— Ах, прости меня... Мне правда очень жаль!..
Стоило ему крепко сжать сосок, как у меня вырвался невольный стон, и я сбивчиво забормотала.
— И это все извинения? Только на словах? — с ленивой усмешкой осведомился Астер. В его взгляде читалось явное ожидание. Я посмотрела на него затуманенным взором.
— А что тогда мне... делать?
— Разве ты не помнишь, Камилла, как я сам прежде молил о прощении?
Его вкрадчивый голос, казалось, исходил из самого сердца сладостной страсти.
При этих словах я на миг вспомнила, как он прикидывался кающимся грешником лишь ради того, чтобы прильнуть ко мне. Все это было хитрой уловкой Астера, собиравшегося поглотить меня целиком. Но пускай теперь обстоятельства изменились, меня по-прежнему безжалостно поглощали. Его рука принялась оглаживать мое тело еще более бесстыдно.
— Ах!..
Прежде чем я успела опомниться, одежда на мне оказалась наполовину распахнута. Теперь стало совершенно очевидно, что он преследовал тайный умысел, когда так покорно следовал за мной. Мне бы догадаться об этом еще тогда, когда я увидела, что он толком и не ранен.
Я уставилась на Астера, чувствуя себя совершенно преданной. В это мгновение его ладонь скользнула под мой подол и проникла между бедер. От этого неожиданного прикосновения у меня вырвался судорожный вздох.
Прильнув губами к моей мочке уха, он мягко прикусил ее и приказал:
— Живее, моли о прощении.
Как вообще требование извиниться могло звучать настолько порочно?
— Ах... Прости меня!..
Но слушать мои оправдания он, похоже, не собирался. Он повалил меня на софу.
— Плохо слышно. Говори громче.
Вопреки его невозмутимому тону, действия Астера сделались куда более настойчивыми. К пальцам, что уже ласкали меня внизу, добавился еще один, подготавливая мое тело к тому, чтобы принять его. Раздался влажный, непристойный звук.
— Я... ах!
Я тяжело дышала, не в силах закончить фразу. Астер перехватил мое прерывистое дыхание поцелуем. Несмотря на мои сбивчивые, едва ли не выкрикиваемые извинения, Астер действовал неумолимо.
— Прости, я... ах!
Наслаждение было столь острым, что у меня кружилась голова. Я уже со счета сбилась, сколько раз успела попросить прощения. И с каждым разом его движения становились все более откровенными и чувственными.
— Этого мало.
Голос, прошептавший это мне на ухо, был томным. Его глаза лихорадочно блестели, словно он отыскал некий невысказанный ответ.
Я не понимала, отчего при этом мое сердце так сладостно сжимается, а душу одновременно пронзает внезапный страх. Повинуясь порыву, я крепче прильнула к нему, ища его губы.
Тогда он со смешком упрекнул меня, будто мое желание поцеловать его было верхом непочтительности:
— За такое тебя точно нужно наказать.
По его тону было ясно: он и не думал прощать меня, как бы я ни умоляла.
Освободившись от одежды, он одним резким движением вошел в меня. Толчок — и он накрыл меня своим телом, тяжело прижимая к софе.
— Камилла.
— Ах...
— Камилла!..
Он без конца повторял мое имя, мерно и глубоко двигая бедрами. Имя мое звучало из его уст словно священное заклинание. Он без устали звал меня, осыпая поцелуями и толкаясь все сильнее.
От этого исступленного шепота к глазам подступили слезы, но я не понимала истинной причины. Мне казалось, будто я плачу только от неистового наслаждения.
— Астер!
— Камилла!
Выкрикивая имена друг друга, наши тела сплелись в тесном объятии. Астер прижимал меня к себе крепче обычного, неустанно шепча:
— Моя Камилла.
— Ах!
— Теперь это уже неважно.
Астер настойчиво и упорно терзал мое тело, роняя какие-то бессвязные, непонятные слова. Казалось, наружу прорывалось то, чего он так отчаянно и долго жаждал.
Отчего же у меня так пересохло во рту? Сама того не замечая, я продолжала лепетать извинения.
— Прости меня, я... ах!
Я уже и сама не знала, за что прошу прощения. За давешнее ли безрассудство, или за то, что никак не могла полностью признать собственные чувства, которые столь нечаянно вырвались наружу?
— Ах!..
Чем крепче он сжимал меня в объятиях, тем явственнее мои извинения превращались в отчаянные, полные истомы стоны.
***
Камилла ошеломленно смотрела на Астера. На его лице играла довольная улыбка. Тот походил на человека, который только что вкусно отобедал, в то время как сама Камилла чувствовала себя совершенно изнуренной и едва соображала от усталости — ведь он только что всласть помучил ее.
Я ведь всего лишь хотела обработать его раны, но почему все обернулось сексом?!
Она и сама не заметила, когда это минуты наедине с ним стали для нее столь опасными.
Заметив ее сердитый взгляд, Астер поспешил объясниться:
— Ну как я мог сдержаться, когда увидел, с каким встревоженным лицом ты ко мне бежала?
— И какое же у меня было лицо?
— Такое, словно ты сейчас сама умрешь от страха за меня.
— ...
— Увидев, как ты мчишься ко мне с таким видом, я просто потерял голову.
Астер расплылся в широкой улыбке и переплел свои пальцы с ее. Глядя в его смеющиеся глаза, она вопреки воле вместо гнева лишь беспомощно рассмеялась.
С самого начала его губы то и дело подергивались в улыбке, которую он был не в силах подавить. Ему стоило огромных трудов сдерживать порывы, ведь она казалась ему невыразимо прелестной. Не требуй обстоятельства их дела немедленных действий, он бы так легко ее не отпустил.
По правде говоря, Астер пребывал в таком возбуждении с той самой минуты, как Камилла, презрев опасность, ринулась к нему на выручку.
«Я и вправду испугалась. Думала, ты погибнешь».
Вновь вспомнив этот исполненный тревоги голос, он понял, что больше не в силах сдерживаться.
Пусть на словах Камилла и заявляла, что никогда не отдаст ему своего сердца, ее поступки раз за разом доказывали обратное. И Астер делал шаг за шагом навстречу ей, бережно храня эту надежду.
В этот момент вернулись рыцари, отправившиеся ловить оставшихся убийц.
— Господин, — обратился один из них.
— Как все прошло?
— Простите нас. Мы пытались взять их живыми, но они все покончили с собой.
Рыцари докладывали с явной досадой на лицах. Похоже, они не ожидали, что противники зайдут так далеко. Астер же, предвидевший подобный исход, отозвался совершенно спокойно:
— Скорее всего, их семьи держат в заложниках. Герцог Бланш никогда никому не верил и всегда подстраховывался заложниками.
Камилла спросила с упавшим сердцем, решив, что они вернулись к самому началу:
— Выходит, все было впустую?
Уловив в ее словах горькое разочарование, Астер торжествующе улыбнулся:
— Вовсе нет. У нас ведь все еще есть вот это, не так ли?
С этими словами он достал и потряс свистком, отобранным у наемника «Черной тени». Глаза Камиллы блеснули, стоило ей вспомнить об этой находке.
— Точно. Как же я забыла про него!
— Поблизости наверняка дожидается быстроходное судно, на котором люди «Черной тени» подобрались к нашему кораблю. Им ведь нужно как-то возвращаться. — Астер уверенно продолжил: — На сей раз мы не промахнемся.
Столкнувшись с ними лицом к лицу, он теперь примерно понимал, какими методами действует «Черная тень».
Лицо Астера сделалось серьезным, стоило ему вспомнить о найденном осколке. На татуировках, которые он видел еще в детстве, подобных камней точно не было. Становилось очевидно, что этот осколок играл ключевую роль в поглощении магических сил. Дар, способный вбирать в себя чужую магию, таил в себе огромную угрозу. И пускай пока эта задумка казалась незавершенной, доведи они ее до ума — и последствия окажутся сокрушительными.
— Охота на «Черную тень» может пошатнуть положение всего рода.
— Если твои догадки верны, то так оно и будет, — согласилась Камилла.
Известие о таинственном и зловещем искусстве «Черной тени», о котором поведал Астер, лишь подлило масла в огонь ее тревог.
— Думаешь, все обойдется?
— Эта штука пока несовершенна. Поглотив определенное количество магии, она, судя по всему, теряет силу. Так что я намерен сокрушить ее чистой, превосходящей мощью своего дара.
— А если они поглотят и ее?
В ответ на этот исполненный беспокойства вопрос Астер лишь усмехнулся:
— Глупо думать, будто место преемника досталось мне просто так.
На его лице читалась абсолютная уверенность — он и мысли не допускал, что подобное возможно.
***
Когда черная ночь уступила место рассвету, над горизонтом показался круглый диск солнца, знаменуя наступление утра. Тем временем лазутчик «Черной тени», ожидавший в укрытии, почуял неладное: от соратников не было вестей, хотя назначенное время уже вышло.
Неужели они провалились?
Согласно правилам «Черной тени», если условленный час истекал, следовало бросать своих товарищей. Это делалось ради того, чтобы уберечь от обнаружения их судно, скрытое магией невидимости, и не лишиться последнего, кто мог бы доставить весть в организацию. Кто-то обязательно должен был вернуться с докладом, чтобы решить, как действовать дальше.
Условленный срок как раз миновал, и они уже собирались прибегнуть к запасному плану.
Фью-ю-уть… В морском бризе пронесся свист, призывающий на помощь. Наполненный магией свисток издавал едва уловимый звук, который могли различить лишь обладатели точно такого же инструмента.
Они уже решили, что операция провалена, но, похоже, дело просто немного затянулось.
Услышав сигнал, наемники «Черной тени» направили свое судно вплотную к большому кораблю и свистнули в ответ.
Фью-ю-уть...
Едва они обозначили свое местонахождение, как...
Грох!
Что-то с силой протаранило их судно, и скрывавшие его чары невидимости развеялись. Рядом показался другой черный корабль.
— Так вот где вы прятались, словно крысы.
На борт судна уверенно поднялся сребровласый мужчина, чьи алые глаза лениво поблескивали. Бок о бок с ним стояла девушка с мечом в руке, чьи розовые волосы были заплетены в одну косу. Ее локоны, сиявшие в лучах солнца, искрились краше водной ряби. Следом за ними на судно повалили рыцари с до боли знакомым гербом.
Узнав эмблему Мирового древа и знакомое облачение, наемники «Черной тени» с запозданием закричали:
— Это Фрэнсисы!
С этим выкриком они разом ринулись в атаку. Схватка в столь тесном пространстве была одинаково невыгодна как для врагов, так и для их собственных сил.
Астер вознамерился покончить со всем как можно скорее, дабы Камилла не пострадала в завязавшейся потасовке. Обговорив порядок действий заранее, Камилла и рыцари Фрэнсисов одновременно отступили назад.
В ту же секунду Астер высвободил силу своего магического ядра, направив всю собранную до предела мощь точно на клеймо «Черной тени».
Вспых!
Яростное пламя обратилось в цепи, намертво сковавшие наемников прежде, чем те успели предпринять хоть что-то. Одновременно с этим эмблемы, выжженные на их запястьях, превратились в пепел. Еще в прошлую схватку Астер заприметил, что их татуировки служат не только знаком отличия, но и несут в себе особые чары.
Когда клейма загорелись огнем, наемники с воплями схватились за руки. Красные камни зловеще заблестели, жадно вбирая в себя пламя, словно пожирая его. Однако в какой-то момент по кристаллам побежали трещины.
— А-а-а-аж!
Не вынеся мучительной боли, наемники «Черной тени» падали наземь и истошно кричали. Там, где камни разлетались на осколки, оставалась лишь обугленная, почерневшая кисть, истончившаяся, будто сухая ветка.
Все вышло в точности так, как он и предполагал. Астер уже собирался отсечь запястье последнего уцелевшего убийцы, чтобы добыть невредимый кристалл, как вдруг...
— Господин Астер!
Сзади раздался встревоженный возглас рыцаря Фрэнсисов. Услышав глухой стук упавшего тела, Астер вздрогнул и резко обернулся.