— Почему? Боялся, что Алисса предаст нас?
— Я сомневался, стоило ли втягивать ее семью.
Похоже, Астера одолевали какие-то глубокие думы. Но раз он молчал, значит, еще не успел окончательно разложить все по полочкам. Как я замечала и раньше, он неохотно обнажал душу перед окружающими и предпочитал сначала до конца во всем разобраться сам, прежде чем облекать мысли в слова.
Я не собиралась лезть к нему в душу. В конце концов, наш союз был скреплен лишь договором, который я сама же и предложила, так что я не имела права требовать от него излишней откровенности.
— Как думаешь, Алиссе Брилли можно верить?
— Да.
— Что ж, тогда и я доверюсь ей. Раз ты веришь, то и у меня нет причин сомневаться.
Видя, что я не намерена устраивать допрос, Астер задумчиво коснулся пальцами губ.
— Ты действительно...
— Знаю. Я потрясающая.
Я гордо вздернула подбородок, и Астер не выдержал и звучно рассмеялся. В следующее мгновение он властно обхватил меня за талию и притянул к себе:
— Спасибо за доверие.
— Не стоит так умиляться. Это вовсе не значит, что ты можешь скрывать от меня секреты вечно, — смутившись, кокетливо бросила я.
В ответ Астер глубоко поцеловал меня, слегка прикусив губу. В месте прикосновения его мягких губ мгновенно разлилось сладостное тепло.
Поразительно, как быстро изменилась атмосфера, ведь еще мгновение назад мы хладнокровно толковали о мести. Я нежно перебирала серебристые волосы Астера, ловя его горячее дыхание. Чем больше тепла мы дарили друг другу, тем сильнее я ощущала, как в моей груди расцветают совсем иные, новые чувства.
Было верхом эгоизма гадать о его истинном отношении ко мне теперь, когда я сама настояла на браке без любви. Подавив эти неуместные мысли, я игриво прикусила его шею:
— Астер, идем в постель.
Я не успела договорить, как он легко подхватил меня на руки и перенес на кровать. Вскоре его горячее тело накрыло меня своей приятной тяжестью.
— Похоже, тебе больше нравится предаваться ласкам в постели...
— ...
— Ты всегда стремишься именно сюда.
От его откровенного, раздевающего взгляда у меня перехватило дыхание. Обводя глазами спальню, он чувственно улыбался. Каждый уголок этой комнаты напоминал о нашей близости. При воспоминании о нашей первой ночи в роли законных супругов, когда безупречно убранная опочивальня превратилась в полный разгром, к моим щекам хлынул жар.
— Ты как-то говорил, что не хочешь обходиться со мной грубо.
— Разве в спальне может быть грубо? Это самое уютное, самое сокровенное место. — Астер едва заметно качнул бедрами, и внизу живота у меня сладко потянуло. — Это мир, принадлежащий только нам двоим. Что же в этом грубого?
Его тон не терпел возражений, и я невольно усмехнулась. Он был прав: эта комната принадлежала только нам. Брачные покои — крепость, куда никто не смел вторгаться. Именно поэтому здесь, в уединении, так легко уступать самым первобытным и чувственным желаниям.
— Я не против капли грубости.
— Опасные слова.
— Учитывая, что мой муж порой проявляет весьма своеобразное джентльменство, я не нахожу их такими уж опасными.
Астер хищно ухмыльнулся на мою провокацию. Медленно развязывая ленту на платье, он тихо произнес:
— Ты глубоко заблуждаешься на мой счет.
— Заблуждаюсь?
— Я бесконечно далек от джентльменства. Куда точнее будет сказать, что я лишь притворяюсь им, из последних сил сдерживая порывы.
— ...
— Ты даже не представляешь, Камилла, как сильно я тебя вожделею.
С этими словами Астер окончательно избавил меня от мешавшей одежды и ласково сжал грудь. Стоило его пальцам нежно потереть соски, как по телу прокатилась волна сладостной дрожи, отозвавшаяся внизу живота. Его руки действовали стремительно. Каждое прикосновение к коже, пока расстегивались пуговицы, отзывалось покалывающим жаром.
Вскоре я осталась в одном исподнем, завороженно глядя на него. Его прежде безупречная сорочка теперь была в полном беспорядке. Словно раздосадованный этой помехой, Астер одним движением сорвал ее, обнажая рельефные, литые мускулы.
— По твоему виду можно сказать, что ты готов сожрать меня целиком.
— Хах.
— Впрочем, я и так вся твоя.
Вместо ответа Астер расстегнул пояс брюк. Его налившийся, твердый член упруго высвободился, и Астер с чувственной улыбкой приблизил его к моим губам.
— Хочешь отведать?
— Не вижу причин отказываться.
Я медленно приоткрыла рот, впуская его плоть в себя. Проведя языком от самого основания до головки, я почувствовала, как все его тело напряглось. Я ласкала его губами и языком, методично посасывая горячий ствол. Стоило мне слизать выступившую на кончике прозрачную каплю влаги, как он стал еще крупнее и тверже.
Помогая себе руками, я какое-то время сжимала и ласкала член, пока Астер резко не отстранился, шумно выдохнув:
— Достаточно.
— М?
— Теперь мой черед.
Глаза Астера потемнели от вожделения; хищно улыбнувшись, он высоко задрал мои ноги. Мужское достоинство, устроившееся между моих бедер, влажно поблескивало.
— Вижу, мы оба сгораем от нетерпения.
Наше обоюдное желание было неоспоримым. Мои щеки заполыхали в предвкушении грядущего блаженства. Качнув бедрами несколько раз и подразнив меня, он без предупреждения, единым мощным толчком вошел.
— Ах!..
Я мертвой хваткой вцепилась в его плечи, словно спасалась от бури. Его сильные руки сжимали и ласкали мое тело, точно податливую глину, отчего мысли мои окончательно спутались. С каждым яростным, глубоким толчком меня пронзала неодолимая дрожь. Когда он касался самого сокровенного дна моего естества, мне оставалось лишь полностью раствориться в Астере, вверяя себя его воле.
Спустя несколько дней я приступила к осуществлению плана, который должен был окончательно затянуть петлю на шее Изабель.
***
После встречи с Джозефом Изабель ходила сама не своя, взвинченная до предела. Ей требовалось как можно скорее разыскать этих двоих мерзавцев, но те точно сквозь землю провалились. Опрошенные слуги и соглядатаи разводили руками: никто их не видел, что лишь добавляло ситуации пугающей таинственности. Изабель в кровь грызла ногти, непрестанно бормоча под нос:
— Они не могли просто так уехать. Не могли...
Больше всего она боялась, что они втайне проберутся к герцогу и выложат ему всю подноготную. Но и прочесывать столицу в открытую она не смела — неосторожный шаг мог выдать ее с головой и подставить под удар недоброжелателей. В итоге она не могла ни развернуть полноценные поиски, ни обрести покой, отчего ее жизнь превратилась в сущий ад.
В обычных обстоятельствах их бы уже давно схватили.
Такое могло означать лишь одно: кто-то влиятельный их укрывает. Но Изабель ломала голову и не находила ответа — кому это выгодно? Кто станет марать руки ради деревенщины из Камати? Если такой покровитель действительно существовал, это сулило Изабель смертельную опасность.
Прошел еще один день, не принеся никаких вестей. И вдруг на ее пороге объявилась Камилла.
— Матушка.
— Чего тебе?
— Погода на улице стоит просто чудесная. Я подумала, не хотите ли вы выбраться на прогулку и устроить чаепитие на свежем воздухе?
— Что-то у меня нет настроения, — сухо отмахнулась Изабель.
Все ее мысли занимали Джозеф и Алисса, так что тратить силы на притворство перед Камиллой не хотелось. В обычное время она бы приложила все усилия, чтобы выжить наглую невестку из замка, но сейчас у нее опускались руки.
Однако Камилла проявила настойчивость:
— Ну же, матушка, поедемте вместе. Вы, должно быть, совсем выбились из сил после благотворительного вечера. Вам необходимо развеяться.
— Камилла...
— Кто знает, вдруг вас ждет неожиданная и приятная встреча?
— Какие романтичные бредни. И это говорит замужняя дама, — скривилась Изабель.
— Полно вам, встречи ведь бывают разные, не только романтические. К примеру, можно воссоединиться со старым преданным другом или... с обретенным родственником.
При упоминании о родственниках Изабель ощутимо напряглась и нахмурилась. Для нее подобное сейчас было бы худшим кошмаром наяву. Разумеется, показывать Камилле свой страх она не собиралась, а потому выдавила из себя подобие улыбки:
— Что ж... Раз ты так настаиваешь, у меня, видимо, нет выбора.
— Вот и славно, я велю подавать карету.
Добравшись до своего, Камилла удалилась. Изабель, хоть ее и раздражала навязчивость невестки, вынуждена была признать: проветрить голову действительно не помешает.
«Из-за этих призраков прошлого я совсем лишилась сна».
Быть может, если посидеть под ласковым солнцем, тревога утихнет, а мысли прояснятся?
Так она согласилась на эту спонтанную поездку. Как и ожидалось, на берегу озера прогуливалось немало столичной знати. С окончанием сезона дебютанток лето окончательно вступило в свои права, а ночной ливень принес приятную прохладу.
Пока слуги подыскивали уединенное и живописное место для чаепития, Камилла вдруг прислушалась и произнесла:
— Кажется, неподалеку играют музыку. Слышите? Это арфа.
И действительно, до них донеслись нежные, переливчатые звуки. Струны звенели так чисто и меланхолично, будто исполнитель вкладывал в игру всю свою душу.
Изабель невольно потянулась к этому источнику звука. Знакомый мотив, столь редкий в этих краях, мгновенно всколыхнул воспоминания о Камати. В ее измученной страхом душе эта музыка вдруг отозвалась удивительным умиротворением.
— Пойдем туда.
— Как пожелаете.
Камилла со знающей улыбкой распорядилась, чтобы слуги перенесли шатер для чаепития поближе к музыканту. Вокруг бродячего артиста уже собралась небольшая толпа гуляющих, увлеченно внимавших его мастерству. На барде была широкополая шляпа и накидка, отороченная плотным кружевом, которая полностью скрывала лицо. Тот факт, что музыкант перебирал струны вслепую, говорил о его незаурядном таланте. Впрочем, многие искусные виртуозы любили играть с закрытыми глазами ради пущей концентрации, так что никого это не удивляло.
Едва Изабель устроилась в кресле и погрузилась в чарующие звуки арфы, Камилла вкрадчиво заметила:
— Если подумать, это ведь традиционный мотив Камати. Вам он наверняка хорошо знаком, матушка, вы ведь родом из тех краев.
— Да, это плач по былому величию, который слагали после падения династии Камати, — пояснила Изабель, и ее лицо заметно посветлело. Музыка действительно помогла ей ослабить бдительность и немного расслабиться.
Камилла решила развивать тему, прощупывая почву:
— Неужели вы совсем не скучаете по родным? До меня доходили слухи, будто со дня вашей свадьбы вы не поддерживали с ними никакой связи.
— Полно тебе, разве могла я бросить Ахивит и сорваться в такую даль, как Камати?
— Если самой ехать тяжело, почему бы не пригласить семью погостить сюда, в столицу?
— У них там своя жизнь, свои заботы. Подобные вопросы не решаются по щелчку пальцев, — поспешно отрезала Изабель, бросив на Камиллу настороженный взгляд. Ее реакция оказалась куда более острой, ведь в городе объявилась Алисса — родственница, которую она ненавидела больше всего на свете.
Камилла невинно захлопала ресницами:
— Ваша правда. И все же, почему вы так остро реагируете?
— Разве не естественно болезненно воспринимать разговоры о сокровенном? Я тоскую по своей семье сильнее, чем кто бы то ни было, — слукавила Изабель.
— Понимаю, — протянула Камилла с многозначительной улыбкой. Затем она добавила: — Что ж, тогда я искренне рада.
— Что ты имеешь в виду?
— Я уж было забеспокоилась, что вы совсем не горите желанием встречаться со своими родными.
— Разумеется, это не так! Вы можете считать меня бессердечной и сухой особой, но уверяю: в моих жилах течет точно такая же горячая красная кровь, как и у всех, — фыркнула Изабель, изображая глубокое возмущение. Она даже достала надушенный платок и притворно промокнула уголки глаз. — Я бы не хотела больше продолжать этот разговор.
Ее игра была безупречной — так ведет себя человек, переживший глубокую личную трагедию. Весьма искусный способ пресечь излишнее любопытство на корню. За годы в высшем свете ей наверняка не раз приходилось отбиваться от попыток благородных снобов докопаться до ее происхождения. Но Камиллу было не так-то просто сбить с толку. На ее губах заиграла мягкая улыбка:
— Раз уж вы так сильно по ним тоскуете... хотите, я устрою для вас встречу?
— Что?.. — Изабель опешила, решив, что ей послышалось. Она нахмурилась, однако следующие слова невестки заставили ее сердце пропустить удар.
— Дело в том, что на днях меня навестила мисс Брилли.
Обращение «мисс Брилли» безошибочно указывало на Алиссу. Поскольку Изабель давным-давно отреклась от семьи и сбежала, именно ее младшая сестра осталась единственной наследницей фамилии. Пока мачеха безмолвно глотала воздух, парализованная ужасом, Камилла сладко улыбнулась и нанесла сокрушительный удар:
— Она передала, что безумно соскучилась по своей дорогой сестре. Так как, мне организовать вашу встречу?