— Кто выше?
— А?
— Я ведь выше Кэти, да?
Эдди встал прямо перед Астером и невинно заглянул ему в лицо. Близнецы тут же принялись спорить, кто из них выше, подняв невообразимый шум.
Астер растерянно переводил взгляд с одного на другого, явно не зная, чью сторону принять в этом нешуточном споре. Тогда в дело пришлось вмешаться Камилле.
— Кэти, Эдди, а ну-ка подойдите сюда.
Дети послушно подбежали и по ее указке встали спина к спине. Камилла принялась мерить их рост, пока Кэтрин и Эдди замерли, вытянувшись в струнку с самыми серьезными лицами.
— Опусти пятки, Кэти.
Пойманная на жульничестве, Кэтрин обиженно надула губы. Спустя мгновение победитель определился с перевесом всего на волосок. Камилла объявила:
— Кэти самую малость повыше.
В один миг лица детей переменились. Глаза Кэтрин радостно заблестели, а Эдди, напротив, понурился.
— Ура!
— Хм! А вот и вырасту! Буду пить много молока!
Пока Эдди с решительным видом сжимал кулаки, Кэтрин принялась его дразнить:
— Что ты там бормочешь, коротышка?
— Я не коротышка!
— Раз ты ниже меня, значит — коротышка!
— Вовсе нет! Если я коротышка, то ты тогда вообще малявка из малявок!
— Ах ты!..
После спора о том, кто выше, они переключились на то, кто из них меньше. Будучи близнецами, Кэтрин и Эдди вечно сравнивали себя друг с другом и соперничали во всем. То, что начиналось как невинная шутка, то и дело грозило перерасти в настоящую потасовку.
Почувствовав, как заколебались магические потоки и воздух вокруг заметно повлажнел, Камилла уловила недобрые знаки и звонко хлопнула в ладоши.
— Кэти, Эдди, вам скоро исполнится одиннадцать лет, а вы все еще вздорите из-за роста?
— Мы не ссоримся.
— Она первая назвала меня коротышкой, сестрица.
Стоило Камилле вмешаться, как оба ребенка тут же отступили, будто и вовсе не сердились секунду назад. Пыхтящий Эдди и пристыженная Кэтрин выглядели до того умилительно, что Камилла едва сдержала улыбку, стараясь напустить на себя строгий вид.
— Вам без пяти минут одиннадцать, скоро вы получите официальное признание ваших способностей. До каких пор вы будете мериться силой по всякому пустяку?
Едва Камилла договорила, как водяные капли, соткавшиеся из влажного воздуха, с тихим хлопком растаяли. Но вслед за этим последовала неожиданная реакция: Кэтрин и Эдди принялись опасливо коситься на старшую сестру.
— Сестрица, мы вовсе не собирались хвастаться силой.
— Честное слово, нет.
Они явно чувствовали себя виноватыми, помня, что у Камиллы не было магического дара. Однако саму ее это ничуть не задевало.
Она не слишком сокрушалась об этом даже тогда, когда искренне верила, что обделена силой. Отсутствие магии вовсе не означало отсутствие иных талантов. Напротив, сознание того, что у нее нет дара, заставляло ее трудиться вдвое усерднее, дабы добиться успеха.
К тому же теперь она доподлинно знала, что дар у нее есть. Просто по какой-то причине ее магическое ядро никак не могло открыться — должно быть, сказались последствия того рокового несчастья в детстве. И так же, как к ней вернулись забытые воспоминания, когда-нибудь к ней обязательно возвратится и былая сила.
Камилла улыбнулась и ласково взъерошила волосы близнецов.
— Ведите себя прилежно на церемонии признания. Не уроните достоинство дома Фрэнсисов.
— Да! Я буду стоять тихо-тихо и не пророню ни слова!
— А я встану подальше от Кэти. Когда она рядом, я вечно нервничаю и делаю глупости.
— Вот и славно. Умницы мои.
Пока она возилась с младшими, Астер, с нежностью наблюдавший за тем, как ласково она утихомирила близнецов, негромко произнес:
— Ты любишь детей.
— Разумеется. А ты разве нет, Астер?
— Тоже люблю. — Астер тепло улыбнулся и склонился к ее уху: — Но думаю, наших собственных детей я буду любить еще сильнее.
От этого шепота лицо Камиллы мгновенно вспыхнуло ярким румянцем. Подобное бесстыдство и лукавство никак не вязались с образом человека, который еще недавно так горько рыдал на палубе корабля.
Он же лишь мягко улыбался, будто они и впрямь вовсю обсуждали планы на будущее потомство.
— Само собой, я буду ждать, пока ты сама не будешь готова, Камилла.
— Да кто вообще об этом говорит! — кокетливо отозвалась Камилла, принимаясь усиленно обмахиваться ладонью.
С тех пор как они открылись друг другу, он стал невероятно дерзок.
И куда только делся тот милый, послушный мальчик Эш?
Тот невинный Астер, что когда-то хвостиком ходил за ней, остался далеко в детстве. Вернее, теперь он следовал за ней совершенно иначе — с куда более пугающей и властной настойчивостью.
Не будь здесь Кэтрин и Эдди, он, верно, уже уволок бы ее в спальню. Во всяком затаенном взгляде его читалось неприкрытое желание поглотить ее целиком.
Пока Камилла прижимала ладони к пылающим щекам, Кэтрин с любопытством спросила:
— О чем это вы шептались, что ты так покраснела, сестрица?
— Ни о чем.
Камилла поспешила уйти от ответа с деланной улыбкой, но Кэтрин продолжала подозрительно переводить взгляд с нее на Астера.
Опасаясь новых расспросов, Камилла поспешно перевела разговор на другое:
— К слову, у вас ведь скоро день рождения. Чего бы вам хотелось в подарок?
Стоило упомянуть о подарках, как подозрительность во взгляде Кэтрин и Эдди мгновенно сменилась восторженным блеском. До чего же они все-таки были простодушными и милыми детьми.
***
Герцог Фрэнсис прибыл в замок ближе к вечеру. Будучи уже извещенным о происшествии во время морского путешествия, он говорил со всей серьезностью:
— Значит, уцелевших убийц вы заперли в подземной темнице?
— Да. Мы вставили им кляпы, чтобы они не покончили с собой.
— Никто не пострадал?
Герцог ласково спросил, внимательно вглядываясь в лицо Камиллы. И хоть ранений ни у кого не было, назвать случившееся благополучным было нельзя, поэтому Камилла неловко улыбнулась.
— Я цела. Но... ко мне вернулась память.
От этих слов лицо герцога заметно побледнело. Он порывисто схватил ее за плечи и спросил:
— Ты точно в порядке?
Судя по его встревоженному виду, он прекрасно знал, почему Камилла когда-то лишилась памяти. Камилла перевела взгляд на Астера.
— Не мог бы ты побыть немного с близнецами? Мне нужно поговорить с отцом с глазу на глаз. Я позову тебя, когда мы спустимся в подземелье.
— Понял.
Почувствовав тяжелую атмосферу, Астер удалился. Оставшись наедине с отцом, Камилла задала вопрос, который больше всего мучил ее с тех самых пор, как она вспомнила все.
— Сразу после того, как ко мне вернулась память, я ощутила, что мое магическое ядро запечатано.
— Камилла...
— Это твоих рук дело, отец?
При этом вопросе, прозвучавшем как утверждение, герцог Фрэнсис плотно сжал губы. Когда воспоминания хлынули потоком, она почувствовала, что ее магическое ядро словно сковано неподвижными путами. Прежде она списывала это на отсутствие дара, но теперь, зная правду, осознала: кто-то намеренно наложил печать на ее магическое ядро.
И единственным человеком, чьих сил хватило бы на столь мощную печать, был ее собственный отец. Она догадалась об этом, припомнив, как отец однажды рассказывал ей о тайных техниках рода.
Камилла прижала ладонь к сердцу и тихо произнесла:
— Ты как-то говорил, что есть вещи, которые лучше сокрыть и предать забвению.
— Камилла...
— Меня всегда ранило, когда ты запрещал мне вмешиваться в дела, связанные с матушкой. Но теперь, когда я все вспомнила, мне кажется, я понимаю причину твоих слов.
Сердце ее бешено заколотилось. Как бы она ни пыталась, намертво запечатанное магическое ядро не выказывало ни малейших признаков пробуждения. Камилла продолжила:
— Прямо перед тем, как память вернулась, у меня сильно разболелось сердце. А стоило мне упасть в обморок, как я вспомнила абсолютно все. Во время того несчастья что-то пошло не так, верно? Пожалуйста, ответь мне, отец.
Под ее настойчивым взглядом лицо герцога Фрэнсиса болезненно исказилось. Когда Камиллу только нашли в тот злополучный день, он сперва подумал, что она мертва.
Ее сердце не билось. В то же время ее магическое ядро разрослось до немыслимых пределов, жадно вбирая в себя ману из окружающего пространства.
Это было истинное буйство маны. Если бы все оставили как есть, он навсегда потерял бы дочь. Герцогу Фрэнсису пришлось спасать своего ребенка, превозмогая глубокое горе от утраты супруги.
Род Фрэнсисов был благословлен Мировым Древом, наделившим их силой водной стихии. А вода испокон веков повелевала жизнью и смертью. Первоосновой этой силы было искусство запечатывания. Поэтому главе семьи из поколения в поколение передавались тайны наложения печатей. Это было древнее сокровенное знание, с помощью которого в далеком прошлом, по преданиям, укротили и запечатали свирепого дракона.
Герцог Фрэнсис впервые в жизни прибег к этой технике, применив ее к собственной дочери. Все потому, что засевшая в теле Камиллы зловещая энергия медленно убивала ее. Сила, что свила гнездо в ее сердце и никак не желала покидать его, и впрямь была порочной, темной силой. Подобная скверна таилась лишь в ядрах магических чудовищ.
Но эта скверна была в тысячу крат зловреднее обычной зловещей энергии. Для любого другого человека она оказалась бы смертельной, но Камилла выжила лишь потому, что принадлежала к роду Фрэнсисов.
Однако опасность не миновала окончательно. Сила, успевшая слиться с ее плотью, оставалась достаточно разрушительной, чтобы рано или поздно отнять у нее жизнь. Посему у него не оставалось иного выхода, кроме как наложить печать на само магическое ядро. Дабы не позволить этой зловещей силе погубить Камиллу, он вложил всю свою мощь в ее запечатывание.
Потеря памяти стала неизбежным побочным действием этого ритуала. Существовала вероятность, что со временем воспоминания могут вернуться, но он до последнего уповал на то, что этого никогда не случится.
«Отец, из-за меня матушка... матушка...!»
Он принял это решение тогда, когда его дочь, винившая себя во всем даже на пороге смерти, оправилась от жестокой лихорадки и лучезарно улыбнулась ему, напрочь забыв о пережитом кошмаре.
«Отец! Посмотри на это! Хи-хи».
Он всем сердцем желал уберечь эту улыбку Камиллы. Даже если ради этого ему пришлось бы навсегда отказаться от попыток докопаться до истины и восстановить справедливость ради покойной жены, он считал, что поступает правильно.
Но, похоже, это решение в итоге лишь ранило Камиллу. Герцог Фрэнсис тяжело вздохнул и обратился к дочери, которая так отчаянно допытывалась правды:
— Да. Это сделал я.