», о которых упомянул Астер, скорее всего, подразумевалась игра, которую я сама же ему и навязала, когда страстно увлекалась прогулками по столичным закоулкам. Похоже, я считала его своим Подчиненным номер один.
Разумеется, звание Подчиненного номер один было весьма почетным. В ту пору я подходила к сбору соратников со всей серьезностью.
Если я признавала кого-то своим подчиненным, это служило доказательством того, что он — мой человек. Большинство благородных детей до таких пустяковых забав даже не снисходили.
Я развязала шарф на своей шее и принялась вытирать его промокшие волосы, приговаривая:
— Забудь. Сегодняшние приключения отменяются. Я не могу лишиться столь ценного соратника.
— Я... я правда ц-ценный?
— Конечно. Ты ведь мой Подчиненный номер один. Самый важный.
— У-угу.
Маленький Астер опустил голову, пряча робкую улыбку. Казалось, его до глубины души тронули слова о том, что он мне дорог.
После этого я увлеченно продолжила сушить его волосы. Он послушно подставлял мне голову, и это выглядело невероятно мило.
Карета покатила в сторону замка Фрэнсисов. Но когда мы проезжали мимо четвертой городской стены, случилась беда.
Глухой удар — карету сильно тряхнуло, и она резко остановилась. За окном все так же неистовствовал ливень. Матушка постучала в стенку кареты и спросила:
— Что там случилось?
— Простите, госпожа! Нам внезапно преградили дорогу. Эй вы, прочь с пути! Кому говорю, прочь... А-а-ах!
Кучер не успел договорить и истошно закричал. Испуганная матушка крепко прижала нас с Астером к себе и затаила дыхание.
— М-мама...
В этот миг я, объятая ужасом, позвала матушку.
В ту же секунду снаружи раздался звон скрестившихся клинков. Сквозь щель в окне я разглядела, как рыцарь дома Фрэнсисов отбивается от нападавших.
В тот день мы возвращались из сиротского приюта, поэтому сопровождение было самым малочисленным. Матушка не любила посещать благотворительные выезды в окружении шумной стражи.
И надо же было случиться засаде!
Матушка заметно напряглась — должно быть, из-за того, что с нами был Астер. Она потянулась к сиденью и достала припрятанный снизу лук.
Крепко сжав мою ладонь, она попыталась меня успокоить:
— Камилла. Посиди здесь смирно со своим другом. Мама сейчас проверит, что происходит снаружи, и вернется.