Если бы в ту ночь я и впрямь укусила Астера за лицо, сейчас бы уже топилась в искусственном озере нашего замка. Какое счастье, что я не зашла так далеко.

Определенно, мне пора завязывать с выпивкой.

Все еще сгорая от стыда, я коснулась пылающих щек и пробормотала:

— Это было до того, как я узнала, что вы — Бланш.

— Это главная причина, по которой вы хотите разорвать помолвку?

— Да. Я не желаю иметь с вашим родом ничего общего.

Когда я ответила, не колеблясь ни секунды, улыбка Астера угасла. Помолчав, он переспросил — и в его голосе прорезались холодные, темные нотки:

— Это из-за Париса Бланша?

«С чего бы ему вдруг поминать Париса?» — я в недоумении склонила голову набок.

Конечно, Парис был одной из причин. От одной мысли о том, что этот безумец станет моим родственником, у меня начинало пульсировать в висках.

— Кхм, это не совсем так, но связь определенно есть…

Пока я сбивчиво бормотала, потирая щеку, в глазах Астера что-то промелькнуло. Он спросил с каким-то странным недоверием:

— Неужели?

— Разумеется.

Парис Бланш пользовался в свете дурной славой отпетого повесы. Его отец, герцог Бланш, в этом плане тоже был не промах. Семья, в которой законные наследники рождались как угодно, только не в традиционном браке… тут и добавить-то нечего.

А его младшая сестра, Елена Бланш, обладала талантом заводить романы исключительно с юными и смазливыми дворянами. Ходила даже шутка: если встретишь в обществе господина с точно такими же запонками, как у тебя, стоит всерьез задуматься — не являешься ли и ты очередным трофеем в коллекции Елены.

Оставалось только гадать, как в такой семье мог родиться столь достойный — на первый взгляд — человек. Впрочем, делать выводы было рано. В высшем свете об Астере Бланше почти ничего не знали: он уехал на учебу совсем ребенком и только-только вернулся в столицу. Быть может, он ничем не лучше своих родственников? Пока он оставался для меня темной лошадкой, и я не собиралась ослаблять бдительность.

Пока я размышляла, он вдруг произнес:

— Вы как-то сказали, что мое лицо — в вашем вкусе.

— Что? Простите, я не расслышала.

— Ничего. Я прекрасно понял ваши предпочтения.

Когда это мы успели обсудить мои предпочтения?

Я была сбита с толку этой внезапной холодностью. Но Астер продолжил:

— Что ж, в таком случае я буду стараться еще усерднее.

В чем это он собрался стараться?

Голова пошла кругом. Тем временем Астер сменил тему:

— Так или иначе, нам нужно обсудить дату официальной церемонии помолвки.

— Да, я тоже хотела об этом поговорить.

Я сжала кулаки, чувствуя: момент настал. У меня не было ни малейшего желания связываться с его семьей. Какую бы симпатию я ни питала к самому Астеру, ситуация была патовой. Да, мы провели вместе страстную ночь, но он всё еще Бланш. С такой кровью в жилах он мог легко забыть о той встрече на следующее же утро.

Я уже открыла рот, чтобы предложить расторгнуть помолвку, но мы заговорили одновременно:

— Я считаю, нам нужно расторгнуть помолвку.

— Я считаю, церемонию стоит провести сразу после бала дебютанток.

— Да, после бала… Что?! Что вы сказали?

От неожиданности я с грохотом поставила чашку на блюдце. Я кожей почувствовала, как на нас обернулись. В кафе было шумно, оркестр играл без умолку, так что слов наших они, скорее всего, не разобрали, но наше поведение явно вызывало интерес.

Заметив любопытные взгляды, я прикрылась веером и прошептала, подавшись вперед:

— Вы вообще меня слушали?

— Боюсь, это вы меня не слушали, — Астер тоже наклонился ко мне. От такой внезапной близости у меня перехватило дыхание.

Если бы взгляд имел плотность, его взгляд был бы тверже гранита. Он смотрел прямо и неотрывно. Густые серебристые ресницы обрамляли алые глаза, в которых, казалось, что-то горело. Пока я завороженно смотрела на него, Астер вкрадчиво прошептал:

— Я ясно дал понять: я не намерен оставлять случившееся как «ошибку на одну ночь».

— А я ясно дала понять: этому браку не бывать!

— Неужели вы бросите меня после того, как лишили невинности?

— Н-невинности?

Ты был девственником?!

Но Астер в ту ночь был… весьма искусен. 

Воспоминания захлестнули меня, и лицо снова вспыхнуло. Я была уверена, что у него есть опыт, но оказалось — нет. Странно, но это признание отозвалось во мне смесью нелепого удовлетворения и жгучего смущения.

— Лжец, — выдохнула я, чувствуя, как моя решимость дает трещину.

— Теперь вы сомневаетесь в моей чистоте?

— Ха… вы же Бланш.

— Мне не нравится, когда меня равняют с остальными, — Астер слегка нахмурился, но лишь на миг. Вскоре он расслабился и добавил: — Одно могу сказать точно: вы были у меня первой. Если сомневаетесь — мы можем повторить.

— Что значит — повторить?!

И как это, черт возьми, что-то докажет?!

Я залилась пунцовой краской и отшатнулась от его абсурдной логики. Астер тихо рассмеялся, явно забавляясь моей реакцией. Его безупречная улыбка просто бесила.

Затем он снова сменил тон:

— Я слышал, Фрэнсисы — семья с обостренным чувством ответственности. Это верно?

— Разумеется. Наш род честен и благороден, в отличие от этих… подлых Бланшей.

Вражда между нашими семьями как раз и питалась различием в ценностях. Для Фрэнсисов, чтивших долг и кодекс чести, Бланши были пятном на репутации всего дворянства.

— Прекрасно. Тогда мы быстро договоримся.

— О чем вы?

Астер ослепительно улыбнулся и выдал нечто совсем уж невразумительное:

— Несите ответственность. В качестве компенсации за мою утраченную невинность я согласен на брак.

— Почему сразу брак?! Есть и другие способы возместить ущерб…

— Вы ведь не о деньгах? У меня их предостаточно, так что подобные подношения излишни.

Да как он может быть таким бесстыдным!

Я не верила своим ушам: неужели это тот самый нежный мужчина, с которым я провела ночь? Если так пойдет и дальше, я и впрямь окажусь у алтаря. Я лихорадочно соображала, как выпутаться из этой западни. И тут меня осенило.

— Хорошо. Раз уж вы так много знаете о моей семье — тем лучше, — я вальяжно закинула ногу на ногу и подперла голову рукой. — В нашем роду всегда женились только по любви. Мы не вступаем в брак с теми, кого не любим.

— Понимаю.

На этот раз Астер не стал спорить. Видя его реакцию, я продолжила:

— Пусть это и императорский указ, но мы почти не знаем друг друга. Как можно говорить о любви… мы ведь виделись всего трижды.

— Трижды, значит, — в его спокойствии на миг промелькнула трещина.

Я не поняла, чем вызвана эта заминка, но поспешила закрепить успех:

— Как вы сами сказали, между нами была лишь физическая связь. Разве можно строить на этом семью? Спутника жизни не выбирают так легкомысленно.

— То есть вы предлагаете нам… встречаться?

— «Встречаться» — слишком громкое слово. Скажем так: попробуем узнать друг друга получше.

Из того, что я успела заметить, Астер казался человеком рассудительным. Если я предложу неопределенный статус отношений, а потом, как бы ни «старалась», скажу, что не смогла его полюбить — он, возможно, смирится.

— Месяц. Дадим себе один месяц. Если спустя это время мы не полюбим друг друга, то расстанемся без лишних обид и разорвем помолвку.

Без любви браку не бывать. А раз я уже твердо решила его не любить, это был самый надежный путь к свободе. План был выгоден только мне, и если бы Астер отказался, я бы нашла способ его убедить. Однако, к моему удивлению, он согласился без тени сомнения.

— Идет. Но я не сторонник неопределенности. Пусть в этот месяц у нас будет настоящий роман.

Теперь уже я почувствовала себя не в своей тарелке.

И что же он задумал?