— Мама! Не уходи!
Объятая ужасом от доносившегося снаружи звона клинков, я отчаянно замотала головой. Но матушка была непреклонна.
— Если вдруг я не смогу защитить тебя, беги как можно дальше. Помнишь, что нужно делать, если случится беда?
— П-призвать рыцарей и спрятаться в безопасном месте.
— Верно. Моя доченька отлично играет в прятки. Вы с другом сумеете хорошенько спрятаться.
Матушка протянула мне сигнальный амулет. Это был магический артефакт, связанный с рыцарским орденом Фрэнсисов, который мог мгновенно указать, где именно мы находимся. Она отдала его мне, желая во что бы то ни стало уберечь меня.
— Как назло, твоего отца сейчас нет в столице...
Матушка, похоже, не сомневалась, что это было коварное нападение врагов. Она носила этот амулет как раз на крайний случай, но едва ли думала, что он когда-нибудь ей пригодится.
— Я уже подала им знак, они прибудут не позже чем через десять минут. До тех пор мама постарается задержать нападающих...
Едва она договорила, как вдруг — ох! Карета резко рванулась с места. Матушка не удержала равновесия и упала на пол.
Из-за неистовой, безумной скачки устоять на ногах было почти невозможно. Я крепко прижала к себе Астера, содрогаясь от страха.
— В-все хорошо, Эш. Рыцари нашего замка очень сильные...
— Э-это... это все из-за меня.
Бледный как полотно, пролепетал Астер. Я недоуменно воззрилась на него, а он вдруг залился слезами и выпалил:
— Э-это точно люди моей матери. Вытолкните меня из кареты! Тогда ты будешь в безопасности, Мила.
После этих слов Астера обстановка в карете мгновенно сделалась тяжелой. Матушка обратилась к мальчику:
— Эш, что ты имеешь в виду? Расскажи тете, что произошло.
— П-простите... Это все из-за меня, хнык-хнык!
Астер громко разрыдался. Он порывался выпрыгнуть из кареты прямо на ходу, но я намертво обхватила его за талию.
— Ты с ума сошел?! Если прыгнешь сейчас, ноги себе переломаешь!
— Н-но если я останусь, вы тоже будете в опасности...
Астер безутешно плакал и нес какую-то околесицу. Опасаясь, что он снова попытается бежать, я заступила собой дверь кареты.
В той отчаянной суматохе я никак не могла взять в толк, что происходит. И тут, после долгого молчания, матушка произнесла:
— Помнится, я слышала, что у Бланшей растут двое незаконнорожденных сыновей.
Плечи Астера судорожно напряглись. Маленькая я лишь удивленно наклонила голову, не понимая, к чему вдруг зашел разговор об этой семье. Астер, весь дрожа, вымолвил:
— П-п-простите... Я... я не хотел вас обманывать...
— Разве тут есть твоя вина? Во всем виноваты взрослые.
Матушка тяжело вздохнула. Она уже призвала подмогу, так что рыцари Фрэнсисов наверняка уже скакали по их следу. Но я-то знала: когда они прибудут, будет уже слишком поздно.
Оттого созерцать эту картину было невыносимо больно. Нет ничего ужаснее, чем вновь переживать ту неизбежную катастрофу, чувствуя собственное полное бессилие.
Тем временем маленькая я, не понимая, о чем толкуют матушка и Астер, спросила:
— Эш, о чем это вы? При чем тут Бланши?
— К-Камилла, я... я...
— Хочешь сказать, ты из Бланшей?
— П-прости.
Астер извинился с заплаканным лицом. Я не смогла скрыть своего разочарования и заговорила, а голос мой дрожал от изумления:
— Значит, ты все это время меня обманывал?
— ....
— А я-то думала, что у нас друг от друга нет секретов...
Тогда меня куда сильнее ранил сам факт его обмана, нежели то, что он принадлежал к роду Бланшей. Мне было больно оттого, что он не доверял мне как близкому другу.
Ведь наша первая встреча произошла в глухом переулке, где ходил лишь простой люд. Я наткнулась на обессиленного Астера, когда сама притворялась простолюдинкой и увлеченно исследовала столичные закоулки.
В то время мне и в голову не могло прийти, что он — незаконнорожденный сын знатного вельможи. Его одежда была слишком жалкой, чтобы заподозрить в нем благородное происхождение. Я решила, что его просто бьют и обижают собственные родители.
Известие о том, что он бастард Бланшей, стало для меня громом среди ясного неба. В конце концов, Бланши исстари были главными соперниками Фрэнсисов.
Тут Астер, весь дрожа, прошептал:
— Ты ведь сама говорила, что ненавидишь Бланшей...
Очевидно, виной всему были мои язвительные речи в адрес Париса и Елены Бланш, которые я бездумно отпускала при Астере. Он попросту не решался открыться мне, видя мою враждебность к его семье.
И если вспомнить, каким робким и пугливым он рос в детстве, его страх вполне можно было понять.
— Ха. Ну и дурак же ты.
Мне одновременно было и совестно за свои нападки на Бланшей в его присутствии, и горько от его лукавства, так что нужные слова никак не шли на ум.
Заметив, как я нахмурилась, Астер окончательно растерялся. Я уже собиралась сказать, что вовсе не стану ненавидеть его за происхождение, но случай так и не представился.
— П-прости... Я собирался сказать тебе сегодня. На самом деле я скоро уезжаю...
Астер попытался опередить меня и что-то объяснить. Но в этот самый миг дверца кареты с грохотом распахнулась.
Какой-то грубый с виду мужчина, грязно выругавшись, заглянул внутрь экипажа. Заприметив Астера, он резко бросил:
— Выходи.
Хотя сами слова прозвучали сдержанно, в голосе его сквозила неприкрытая угроза. Матушка тут же заслонила Астера собой. Она не могла позволить безвестным подозрительным личностям забрать ребенка.
— Кто вас послал? Как вы смеете требовать ребенка, силой остановив чужую карету?
Мужчина нахмурился и злобно зыркнул на матушку, которая наотрез отказалась отдавать Астера:
— Кто из нас тут похищает ребенка?
— Это не похищение, а защита.
— Отойдите. Вас это дело не касается!
Незнакомец раздраженно огрызнулся и попытался силой вытащить Астера наружу. Я намертво вцепилась в ладонь мальчика и закричала:
— Нет! Не смейте трогать Астера!
— Ах ты, паршивка!..
Мужчина уже замахнулся, но Астер поспешно выкрикнул:
— Я пойду! Только их не трогайте.
— Ладно, — буркнул верзила и нетерпеливо махнул рукой, призывая его выйти. Ему, похоже, было все равно, лишь бы забрать мальчишку. Я в панике позвала его:
— Астер! Не уходи!
— Я... я в порядке. Мне не привыкать.
— Не привыкать?..
— Все правда хорошо. Честно, — Астер попытался беззаботно улыбнуться, но его губы судорожно дрожали.
— Ты правда уйдешь с ними?
— Я не хочу доставлять вам еще больше неприятностей. Спасибо, что были так добры ко мне.
Астер вежливо поклонился моей матушке. Было видно, что матушка хотела бы о многом сказать, но, узнав о его принадлежности к дому Бланшей, она не решилась вмешиваться.
Она опасалась, какими последствиями может обернуться вмешательство Фрэнсисов в дела Бланшей, если те используют этот случай как предлог. Астер повернулся ко мне и тихо произнес:
— Я... я скоро уезжаю в Арендт.
— Уезжаешь? — От этой внезапной вести о расставании, обрушившейся на меня сразу после нападения, мысли мои спутались. Я отчаянно боялась, что с Астером сотворят что-то ужасное, если он покорно пойдет за этим человеком.
— Ты вот так просто уйдешь? — Я продолжала изо всех сил сжимать его ладонь, не в силах ни отпустить его, ни удержать.
— Я обязательно вернусь...
С этими словами Астер мягко высвободил свою руку и покинул карету. Но пришельцы на этом не успокоились и грозно предупредили нас с матушкой:
— Если жить хотите, помалкивайте о том, что сегодня видели.
— Вы еще пожалеете об этом.
Похоже, они пока и ведать не ведали, что перед ними законные представители дома Фрэнсисов. На предостережение моей матушки главарь лишь презрительно фыркнул.
— Так мне прирезать вас прямо сейчас, чтобы вы не успели пожалеть?
— Да как ты смеешь...
Матушка схватилась за эфес меча, готовая дать жесткий отпор. Я же выскочила из кареты, стремясь догнать удаляющегося Астера.
Мною двигал удушающий страх: если я упущу его сейчас, то, возможно, уже никогда больше не увижу.
— Постой!
— А?..
Астер вздрогнул и широко распахнул глаза. Сердце мое обливалось кровью при виде его неприкаянного облика — он казался ягненком, которого ведут на убой. Я перехватила его руку и вложила ему в ладонь какую-то вещь.
— Ч-что это? — спросил Астер, опустив взгляд на предмет. Я крепко обняла его и прошептала на ухо:
— Это вещица, наделенная моим даром. Если эти люди станут обижать тебя, используй ее для защиты.
— К-Камилла...
— Мои способности пробудились совсем недавно, поэтому чары пока слабые, но это всяко лучше, чем ничего.
В ту пору я еще официально не подтвердила свой дар, поскольку мой день рождения еще не наступил. О пробуждении моих сил знали только родители.
Как правило, дети из знатных родов, унаследовавшие магические способности, проходили официальное испытание и получали подтверждение от императорской семьи в день своего одиннадцатилетия.
Поскольку мой дар пробудился намного раньше, чем у сверстников, родители уже начали обучать меня. Среди прочего меня учили вкладывать силу в неодушевленные предметы, однако до того дня мне удалось проделать это успешно лишь однажды.
К тому же я в спешке наделила чарами браслет, который был на мне, так что я изрядно волновалась. Я собственноручно застегнула браслет на его запястье и тихо наставила:
— В случае крайней опасности разбей бусину.
— Ты п-правда отдаешь его м-не? Даже после того, как я т-тебя обманул?
— Обманывать меня было очень скверно. И я на тебя за это сержусь.
На глаза навернулись слезы — мне было невыносимо обидно и ссориться, и расставаться вот так. Заметив мои слезы, Астер испуганно побледнел.
— П-прости, я... я... — Пока Астер растерянно переминался с ноги на ногу, я прошептала свои истинные чувства так тихо, чтобы их мог расслышать только он один:
— Но я просто не хочу, чтобы ты умирал.
Однако прежде чем мои слова успели полностью дойти до него, тот мужчина грубо оттащил меня от Астера.
— О чем это вы тут шепчетесь, мелюзга?